"Мило ердие"

Мальчишку разбудил громкий стук в дверь, Альфред даже упал с кровати и щурился, стараясь без очков сообразить, где он и что происходит. Слышались голоса, над головой топот, что пара кусочков известки упала рядом с кроватью. Альфред нашёл очки, одел, оглянулся по сторонам. Все ребята куда-то одевались. - Что такое? – растерянно спросил он, ища глазами Брагинского. - Утренняя зарядка, быстрее одевайся, – сказал кто-то из мальчиков. Джонс-младший лишь обулся, спал он одетый. Несколько мужчин ждали на улице воспитанников детского дома. Зевая, мимо прошли несколько девушек, Альфред и не знал, что в этом месте можно встретить девчонок, вчера он их не видел. Утренняя пробежка перед завтраком. Именно с этого момента привычка бегать по утрам каждый день стала частью распорядка. Мальчик никогда раньше специально не бегал, через километр начал отставать, спотыкаться и сбиваться с дыхания, останавливаться нельзя, несколько раз Альфред получил толчок в спину от надзирателя. Есть после совсем не хотелось, несмотря на то, что мальчик не ел почти сутки, тошнило, но рвать было нечем. Иван сел рядом, ставя перед Альфредом тарелку с бурой кашей, размазанной по грязным краям с засохшими остатками пищи от предыдущей трапезы. - Это что? – Альфред недоверчиво ковыряет ложкой жижу с комочками. - Гороховая каша, – отозвался Иван, набивая рот, - я бы, на твоём месте, поел, на это всего несколько минут. Запихав в себя кашу и зажав нос, мальчик смог это проглотить. После смерти матери Альфред думал, что стряпня Саймона самое ужасное, что есть на свете, теперь он понял, что ошибся. Чай дешёвый, пахнет хлоркой и обмыливается на зубах, несладкий, но Альфред проглотил и его, намазывая масло на кусок серого хлеба. После завтрака мальчики собрались в школу. Мужчина перед автобусом всучил Альфреду старую подранную сумку с оторванной ручкой. Грязно-коричневый цвет сумки и то, как туда были скиданы учебники, как сами просили: "Не открывай нас!". Осень выдалась тёплая, и после первого урока мальчик вышел на улицу. Школа была под стать самому приюту. По дороге в жёлтом разваливающимся автобусе трясёт на каждой кочке, сидячих мест на всех не хватает и вроде бы вначале парень сел рядом с Иваном, но Брагинский отрицательно покачал головой показывая жестом, что надо встать. С Иваном сел парень на вид лет пятнадцати, с отвратительным шрамом на лице. Позже ему пояснили, что новички едут стоя. ... Мальчик сел в углу двора под дерево, посматривая на остальных обитателей школы. Здесь не только дети из приюта, но и обычные ребята, правда насколько обычные? Видимо, это всё трудные дети, чьи родители явно не самые лучшие в мире. Но родители у них есть, пускай не у всех. А ты только по телеку видел отца и твоя мать умерла. А что брат? Брат и правда хотел, чтобы ты с ним остался, но восемнадцатилетнему парню без работы тебя не отдали. Да, куда лучше это место! Наверное, система так развлекается. Иван подошёл к Альфреду присаживаясь рядом. Русский учился на два класса старше. Он достал из кармана жакета пачку сигарет. - Будешь? - Нет. - Альфред посмотрел на то, как пара парней поймали голубя и громко переговаривались, как его мучить, – знаешь Ваня, – Альфред улыбнулся своему новому другу, - А давай! Мальчик закурил, прокашлялся, подпрыгнул на ноги и с сигаретой пошёл к парням с птицей, прижигая одному из них руку окурком. Парень вскрикнул, отпуская птицу, которая, довольно хлопая крыльями, скрылась за забором. - Ах ты ушлёпок!!! Джонсу в тот день так крепко досталось, что его даже отвели в медпункт и на следующий день не заставили бегать. Иван не вмешивался. Смотрел. Такое поведение стало правилом для Альфреда. В скором времени он научился давать сдачу и заразил своей эмоциональностью Ивана, который по началу сторонился драк. Даже если Иван был втянут в разборки Альфреда, он обычно стоял в стороне и лишь смотрел, как бьют его нового друга. Альфред не обижался, другого он от хладнокровного русского и не ожидал. Но либо это была проверка на вшивость, либо философия Ивана, которой он поделился с ним в первый же разговор. Один раз, матерясь на Альфреда всеми известными словами и возмущаясь - Грёбанный эмоциональный безбашенный америкашка! - Иван полез в драку защищать Альфреда от пятнадцатилетних отморозков. С той поры, как они после сидели побитые под деревом ночью, сбежав из приюта и прячась в сарайке, пока все не лягут спать, они стали хорошими друзьями. - Ты грёбанный псих! - А твои принципы оказались не так тверды. - Не мог смотреть, как тебя мутузят каждый день все кому не лень. Брагинский курил одну за одной ковыряя пальцем в дырявом ботинке. ... Прошел год ... Альфред разбудил Ивана раньше, чем пришли надзиратели и потащили их на пробежку. - Эй, Ванька! У меня сегодня День Рождения! – горячо шептал мальчик, тормоша друга. - Поздравляю! – ворчал русский, зарываясь в одело. В этот день мальчики дождались пока уехал автобус и вместо школьного лагеря сбежали на озеро в парк. Заранее заготовленная колючая проволока послужила верёвкой для тарзанки. Альфред залез на дерево обматывая аккуратно проволоку вокруг толстой ветки. Забивая учебником этики шипы проволоки в кору дерева. Внизу Иван примотал к проволоке палку и, обмотав её шнурками потуже и половой тряпкой украденной в школе, мальчишки разделись до трусов и весь день прыгали с тарзанки в озеро. День рождения Альфреда был в разгар лета, тёплое солнце быстро высушило тела и одеваясь, они скорее поспешили в интернат, ибо за любое опоздание грозило наказание. Хотя теперь, за частые драки, Альфред прекрасно понимал, чем ему светит та или иная провинность. - Кем бы ты хотел стать? - Я бы хотел стать журналистом и переехать в Россию, – сказал Иван, пиная камни. - Но ты же родился уже в Америке и русский почти не знаешь. - И что с того? - Ну да… - А ты? - Я хочу стать боксёром, чтобы победить моего папашу. - Хоума? - Угу. - Ясно.