Приличные мальчики

Моя рука задумчиво прохаживалась по разноцветным корешкам собственной библиотеки. Я размечтался о том, как заберусь в кровать с книжкой и через час вырублюсь под интересное чтение, растянувшись на свежих простынях. Запах старых и новых книг, несколько пыльных, приятно защекотал ноздри. Я поморщился и все-таки не удержался – вдохнул его. Никогда не перестану любить этот запах, хотя моя любовь неизменно сопровождается чихом. Я задрал голову и, сонно щурясь в свете тускло-золотистого света торшера, пробежался взглядом по книгам на верхней полке. …Инструкция по эксплуатации пылесоса… Что она делает между монографией Эйнштейна и учебником физики за второй курс? Кстати. Мне всегда казалось, что Солнечная система подобна гигантскому пылесосу – ее метеоритные потоки и кометы по такому же принципу вычерпывают вещество из пространства, а «фильтры» – те же самые планеты и само Солнце. Кажется, кто-то уже это говорил… Не слишком поэтичное сравнение, на мой взгляд. Да и пылесос этот мы давно выкинули. Надо убрать эту ерунду, в самом деле… – Брай… Еще и приклеилась вдобавок, что ли… – Брай! – Что? Я резко вылетел в реальность, словно пробка из-под шампанского. И посмотрел сверху вниз на человека, невозмутимо прильнувшего к стене там, откуда над его головой я доставал искомую рухлядь, вытянутой рукой касаясь его теплого лба и еще влажных после душа волос. Странно, и как я его не заметил? Дикки удивительно точно скопировал мою гримасу, вдохнув пыль с тоненькой брошюрки. Вынырнул из-под моей руки, вильнув влево, и весело, лукаво уставился на меня в упор, легонько задрав голову. Мне потребовалось пять секунд, чтобы отойти от смятения. Джон хихикнул. Еще через пару секунд мы оба с ним умирали от смеха. – Нет, ну я наслышан о том, как ты умеешь уходить в астрал, но чтобы – так! - задыхался от хохота раскрасневшийся Дикки. – Вот серьезно, был бы это не ты, а, скажем, Фредди, я бы подумал, что это такой оригинальный способ флирта. Зажал меня тут у стенки, как старшеклассник свою подружку! – Как очень наглый старшеклассник! – вторил я ему, давясь очередным смешком. – Приличные мальчики так... ха-ха-ха, черт, не могу... так не делают! – Не-е-е, наглые еще юбки задирают и целоваться лезут, так что совсем ты не наглый, а... – Нет, я очень наглый! – войдя в образ, нарочито пробасил я и, продолжая смеяться, безо всякой задней мысли сгреб его в охапку и вознамерился чмокнуть в щеку. То ли я не рассчитал траекторию, то ли Джон в последний момент повернул голову, но я смог достичь цели лишь после того, как по касательной задел его губы своими. Смех стих так же синхронно и стихийно, как и начался. Джон, чье лицо сейчас было в сантиметре от моего, выглядел удивленным и, как мне показалось, испуганным. Мне очень захотелось, чтобы кто-нибудь пристрелил меня на месте. Только мгновение спустя я осознал, отчего же мне так стыдно: я хотел бы промахнуться еще больше и как следует распробовать его губы. Эта мысль ошпарила меня, будто кипятком. Я отдернул руки и, едва не упав, отшатнулся от Джона. Скорость его реакции была однозначно быстрее, потому что он, словно предугадав мой маневр, успел удержать меня и привлечь обратно к себе, ладонью касаясь моего затылка. – Стой, стой, подожди, ш-ш-ш...ну чего ты... – услышал я сбивчивый шепот. Мысли скрутились в один большой тугой комок и никак не хотели трансформироваться в слова. Джон сделал один легкий вдох, немного запрокинул голову и замер, почти касаясь моих губ, не решаясь сделать последний шаг. – Дикки, это какой-то бред... – едва слышно выдохнул я. – Я знаю... И поэтому пытаюсь понять... Я не успел спросить, что он хочет понять, да и это уже было неважно, потому что Джон, медленно и осторожно, будто боясь спугнуть нечто пока еще очень хрупкое, витавшее в воздухе между нами, почти невесомо накрыл мои губы своими. Я всегда думал, что стойкий запах сигарет способен оттолкнуть меня от… девушки. В случае с… (неужели, это мои мысли?) Дикки – он совершенно не отвлекал. Или я надышался книжной пыли? Губы были мягкие, податливые, и постепенно его осторожность перетекла в явное нахальство. Они решительно нападали, а потом беспрекословно подчинялись, и снова нападали, лишая рассудка, заставляя опереться одной рукой о стену, и почти сразу же второй, потому что вдруг захотелось зажать его как можно теснее, завладеть, сойти с ума… Я обхватил ладонями лицо Джонни, но тут меня словно шарахнуло тяжеленным старым фолиантом по голове. – Господи, что мы творим… – я резко отстранился и посмотрел на него. Не открывая глаз, (лишь веки, да длинные ресницы чуть подрагивали), Дикки с невыносимым блаженством на лице глухо произнес: – Без понятия… но мне это нравится. – Я серьезно, Джон! Очнись! Это… это же случайность… просто случайность. Сейчас я выйду, а потом снова зайду, и будто бы ничего не было, хорошо? Клянусь тебе, это больше не повторится. Я сейчас… я… Джон резко распахнул серо-зеленые глаза. Мгновение он хмурился, а я не успел ничего больше подумать, кроме того, что я, как дурак, хочу вновь разгладить поцелуями это красивое, обрамленное каштановыми локонами, совсем юное лицо – он взял меня за плечи, и вот уже я стою перед ним, крепко прижатый к стене. – Что ты… – Тише, – Джон зажал мой рот ладонью. – Проведем научный эксперимент. Его пальцы скользнули по моей шее до плеча, по предплечью, погладили тыльную сторону ладони… и аккуратно выдрали из моих пальцев проклятую брошюрку, которую я так и не выпустил, держась за нее, словно за спасательный круг. Не сводя с меня внимательного взгляда, он приподнялся на цыпочки и потянулся к верхней полке над моей головой, нарочно прижимаясь ко мне. Всем гибким, стройным, горячим телом. Что он хочет этим сказать, чертов басист? Господи, неужели я прижался к нему точно также? Как же стыдно… как же… Джон, между тем, опустил руку, но от меня не отстранился и уставился в упор. Я не выдержал. И сам прильнул к нему губами. Он довольно замычал, вновь перехватывая инициативу, и в этом звуке мне слышалась легкая насмешка над моими уверениями. “Этого больше не повторится. Ха, как же.” Ноги были ватными, колени предательски подгибались. От плавного сползания на пол меня спасало только то, что Джон крепко припечатал меня к стене. Голова кружилась, и я не понимал, от чего больше – от недостатка кислорода или от неведомых мне ранее ощущений. Прошла, казалось, вечность, прежде чем он разомкнул поцелуй. Я с шумом вдохнул, будто выныривая из воды, когда его влажные губы коснулись моей скулы, а затем переместились на пульсирующую венку на шее. – А теперь ты – наглый старшеклассник... – резюмировал я, действительно ощущая себя абсолютно невинной школьницей. – Да... Я наглый... – его хриплый шепот раздался прямо над ухом, вызывая у меня постыдное желание застонать от волны удовольствия, прокатившейся по моему телу. – Я очень наглый, и сейчас буду лезть под юбку... Его рука заскользила по моему животу, дразняще коснулась бедра и решительно легла на явственно ощутимую выпуклость, туго обтянутую пижамными штанами из тонкого трикотажа. Кажется, я забыл как дышать. Судорожно цепляясь за остатки сознания, я ощущал, как обрывки фраз мечутся в моей голове, словно мячики для пинг-понга, рикошетя о стены и отдавая глухим уханьем в виски. Мне было так хорошо, что стало страшно. Все очень быстро... Все слишком быстро... Черт, черт, черт... Пожалуйста, мне нужна одна минута, еще одна минута... – Пожалуйста, подожди, – наконец, смог выдавить я, едва шевеля заплетающимся языком. – Дикки, стой, подожди, пожалуйста, прошу тебя... – Брай, ты что? – Джон успокаивающе провел рукой по моим волосам. – Просто... – затряс я головой, получив возможность собраться с мыслями. – Просто хотел запереть дверь. Джон, хоть и нехотя, но все же отошел от меня, давая пройти, и привалился к стене. – А что ты собирался с этим делать? Ну, с инструкцией, – Джон покосился на полку, где между книгами торчал смятый листок. Не оборачиваясь, я пожал плечами: – Выбросить. Нечего ей там делать. – Просто, вдруг эта штука тебе, не передать как, нужна, а ты сейчас сбежишь и забудешь о ней, а потом вспомнишь, но возвращаться уже будет поздно, ведь тут я. – А ты остряк, – я запер дверь, обернулся и, взглянув на него, твердо произнес: – Я не сбегу. Я сделал пару шагов и остановился, не решаясь смотреть ему в глаза, то и дело отводя взгляд то в сторону, то вниз, на его безразмерные домашние шаровары. Дыхание сбилось. Да что же это такое, в самом деле! Я сделал над собой усилие, отбросил назад кудри и все-таки посмотрел. Джон хитро улыбался. Облаченный в донельзя растянутую длинную майку со смешной надписью “Curling bindweed”. Излучающий тепло, сонную негу и домашний уют. Такой возбужденный. И ведь я – причина такого его состояния. Господи. Не верится. Это сон… Я нерешительно улыбнулся в ответ, закусив костяшку указательного пальца. – Ну-у-у, и какие дальше планы? – скучающим тоном протянул Дикки, которому через какое-то время надоела наша игра в гляделки. Я в растерянности покачал головой и, пожав плечами, присел на диван: – Не знаю… я ведь с парнем никогда раньше… Локоть Джона, которым он опирался на стенку, расслабленно съехал, он подошел ко мне и опустился рядом, придвинувшись вплотную. Легонько качнулся, ободряюще толкая меня плечом: – Аналогично. Значит, будем импровизировать… Я нервно усмехнулся, пока он укладывал меня на спину: – Предлагаешь устроить небольшой джем-сейшн? – Можно и не небольшой… Колено Дикки приятно упиралось мне в пах, когда он оседлал мое бедро и наклонился, возвращая меня на шесть минут назад, к тем ощущениям у книжных полок. – Я не должен тебя хотеть, Джон Дикон, – тревожно шепнул я, зарываясь пальцами в каштановые волны. – Должно же быть логическое объяснение… Должно. – Никто никому ничего не должен, Брайан Мэй, – шепнул он в ответ. – Успокойся и поцелуй меня… еще раз… и сними уже… или я… – Лучше ты… Дикки тихонько усмехнулся мне в губы и приподнялся, скользя пальцами по моей груди, расстегивая верх от пижамы. Я помог ему стащить его с меня, выпростав руки, и сам же задрал на нем футболку. Волосы взметнулись, рассыпались по голым плечам, когда он стянул ее через голову и, отшвырнув, прильнул ко мне обнаженным торсом. Поцелуев, как и того, кто целовал, стало вдруг чересчур много, я застонал ему в рот, и тогда Джон всерьез занялся моей шеей, легонько прикусывая, лаская юрким языком, жарко дыша… Он скользил по мне ниже и ниже, обжигая кожу короткими, четкими, словно росчерк лассо, поцелуями. Мне хотелось остановить его, сказать, что все это неправильно, но руки не поднимались – моим истинным желанием было вечно утопать фалангами в этих рыжеватых пушистых прядях и, вздрагивая, отзываться всем телом на его прикосновения. Между бедер вдруг стало непривычно пусто, когда Джону пришлось убрать колено, и он спустился еще ниже, целуя грудь и живот, и я непристойно потерся о воздух, желая его возвращения. От Дикки не укрылся мой маневр, потому что он тут же положил руку на мой пах и ощутимо сжал. – Так… хорошо… Господи, надеюсь, ты этого не видишь, – невольно выдохнул я, а Дикки, развеселившись от моих причитаний, добрался до вьющейся дорожки волос и зарылся в нее носом, чуть поддевая им резинку пижамных штанов. – Не беспокойся, у Него есть дела поважнее, кроме наблюдения за двумя расшалившимися любителями почитать перед сном, – хрипло заверил он, стаскивая мои штаны. Я зажмурился от стыда. Немилосердно горели щеки, честно говоря, я опасался, что, дойдя до этого момента, нам придется сматывать удочки, поскольку ожидал я его со стыдливым ужасом. Но я ошибался. Стояло так, что хотелось поторопить Дикки, лишь бы он скорее прикоснулся к нему, но слова упорно не желали рождаться. Джон продолжал дразнить, оставляя на животе тонкие влажные дорожки, будто бы и не замечая моего состояния. Член упирался ему в грудь, я нетерпеливо ерзал по нагретой гладкой обивке дивана и мычал что-то невразумительное. Джон пару раз отрывался от своего увлекательного занятия и смотрел на меня из-под спутанных прядей до невозможности лукаво. На третий раз я не выдержал. – Дикки, пожалуйста… Оказывается, нужно было просто попросить, чтобы получить желаемое. Я захлебнулся стонами, когда он впервые взял его в рот. Я думал, что взорвусь тут же, и мне вновь придется краснеть, словно неопытному подростку. Но спасло то, что Дикки точно так же был неопытен и не всегда делал все правильно. Пока он приноровился, я успел множество раз подобраться в пику и вновь остыть. Это было потрясающе и мучительно, но в конце концов, Джон распробовал, интуитивно разузнал, как мне больше всего приятно, и теперь мне было не спастись. Он вцепился мне в бедра, то поглаживал их, то покусывал, отпуская член на мгновение, а потом вновь набрасываясь на него с новой силой, пока я не стал кончать, содрогаясь под ним всем телом. Когда я затих, он молча поднял голову, с совершенно пошлым выражением лица сделал глотательное движение и вытер влажные губы тыльной стороной ладони. Когда мне, наконец, удалось восстановить дыхание, он полулежал, привалившись к потертой диванной спинке, закрыв глаза и делая редкие глубокие вдохи. Внезапно я ощутил, что зол на самого себя. Господи, как же я жалок и беспомощен! Настолько, что Дикки даже в мыслях не допускает, что я решусь на то, чтобы отплатить ему той же монетой. Он не может представить, что я cмогу переступить через себя и тоже доставить ему удовольствие… Он даже не просит… Даже не попытался попросить! И теперь вынужден успокаивать себя и усмирять свои желания. Ну же, Брайан, давай! Сделай что-нибудь, скажи хоть что-нибудь! Не будь таким закомплексованным идиотом! Сделав резкий выдох, я приподнялся на локте и взял его ладонь. Джон вздрогнул, открыл глаза и вяло улыбнулся мне. – Иди сюда, – я потянул его за руку, но он аккуратно высвободился. – Брай, прости, сейчас не самое подходящие время для объятий… Мне нужно успокоиться, а так у меня вряд ли получится. – Не надо успокаиваться… – я сел рядом и зарылся лицом в его волосы, носом касаясь шеи. – Ты ведь хочешь меня, ведь так?.. – По-моему, это очевидно… – криво усмехнулся он, пытаясь отодвинуться. – Я прошу тебя, не надо так делать… – Я могу дать тебе то, что ты хочешь. – Ты серьезно? – он повернул голову и внимательно вгляделся в мое лицо. – Брай, ты хорошо подумал? Потому что, если ты вдруг передумаешь на полпути – это будет слишком жестоко, и… – Не передумаю, – перебил я его и, кажется, наконец-то сам поверил в свои слова. Было очень хорошо сидеть вот так в тишине, уткнувшись носом в нежную шею Дикки, слышать частый стук его сердца, любоваться его профилем, изредка касаясь поцелуем плеча. Я взял его за руку и повторил свою попытку, забравшись с ногами на диван, и на этот раз он легко откликнулся, вновь придавив меня приятной тяжестью своего тела. Похоже, я начинал входить в раж, крепко обнимая, скользя ладонями по бокам и обнаженной спине, пояснице, стаскивая с него дурацкие безразмерные штаны. Я действовал лихорадочно быстро, не давая себе не малейшего шанса задуматься над происходящим. И вот, наконец он полностью обнажен. – Да, ты прав, – я невольно сглотнул. – Джем-сейшн точно будет немаленький… Дикки недоуменно проследил за направлением моего взгляда и подавил смешок. – Это самый пошлый и одновременно самый шикарный комплимент из всех, что я слышал в свой адрес… – выдохнул он, перемежая слова поцелуями и с силой вжимая меня в диван. Я чувствовал, как его напряженная плоть трется о мой живот, снова возбуждался сам и не понимал, отчего же он медлит. Вот он я... возьми меня, ну же… возьми... Кажется, я сказал это вслух. – Стой, не торопись, – задыхаясь, произнес Джон, немного отстранившись и нависая надо мной. – Нельзя так… – Что? – я не поверил своим ушам. – Только не говори мне, что теперь ты… – Да нет, я не в этом смысле. Я имею ввиду, что нельзя так, нужно что-то… – улыбнулся Дикки, все еще прерывисто дыша. – Крем, масло… Снизить трение. Иначе тебе может быть больно. “Снизить трение”... Боже, как технично звучит. Пришлось приложить неимоверное усилие, чтобы абстрагироваться от Джона, тяжело дышащего мне в шею и попытаться вспомнить, есть ли в этой комнате хоть что-то, подходящее на роль смазки. – Знаешь, – неуверенно протянул я. – Кажется, в ящике стола еще с зимы валяется тюбик вазелина… Я перевел взгляд на Джона и увидел, что он с трудом сдерживает смех. – Что я слышу, мистер Мэй? У вас есть вазелин? – У меня руки быстро обветриваются, – буркнул я, изображая недовольство. – Ясно? – Ага, – Дикки играючи коснулся моих губ и соскользнув, направился к письменному столу. Пока он рылся в ящике, я получил возможность как следует рассмотреть его поджарое, жилистое тело, которое мягко обволакивал приглушенный свет торшера. Наши взгляды встретились, и я смущенно отвернулся. Очевидно, должно пройти немало времени, прежде чем я окончательно к этому привыкну. Джон забрался обратно на диван, взвешивая на ладони маленький серебристый тюбик. Помедлил секунду, а затем мягко, но настойчиво надавил на мои ноги, разводя их в стороны, и встал на колени между ними. – Наверное… – едва слышно пробормотал он, сосредоточенно пытаясь отвинтить присохший колпачок. – Наверное, нужно начать с пальцев… Расслабься… – Ты так уверенно действуешь, что мне даже как-то не по себе, – сказал я, действительно стараясь расслабиться, как он и просил. – Спокоен, будто подобное у тебя не впервые... Джон замер, поднял голову и посмотрел на меня так, что мне стало неловко за свои слова. – Спокоен? – переспросил он, чуть сдвинув брови. – Да я в жизни так не психовал… Дикки вытянул ладони вперед, над моим лицом, и я увидел, как сильно трясутся его руки. – Прости, – я поймал его кисть и аккуратно прикоснулся к ней губами. – Не надо извиняться. Я просто пытаюсь… – он замялся, пытаясь подобрать подходящее слово. – ...Пытаюсь опираться на то, что знаю. Это ведь примерно также, как девушку лишать девственности… – Надеюсь, что не совсем также, – нервно усмехнулся я. – Хотелось бы обойтись без крови… Джон склонился над моим лицом. – Я не могу обещать тебе, что ты не испытаешь никаких неприятных ощущений, – прошелестело над ухом. – Но я сделаю все возможное, чтобы приятных было больше. Мне почему-то подумалось, что своих девушек он успокаивает такими же словами, но я посчитал, что сейчас не время озвучивать свою догадку. Тем временем Джон расправился, наконец, с неподатливой крышкой. Сначала, выдавив мазеобразную, почти бесцветную субстанцию на руку, он растер её ладонями, а затем… Черт… Я наблюдал за его действиями с каким-то непристойным любопытством и не мог заставить себя отвести взгляда. Вопреки моим ожиданиям – больно не было. Было тепло и непривычно. Его палец медленно скользил во мне. Что-то подсказывало, что нужно терпеть. Я терпел, – широко распахнув глаза, завороженный красивым, сосредоточенным лицом Дикки, озабоченным прежде всего тем, чтобы не причинить мне дискомфорта. Он изучал меня точно также, как и я его, почти не отрывая глаз от моего лица. Я не понял, что он сделал, но сладкая судорога внезапно насквозь прошила мое тело, я вздрогнул, прикрыл глаза, выгнулся и застонал. Видимо, получилось слишком уж жалобно, потому что Дикки тотчас замер и хрипло осведомился: – Что, Брайан? Тебе больно? Мне прекратить? Я отдышался и только потом ответил: – Дикки… господи боже… да нет же… это так… непонятно… не проси меня объяснить… это… это хорошо… невыносимо, но хорошо… пожалуйста… я не знаю… не знаю, как ты это делаешь… просто продолжай. Джонни рвано вздохнул и сделал такое же движение пальцем… пальцами. Оказывается, усыпив мою бдительность, он добавил второй и двигал ими теперь смелее. Почти резко. Я сходил с ума. На моем лице невольно появилась пошлая ухмылка. Наверное, вкупе с закрытыми глазами это выглядело несколько странно, но я не мог удержаться – так хорошо мне еще никогда не было. Я уже почти потерял связь с реальностью, когда Дикки аккуратно убрал руку и осторожно лег на меня, облокотившись на обивку дивана. – Ну, что… – он попытался улыбнуться, но его губы лишь нервно дрогнули. – Ты готов?.. Я прислушался к своим ощущениям и едва заметно кивнул. – Хорошо... Ох… Я поморщился, но все-таки постарался еще больше расслабиться и впустил его в себя, порой задерживая дыхание. Забывая дышать… Моя ладонь инстинктивно упиралась ему в грудь, мешая войти до конца. Он едва касался моих губ и двигаться пока не решался, давая мне привыкнуть к ощущениям. Было мучительно ощущать в себе эту заполненность, но Дикки отвлекал меня, убирая со лба кудри, гладя по щеке, шепча в губы горячо и нежно: – Брай… ты должен сказать, как… как мне быть дальше… я запутался немного в твоих ощущениях… ты не хочешь… или хочешь… что вообще с тобой происходит? – Если бы я сам знал… сейчас… дай мне пару секунд… и, прошу тебя… не прекращай меня целовать. – Не буду… – я растворился в его шепоте, сорвавшемся вдруг на всхлип и гортанный стон. Он сжал в кулаке прядь моих волос и, стиснув зубы, стараясь действовать деликатно, поспешно выскользнул из меня. – Что? – я внимательно вгляделся в его лицо. – Я чуть не… ты такой узкий... черт. Я потерял голову… Я прижал его к груди, переплетя его ноги со своими. Дикки уткнулся носом мне в шею, жарко, прерывисто дыша. – Я сейчас… сейчас… – Ты куда-нибудь торопишься? – я улыбнулся ему в висок. – У нас вся ночь впереди, к твоему сведению. – Тороплюсь, – его руки ощутимыми массажными движениями гуляли вдоль моего торса. – Еще немного, и я кончу, даже толком не начав... – Я готов, правда… давай. Мне не пришлось его долго уговаривать. Он крепко прижал меня к себе и вошел, – не резко, но на сей раз гораздо настойчивее. Я с силой сжал его плечи, но, как ни старался, мне не удалось сдержаться, и я совершенно по-детски хныкнул. – Тихо, тихо, ш-ш-ш-ш… Потерпи, мой хороший… – шептал Джон, невесомыми прикосновениями губ собирая мои стоны. – Нужно немного потерпеть, и все будет... Он двигался медленно и осторожно, и я понимал, каких усилий ему стоит контролировать себя. Саднящие чувство постепенно отступало, уступая место обещанному удовольствию. Я инстинктивно задвигал бедрами, стараясь попасть в такт. Дикки почувствовал это, и, кажется, ему окончательно сорвало крышу. Он увеличил темп, как в лихорадке твердя мое имя и почти рыча… – Прости... – вдруг сдавлено охнул он и скребнул пальцами по обивке дивана. – Я уже… я больше не… Я не успел осознать его слова. Головокружительные ощущения захлестнули все мое существо. Это было похоже, будто я, сразу, не раздумывая, забрался в горячую ванну. Невыносимо хорошо. Невыносимо горячо. Перехватило дыхание, я совершенно потерялся в пространстве, на миг позабыв, что придавлен Джонни, но чутко отзываясь всем телом на каждое его вздрагивание. Спустя какое-то время, немного придя в себя, я обнаружил, что лежу, запрокинув голову назад, и дышу полной грудью, приоткрыв рот. Дикки лежал на мне, уткнувшись носом в шею, – расслабленный, мокрый и взъерошенный. Я пошевелился. Дикки незамедлительно сипло отозвался: – Тяжело? Он немного съехал с меня, прижимаясь спиной к спинке дивана, а животом к моему боку. Я вздохнул. Поерзал. Прислушался к своим ощущениям. Выпростал из под Джонни руку, обнял, а потом сформулировал, наконец, свою мысль. Вернее, попытался. Вышло, как вышло... – Это… Черт. Дикки, что мы наделали? Но… это… это… блять, круто. Джон даже приподнял голову. Я обреченно прочитал на его лице величайшее изумление, а потом он заливисто, заразительно заржал. Перегнулся через меня, пошарил рукой под диваном и через пару секунд выудил малость запылившуюся сигаретную пачку, к которой с помощью канцелярской резинки была примотана зажигалка. – Заначка, – пояснил он в ответ на мой удивленный взгляд. – От Роджера прячу. – Дай и мне, что ли, – брякнул я, а про себя подумал: “Раз уж сегодня вечер научных экспериментов”. Он понимающе улыбнулся и передал мне сигарету. – Похоже, осталось только Фредди ступить на скользкую дорожку курильщика. – Не обольщайся, это исключительно от растерянности, да мысли разбежавшиеся призвать к порядку, – парировал я. Демонстративно, с шумом занюхал свое замешательство, поморщился и вернул ему сигарету. – Что путного надумал? – с любопытством осведомился Дикки, чиркая металлическим колесиком, пытаясь добыть искру. – Быстро все… как-то. – Честное слово, обычно меня хватает надолго, – хмыкнул Джон. – В следующий раз… – Я не об этом, – несколько раздраженно перебил я, наблюдая за его бесплодными попытками закурить. – Я знаю, что не об этом, – внезапно серьезно осадил меня он. Какое-то время мы лежали молча. – Это все действительно случилось так... стремительно, – продолжил я, задумчиво перебирая его спутанные волосы. – И странно… Представь себе только, если бы ты не оказался под той полкой… Кстати, а что ты там делал? – Смотрел, – односложно ответил Дикки. – На что смотрел? Он повертел в пальцах зажигалку и, вздохнув, отложил её в сторону. – На тебя… Лежать так вдруг стало совершенно неудобно. Я повернулся на бок, давая Джону возможность комфортнее устроиться за моей спиной. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я смог переварить услышанное. – И давно ты на меня… смотришь? – наконец, спросил я, надеясь, что все правильно понял. – Давно, – подтвердил мою догадку Дикки. – Еще с февраля… – И… – я сглотнул, но все же решился озвучить терзающий меня вопрос. – И что же мы будем делать дальше? Теплая ладонь скользнула по плечу, нежные пальцы убрали с моей шеи прядь волос, и уже через мгновение их сменили влажные горячие губы. – Дикки, – только и смог выдохнуть я, заново погружаясь в блаженную, теплую истому. – Что ты делаешь?.. – Отвечаю на твой вопрос… – Джон игриво прикусил мочку моего уха. Я чуть повернул голову и посмотрел в его глаза, в которых прыгали озорные бесята. – Ты ведь знаешь, что я спрашивал не об этом? – Знаю...