Только мой...

Проснулся Тсуна из-за пугающего ощущения того, что он связан... Точнее связанны были только его руки, заведённые ему за голову и прикрепленные к чему то жесткому. На глаза была повязана какая-то лёгкая тёмная ткань не пропускающая сквозь себя и капельки света... На ощупь, она чем-то напоминала шёлк. Тсуна сделал несколько пробных движений руками, на что те отозвались ноющей болью в местах, где они тёрлись об верёвку. Про мучаясь с ними непродолжительное время, Тсуна с горьким вздохом осознав всю свою беспомощность в такой ситуации, просто бросил всякие попытки вырваться. Не зная, что ему ещё делать, он попытался окликнуть кого-нибудь, но в ответ была лишь томящая тишина. Интересно а где Гокудера? Он же был недалеко от него, за стеной, когда он под действием снотворного уснул.. С ним всё хорошо? Может его тоже схватили и связали, и теперь он лежит где-нибудь, не в силах пошевелиться, или сказать что-нибудь! Страх потихоньку подбирался своими липкими пальцами к Десятому боссу Вонголы... Но на этот раз он волновался не за себя, а за свою верную правую руку и просто лучшего друга... Что же сделать?! Как же выбраться отсюда?! Внезапно послышался тихий стук шагов, явно приближающихся к месту, где лежал Савада. Когда человек идущий к нему, подошёл на расстояние полметра Савада смог различить его бормотание, произнесенное голосом, который показался ему чем-то знакомым... Незнакомец бубнил себя под нос что-то вроде "и это та самая... в таком-то месте... можно было и полегче..." Испугавшись внезапного гостя Тсуна притворился, что он всё ещё спит, правда у него это плохо получалось: его губы немного подрагивали, а ноги тряслись от страха... А всё почему? Внезапно пробудившаяся интуиция Вонголы буквально кричала о том, что, если он отсюда не свалит, то проблем не оберёшься... И как, он интересно убежит? Поднимет предмет, к которому он прикреплён и на котором лежит(по рассуждениям Тсуны это что-то было кроватью, а он, скорее всего, был прикреплён к её верхушке)?... Тут мистер Х подошёл вплотную к Саваде, отчего у последнего начал пробивать холодной пот. Присев на кровать, он положил руку на живот Тсуне, и наклонившись, чуть ли не в самые губы Савады, прошептал: - Вы уже проснулись Джудайме? Я уладил все дела, так что больше ничто не сможет нас отвлечь. Знакомый, с небольшой хрипотцой, голос долетел до слуха Савады, одаряя Саваду шокирующем известием, что его связал его собственный хранитель... Не успев додумать эту сумасшедшую на первый взгляд мысль, Десятый Вонгола ощутил вкус знакомых ему из поездки губ, на своих собственных. Пока они целовали осторожно и ненастойчиво, будто бы боясь спугнуть. А Тсуна и не боялся... Сейчас он испытывал лишь шок от всего происходящего... Разве это правильно? И вообще, что тут происходит? Что ему делать в такой ситуации? Пока он просто лежал, боясь шелохнуться и позволяя горячим губам Хаято нежно прижиматься к своим собственным. Через некоторое время Савада почувствовал, как тонкие пальцы пианиста пробирались под майку своего босса, на что Тсуна забросив мысли о том, что можно просто так лежать и ничего не делать, ощущая тепло родного человека, протестующие замычал, прямо в губы Хаято. Прекратив поцелуй, на что Тсуна ответил тем, что начал судорожно глотать воздух, которого, за время их поцелуя становилось маловато, Гокудера начал быстро покрывать поцелуями всё лицо Савады, изредка осторожно проводя языком за ухом, на что Тсуна издавал шумный вздох. - Что ты делаешь Гокудера? - всё-таки найдя в себе силы, спросил Тсуна. В ответ ему было лишь молчание и полное прекращение каких либо действий. Через несколько секунд, Гокудера лишь воспользовался приоткрытым, после заданного вопроса ртом и просунул туда свой горячий язык, на что Тсуна ответил ему лишь протяжным мычанием, чем-то похожим на стон, и попыткой вырваться. Тем временем не обращая внимания на старания Десятого, язык Хаято, проводил по ровному ряду зубов снова и снова, изредка щекоча нёбо... Когда ему надоело это занятие, он начал играть с языком Савады, подразнивая его своими быстрыми движениями и не давая улизнуть... Закончив поцелуй, только когда воздуха уже ни ему ни Тсуне, не хватало, он принялся оставлять засосы на белоснежной шее босса, на что получал в награду тихие стоны со стороны уже практически не сопротивляющегося Савады. Румянец, выступивший на щеках у Савады, не могли скрыть скрыть ни тёмное помещение ни повязка, лежащая на его глазах. Хаято, отвлекая Тсуну поцелуями в шею, перешёл к действию, снимая с немного оказавшему сопротивление этому Тсуны, майку, оставляя её у основания завязанных рук. Жадному взору Хаято открылась белоснежная кожа его столь желанного босса, с двумя маленькими, привлекающими внимание, бугорками на ней. Проведя небольшую дорожку из поцелуев к этим манящим бугоркам, он осторожно взял в зубы один из них и потянул. Услышав небольшой стон боли со стороны Тсуны, он тут же отпустил его и принялся зализывать, будто прося прощения, на что получил ещё один стон, только наслаждения. Второй бугорок Хаято, также не оставил без внимания: он игрался с ним пальцами свободной руки. От этих мучительно сладких ощущений Тсуна не мог сдержать стоны удовольствия. Хоть это и казалось ему неправильным, но тело с упоением отвечало на все ласки, и требовало большего. Но только вот чего? Тсуна этого не знал, или не хотел знать... Вдруг он почувствовал чужие пальцы на самом сокровенном месте, пока только гладящие его там, через ткань штанов. - Стой! Не надо там! - пытаясь вырваться внезапно прокричал Тсуна... Его бессмысленные попытки были остановлены телом хранителя Урагана, который лёг на него слегка придавливая. От прикосновения разгорячённых тел, Хаято шумно выдохнул. В следующую секунду голос Савады замолк, из-за губ и языка властно проникшему к нему в рот. Этот поцелуй был ещё более безумным чем предыдущий, а всё потому что неожиданно для самого себя Тсуна начал отвечать Гокудере, сплетая их языки в один безумный танец. Отвлекая Тсуну головокружительным поцелуем Гокудера всё же закончил своё дело: стащил со своего возлюбленного штаны, вместе с трусами, на что Тсуна тут же, почувствовав некий холодок, что-то громко промычал ему в губы, понемногу опять начиная вырваться. Привстав, Гокудере открылся прекрасный вид на обнажённое тело его любимого Джудайме, который испуганно пытался сжать ноги, зная, что сейчас его вероятнее всего пристально разглядывают. "Наверное, ты не простишь" пронеслось в мыслях у Гокудеры. Решив довести всё до конца, он спустился к груди Тсуны. Немного поиграв там с затвердевшим соском, он начал осторожно проводить дорожку из поцелуев по животу Десятого, языком обводя пупок. Потихоньку, он спускался к внутренней стороне бедра, на что Тсуна издал шумный вздох и неясное бормотание(скорее всего это были слова не надо, или не там, но Хаято не придал этому значения). Немного отстранившись, он обхватил губами достоинство Десятого, ожидая реакции, которая последовала незамедлительно: всё тело Тсуны выгнулось навстречу ласкам, а сам Десятый издал протяжный стон, который был словно музыкой для ушей Хаято. Улыбнувшись своим мыслям, он полностью взял в рот возбужденный член Тсуны и начал плавными движениями, постепенно наращивая темп доставлять своему боссу удовольствие помогая себе руками, на что получал его громкие несдерживаемые стоны... Через несколько минут Тсуна кончил прямо Гокудере в рот, на что тот с упоением сглотнул всё семя Десятого. Услышав что-то вроде "прости" из уст обессилевшего Тсуны, Хаято улыбнулся и нежно поцеловал Тсуну в висок. Протянув пальцы к губам десятого он попросил облизать их, что Тсуна выполнил сразу. Приставив пальцы в своеобразной "смазке" к колечку из мышц Савады, он плавно ввёл туда один палец. Тсуна пока что только почувствовал небольшой дискомфорт, но прибавление туда ещё одного пальца послужило нарастающей боли. Слизнув слезинки, так некстати проступившие из под повязки, Гокудера дал время свыкнуться с болезными ощущениями, после чего немного пошевелив пальцами нашёл заветную точку - простату, на что Тсуна издал небольшой стон. После этого он ненадолго отстранился, снимая с себя оставшуюся одежду. Вернувшись к Тсуне, который немного поёживался от холода, без разгорячённого тела Урагана, он представил свой уже порядком возбудившийся член к маленькой дырочке и, решив не тянуть больше, вошёл в неё... Сразу после этого донесся громкий вскрик со стороны Савады. Даже изнывая от желания, Гокудера не мог смотреть, как мучается его любимый, поэтому, он, оставаясь по прежнему в нём, взял в ладони лицо босса и осторожно развязывал узел, укрывающий до этого его глаза. Первым что увидел Тсуна - это глаза его хранителя Урагана, излучающие непреодолимую нежность и любовь, смотрящие в его собственные. Перестав плакать, Тсуна лишь смотрел на Хаято, который, прошептав тихое люблю, нежно поцеловал его в лоб. Через несколько минут, когда боль у Тсуны практически спала, Гокудера сделал первый толчок, при этом немного изменив угол направления. Комнату, в которой они лежали, наполнил громкий, несдерживаемый стон наслаждения и боли... Внутри Савады было узко и горячо, даже лучше чем представлял себе хранитель, но он пока не мог начать действовать вовсю, давая Тсуне до конца привыкнуть к новым ощущениям делая лишь слабые толчки. Но Тсуна не желал ровняться с таким раскладом... Но всё, на что он был сейчас способен - это сказать тихим голосом, больше похожим на шёпот - "быстрее"... Но даже от этого, у Хаято окончательно снесло крышу... После этого Гокудера начал всё сильней и сильней врываться в хрупкое тело Тсуны, при этом не забывая прерывать громкие стоны любимого, страстными поцелуями... Тсуна первым кончил себе на живот, Гокудера же сделав ещё пару толчков излился в Саваду... Тяжело дыша он опустился рядом с Тсуной и обняв его двумя руками крепко прижал к себе. - Никому тебя не отдам. Мой! Только мой! - горячо прошептал он на ухо Десятому Вонголе, который был только рад слышать такие слова. Он всё понял: свои чувства и его, и принял Хаято... И когда, тот развязал ему руки, он не попытался сбежать... Он просто обнял в ответ Гокудеру, сказав ему тихое "люблю"