Деревянный мальчик

С поездки в Пусан прошло около двух недель. За это время Тэхён успел настолько привыкнуть к постоянному присутствию рядом Чонгука, что уже и не помнил, чем обычно занимался до знакомства с ним. Этот первокурсник будто прописался в комнате, за которой наблюдал столько лет по другую сторону от оконного стекла, и проводил в ней гораздо больше времени, чем в своей собственной, иногда даже ночевал. Он прекрасно знал, где что лежит и почему оно там лежит, без спросу брал запароленный ноутбук старшего, не прося помощи, и с удивительной лёгкостью заставлял того потакать всем своим желаниям. Да, обычно Чонгук выбирал им занятия на вечер. Шин Донхёк с третьего курса, тоже полноправный хозяин комнаты, не имел ничего против, потому что сам появлялся в общежитии довольно редко. Впрочем, заглядывал он ненадолго и присутствие своё особо не обозначал, наверное, потому, что вёл тот самый активный образ жизни, о котором когда-то мечтал и Тэхён, покидая родной Тэгу. Мечтал, но получил в итоге только интернет-зависимость, Пак Чимина и ещё горстку странных друзей. Но нельзя сказать, что он был недоволен: мало кому выпадала честь узнать, что в этом мире нашлось местечко и для сверхъестественного. Второкурснику пришлось научиться очень многому: отличать сон проклятых людей от потери сознания, проверять наличие в чужом рюкзаке хосоковых отваров, безошибочно определять местонахождение одной из групп первого курса и отвечать на звонки в любое время суток. Но к Чимину последнее, конечно же, не относилось, и за каждое нарушение сна друга, даже самое нечаянное, он сталкивался с достаточно жестокой местью. А к Чонгуку оно относилось в первую очередь, поэтому Тэхён и этим утром сразу принял вызов, сонно потирая глаза. - Хён, - простонал где-то далеко младший, - приходи, пожалуйста. Что-то в его тоне говорило о том, что прийти действительно нужно, причём как можно быстрее. Это стало ещё более очевидным, когда он проигнорировал все последующие вопросы, хоть и не отключался: не намеренно, а явно просто не слыша. На третий этаж, где сейчас по идее должны были обитать нужные первокурсники, Тэхён буквально взлетел, чудом умудрившись вписаться во все повороты и не задеть никого из расступившихся людей. Когда в коридоре мелькнуло среди чужих голов лицо Чонгука, у него едва не подогнулись ноги от облегчения. Правда, как оказалось, расслабляться было ещё рано: лицо это отличалось небывалой, почти мертвецкой бледностью. Несчастного паренька со всех сторон обступили его одногруппники, пытающиеся, судя по доносящимся обрывкам фраз, выяснить, почему же с ними не хотят вести беседу, и второкурсник кинулся к ним, мало беспокоясь о том, что о нём могут подумать. Услышав знакомый голос, Чонгук медленно поднял голову и с трудом сфокусировал взгляд на лице хёна. В руках у него был зажат телефон со слабо светящимся экраном: кажется, так и не понял, что вызов давно завершился. Уголки его губ дёрнулись и поползли вверх, но линия рта вдруг дёрнулась и искривилась, так и не превратившись в улыбку. Тэхён растерянно моргнул и отступил на шаг. Только тогда ему бросилось в глаза, что правая нога младшего выгнута под неестественным углом и совсем не шевелится, даже когда по всему остальному телу проходят волны дрожи. - Очевидно же, что ему плохо, - с болью произнёс он в ответ на недоумённые взгляды первокурсников, пытаясь взвалить почти бессознательное тело донсена себе на спину. К его безграничному удивлению, один из парней выступил из толпы вперёд и рывком приподнял Чонгука, в разы упрощая столь непростую задачу. Тэхён перехватил чужие ноги поудобнее и сразу же сорвался с места, не утруждая себя словами благодарности. К счастью, до комнаты оттуда было рукой подать. В заветном рюкзачке нашлось несколько баночек с кашицей, но остатков того отвара, что принимался внутрь, не хватило бы и на одну склянку. Впрочем, отвратный вкус на языке так же быстро помог первокурснику прийти в себя. - А где хёны? – спросил старший, разрезая чужую штанину ножницами, которые теперь всегда валялись на тумбочке. - Хосоки-хён поехал собирать травы, - прошипел Чонгук сквозь стиснутые зубы, - а Сокджини-хён… Не знаю. На самом деле я даже не подумал о нём. Под конец его тон даже стал несколько смущённым, но боли в нём всё равно слышалось гораздо больше, нежели других чувств. - И куда ты дел весь отвар? – нахмурился Тэхён, удостоверившись, что в рюкзаке больше ничего нет. – Там же ещё недавно была целая бутылка. - Я с недавних пор принимаю по немного каждое утро, - выдавил младший, дыхание которого становилось всё тяжелее. – В профилактических целях. Как видишь, плохо помогает. Действие проклятья всё сильнее… Он выгнулся в спине и издал какой-то нечеловеческий вопль, и второкурсник отшатнулся, сжимая измазанную в вязкой кашице кисточку в пальцах. К нему вдруг пришло осознание, что это первый раз, когда подобная операция проводится над Чонгуком в сознании, но отступать уже было поздно. Корка (или её разумнее называть корой?) темнела на коже толстой, но короткой полосой чуть ниже колена и занимала куда более меньшую площадь, чем тогда, на боку, но справиться с ней теперь казалось практически невыполнимой задачей. От каждого соприкосновения кисточки с повреждённой областью первокурсник дёргался и громко кричал, впиваясь зубами в собственную руку, чтобы заглушить боль, но Тэхён знал, что, если он сейчас остановится, потом всё будет гораздо хуже. Через долгих пятнадцать минут вся корка приобрела зеленоватый оттенок, и старший облегчённо уронил голову на кровать, утыкаясь лбом в чужую ногу. Чонгук успокоился, но всё ещё тихо стонал и ёрзал, пытаясь сбежать от боли. Неудивительно, что раздавшийся скрип двери стал полной неожиданностью. - Господи, и здесь педики, - сокрушённо вздохнули откуда-то из-за порога голосом Намджуна с третьего курса, друга Донхёка. – Вы бы хоть запирались. Незваный гость ушёл, но Тэхён, пусть и изрядно смущённый, разглядел в его словах долю истины и поспешил закрыть дверь на замок и занавесить окна. Так, на случай, если и остальные деревья окажутся проклятыми пареньками и вздумают потом их шантажировать. Младший никоим образом не реагировал на происходящее. Он смотрел в никуда совершенно неадекватным взглядом и явно очень тяжело переживал борьбу организма с коркой, которая уже начала мучительно медленно уменьшаться. - Эй, Чон Чонгук, - позвал его второкурсник, грубо встряхнув, что не возымело никакого эффекта. – Чон Чонгук! Ты меня слышишь? Не дождавшись реакции, Тэхён забрался на кровать и залепил донсену пару звонких пощёчин, но это не дало ровным счётом ничего. Тот только мелко трясся и беззвучно шевелил губами. - Чон Чонгук, я сейчас что-нибудь с тобой сделаю, - пообещал старший, осознав, что порча лица – недостаточная угроза. – Чон Чонгук, да очнись же ты! В глазах Чонгука промелькнула тень понимания. Он вцепился в руки хёна своими, ища хоть какой-то поддержки, и тот тут же подполз ещё ближе, обеспечивая более полный доступ к своему телу. Младший всегда вырывался из объятий Чимина и терпел прикосновения Сокджина и Хосока с явной неохотой, но к Тэхёну частенько лез и сам. Этот раз не стал исключением: нащупав пальцами бок не так уж давно обретённого хёна, первокурсник тут же подтянулся ближе и ткнулся в чужое плечо, как слепой котёнок, позволяя себя обнять. - Хён, - прошептал он с мольбой. Этот Чонгук очень отличался от того, который выводил из себя Чимина и с искренним наслаждением хихикал, выдумывая новое желание там, в автобусе. Этот Чонгук был даже более пугающим, чем тот, что плакал на пляже. Корка уменьшилась почти втрое, но всё ещё не исчезла и продолжала доставлять бедному пареньку невероятные страдания. Надо было что-то делать. Первокурсник поднял голову. В этот раз он изо всех сил старался не заплакать, но его глаза казались излишне влажными. В голове у Тэхёна сам собой всплыл тот разговор на пляже, и он наклонил голову, чтобы коснуться дрожащих губ младшего своими, думая о том, что ни за что не смог бы сдержать то обещание, что от него требовали. Чонгук, казалось, даже не удивился (если это вообще было возможно в его состоянии) и спокойно позволил себя целовать. Его дрожь стала менее заметной, а потом и вовсе прекратилась. Когда старший оторвался, чтобы проверить, что изменилось, оказалось, что корка совсем исчезла. - Чонгукки? – неуверенно позвал он. – Тебе лучше? Первокурсник медленно кивнул. В его глазах читались невероятное облегчение и адская усталость, но руки хёна он так и не отпустил. - Как же ты меня напугал, - пробормотал Тэхён, приподнимаясь, чтобы укрыть донсена одеялом. – И почему всё должно происходить именно тогда, когда я собираюсь прогулять занятия? Младший издал слабый смешок и пожал плечами. - Спасибо, - еле слышно произнёс он. – Спасибо, хён. - Поспи, - посоветовал ему второкурсник, ласково взъерошив волосы на его макушке. – Ты наверняка устал. Чонгук кивнул и вытянул ноги с таким выражением лица, будто ожидал подвоха. Однако ничего ужасного не произошло. - Я позвоню Хосоки-хёну, - сообщил Тэхён, забрав с тумбочки свой телефон, и, не удержавшись, наклонился, чтобы коротко поцеловать донсена в щёку. Первокурсник улыбнулся и свернулся калачиком. Уже уходя, старший кинул на него последний взгляд и подумал, что виноват во всём этом в большей степени именно Чонгук. Знал же, что его новый хён балуется иногда гей-порно, а всё равно полез, ну.