Новый сценарий

Мог ли это быть кто-то из приспешников Волан-де-морта? Ведь у неё в голове не укладывалось, что кто-либо другой мог это сделать. Зачем? Провести эксперимент? Забраться в её тело с какой-либо целью? Учитывая события четвёртого курса, целью был Гарри Поттер. Другие варианты она отметала почти сразу или же отводила им совсем небольшой процент вероятности. Она была рада, что очнулась в своём теле, а не затерялась в тягучести тьмы. Но проснувшись утром, Гермиона не успела ничего, кроме как прочесть свежий выпуск «Воскресного пророка». Это было более чем интересно и раздражающе. От чего зависят её возвращения? Кто этим управляет? Гермиона Грейнджер много раз пыталась это сделать, но время в этом… обобщённо скажем, состоянии (чем бы это ни было), она не имела возможности определить и отсчитать. Как бы она не старалась. О да, одной из тех вещей, которые гриффиндорка не любила больше всего, была потеря контроля над ситуацией и незнание. Она была уверена, что эти размышления не заняли у неё больше пяти минут. И ей было необыкновенно ощутить внезапный порыв радости и некоего приятного волнения. Это было максимально странно, потому что эти чувства определённо не относились к её душевному состоянию. Он был странным поводом для надежды. Пока что единственным. Думаю, вопрос о времени должен быть закрыт. Прошёл день, месяц? Она оставила эти попытки. Это случилось внезапно и очень интересно для восприятия. Гермиона будто смотрела диафильм, один из тех, что ей показывала бабушка в детстве. Только вот главный герой… Он был единственным, что она видела. Драко Малфой улыбался ей совершенно искренне и был так близко… Она была ошеломлена тем, что это было не «немое кино». То, от чего она оказалась в полнейшем изумлении – слизеринец говорил таким тоном, который она от него ни разу не слышала. Так с ней обычно разговаривали Гарри и Рон. Стыдливые мысли о подглядывании она сразу же засунула подальше в своём сознании. Ведь это была хоть какая-то разминка и развлечение для её изнурённого мозга. И поводы для всё новых размышлений. Видение было недолгим, но оно побудило девушку к воспоминаниям. А именно тем, которые были связаны с её возвращением в собственное тело. Было занятно, что ключевой фигурой в них был её заклятый враг. Гермионе не хотелось верить, что это всё было реальностью. Ей было проще думать, что это затяжной сон. Странный сон. С добрым Драко Малфоем, который относится к ней по-доброму, по-дружески. Даже нежно и заботливо. Это не давало ей покоя. Она не позволяла себе полагаться на реальность этого видения, воспоминаний. Гермиона знала наверняка, что как только это произойдёт, её устои, выработанные за все годы, рухнут. Рухнет и её враждебное отношение к Малфою. Она боялась этого. Да, храбрая гриффиндорка боялась превращения неприязни в дружбу или даже что-то большее. Враждовать, кого-то ненавидеть очень просто, особенно если этот «кто-то» сам даёт повод. А признавать свою неправоту сложно. Постепенно понимать, что человек был совсем не таким плохим, как казалось. Он ведь следовал за ней по пятам. Случай прилюдно унизить, обозвать грязнокровкой – он тут как тут. Ей с трудом получалось создавать отрыв в их успеваемости по предметам. *** Он не верил, что такая мысль посетила его голову, но разговору с Гермионой он предпочёл бы времяпрепровождение с пауками. Рон всё ещё чертовски переживал, хоть и досконально продумал речь за несколько недель. Он положил конец их отношениям за день до прибытия Гарри. И чувствовал себя ещё более неловко, когда Гермиона злобно подкалывала его насчёт Флёр. С тех пор, как семейство Уизли узнало о намерении Билла и Флёр пожениться, а избранница старшего брата на несколько дней поселилась в «Норе», Молли, Джинни и Гермиона пребывали в весьма раздражённом состоянии. Бетти, выслушав взволнованную и длинную речь Рональда, пустила фальшивую слезу и решила обойтись без излишней ругани, отнесясь к (долгожданному) решению Рона спокойно, скажем даже – с пониманием. И всё же, для достоверности, она позволяла себе отпускать едкие комментарии в сторону бывшего по поводу «Флегмы». Совесть грызла девушку за то, что та была рассчётлива, неискренна и пренебрежительна к рыжеволосому другу. Бетти старательно отметала все эти мысли в фанатском предвкушении нового учебного года и взаимодействия с Драко Малфоем. Она пыталась продумать свои действия в отношении слизеринца. Ведь в этом году он станет, или уже стал, Пожирателем смерти и получит невыполнимое для него задание от Тёмного Лорда. Бетти надеялась, что в этой суматохе, и для неё найдётся место – уж она сделает всё для этого. *** Холодный безжалостный голос, такой же как его яростный обладатель, произносил длинное сложное заклинание. Многие считали это благодатью и знаком для гордости. Но Драко было омерзительно и унизительно видеть, как на его предплечье, сквозь боль, появляется Чёрная метка. Всё и для всех было прозрачно и ясно – он должен был расплачиваться за оплошность отца. Оплошность – слишком тихое слово для произошедшего. Многие планы Тёмного Лорда были испорчены. Нарцисса старательно берегла сына от участи Пожирателя Смерти. И, как оказалось, эта участь была не самой худшей, когда Лорд со спокойствием в насмешливости тона возвестил о важном и слишком сложном задании для Драко. Разве миссия заранее не провальная? Сам Тёмный Лорд не смог убить Дамблдора, но поручил это неопытному подростку. Что это если не жестокая насмешка и месть? Тягость и долгие раздумья одолевали женщину, пока она решалась на шаг отчаяния и спасения сына от сложных мучительных поступков. У Драко был внутренний стержень, но даже несмотря на влияние отца, он был совсем не как Люциус. Нарцисса чувствовала. В Люциусе – отвратную трусость и раболепие. В Беллатрисе – безумие, преданность и любовь. В Драко – любовь и тягу к свободе, ничем ещё не сломленные, терзание совсем не подростковыми проблемами. В чувстве Северуса Снейпа она не сомневалась. Грусть и безграничная непоколебимая верность убеждали её в правильности выбора. Внезапно повзрослевший и посуровевший сын по понятным причинам отдалялся от неё и отвергал любую помощь. *** Какими бы ни были причины, блондин радовал глаз, даже в «Горбин и Берк». Бетти предвкушала их встречу в поезде. Кажется, Малфой не был ещё более надменным, чем сейчас. Кстати, было весьма удивительно вместе со списком книг получить график дежурств и имя напарника. Широкая ухмылка озарила её лицо, когда в купе старост Драко Малфой наделил её недовольным взглядом. Он всё лето настраивал себя на сложный год в одиночестве. Пытался придумать как можно больше способов… чтобы наверняка хоть что-то подействовало. Пожалуй, это была первая вещь, в которой он не был так уверен. Убить Альбуса Дамблдора? Он правильно делал, что не питал особых надежд. Драко думал, что за время каникул смог выбросить из головы все мысли о Грейнджер и эту дурацкую романтику. Нужен был рациональный подход. В этом году на неё уж точно не было времени. Планы летели к чертям, а сердце прибавляло ритм. Когда вместе со стандартным школьным письмом он получил то, что наверняка разрушило бы всё его напускное хладнокровие. «График дежурств для старост:

Понедельник

Суббота

Напарник: Гермиона Грейнджер» Когда увидел гриффиндорку в поезде. Его сердце не заходилось так даже при мыслях о задании. Почему он так сильно подвержен действию гормонов? Её ухмылка была вызовом. Сколько ещё у него в запасе силы воли? Сколько он сможет без их дружеского общения на их совместных дежурствах? Много времени пройдёт, прежде чем он станет снова с ней флиртовать? Как долго у него получится себя сдерживать, чтобы не поцеловать её? Слизнорт, хоть и увлечённый знаменитыми родичами приглашённых им студентов, то и дело возвращался к парочке Блейза и Джинни. Профессор то восхищался их смелостью, то разглагольствовал о длинном списке всех противоречий. В любом случае все присутствующие студенты были рады покинуть его купе, насквозь пропитавшееся запахом фазана и неловкости. В первый день занятий сложно было заставить себя встать с постели. В то время как соседки по комнате уже суетились и прихорашивались. Ею внезапно овладела леность, о которой она уже давно позабыла. Сонно приоткрыв глаза и прислушиваясь к окружению, Бетти могла поклясться, что и с улицы уже доносился радостный гомон студентов. А мысли тут же перешли в другое русло. Никто не отменял смех и веру в хорошее. И мрачность событий уж точно не должна была отнимать у ребят детство. Особенно у первокурсников, открывающих для себя прелести волшебства и Хогвартса в этот злосчастный год. Бетти Джонсон резко поднялась на кровати. Умно, Грейнджер, очень умно. Она почти повелась. Теперь попаданка отлично понимала о чём ей говорил Тодор Янев. Мгновение назад она почувствовала, как сознание начало ускользать из-под её контроля. И смогла захлопнуть эту дверцу лазейки перед носом Гермионы Грейнджер. *** Вечер их первого с Малфоем дежурства выдался пасмурным, дождливым и неожиданно прохладным. Груз недоделанных домашних заданий давил на каждого из них. И у каждого в голове было слишком много мыслей, которыми и хотелось поделиться, но это казалось непосильным после событий лета. После эмоций лета. Заговорить с ним было сложно. Он знал, что за ним шпионил Гарри. А она знала больше допустимого. Спросить как прошло лето? Настолько фальшивой Бетти быть не могла. Сказать прямо, что всё знает? С Малфоем нужно было поступить тоньше. Тема для общения оказалась неожиданной. Осуществление давнего желания профессора Снейпа занять должность преподавателя по ЗОТИ. В то время, как он уже рассказывал ей о каком-то забавном случае из детства с участием Пэнси, Бетти сделала то, что хотела ещё с самого начала дежурства. – Мы расстались, – выпалила гриффиндорка, а Драко на минуту замер, напрочь забыв о рассказываемой истории. – Я и… – О… хмпф… – раздалось в ответ неуверенное мычание. Учитывая то, что ему предстоит в этом году, начинать отношения с гриффиндоркой, нет, с Гермионой Грейнджер.. казалось безумием? Трудностью? Ненужным вниманием? Многозадачностью? Да, Драко хотел отношений с ней – в этом он сам себе уже честно признался. Но не ей ведь. Хотя самая умная студентка Хогвартса, он полагал, и сама понимала это. Чёрт. Сказав ему о расставании, она рассчитывала на предложение от него встречаться? На ответный шаг? Да. Он видел это в её глазах. – Мы ведь хотим одного и того же, – Бетти вложила в голос всю свою (нулевую) уверенность. Она понимала, что цели у них разные. Вернее, свою цель она не забывала, но вот была ли она у Драко? Гриффиндорка знала, что у парня пока было лишь желание, подожжённое ею. А что насчёт чего-то поболее? Её мысли хотели высвободиться, порываясь преобразиться в слова, хотя девушка понимала свою поспешность. Мысли Малфоя же лишь заставляли его замкнуться в себе, мотая по кругу одни и те же сюжеты. Молчание невообразимо затянулось. Из цикличности терзаний слизеринец вывел себя сам. Он подумал наконец не о своих чувствах. Что может переживать девушка, которая сделала первый шаг, а в ответ получает лишь молчание и неуверенность? Подумает, что навязывается и неприятна, хотя это не так? – Я понимаю, что время может быть ограничено, но разве следует спешить? С ответом она помедлила, но всё же тихо согласилась. Голова уже шла кругом от многозадачности и серости наступающих будней. Гермиона же стала привносить в его жизнь радость, тепло. Общение с ней добавляло красок. А решимость поцеловать возрастала с каждым разом. С оглушительным треском внутри. Его предрассудки, привычки, воспитание. Разрушились. Выходя из зоны комфорта. Шагом навстречу к ней. Мягким объятием. Доверяя себя окончательно. Внутри всё кричало о неохоте ждать. Подростковые гормоны пятнадцатилетней Грейнджер не давали Бетти покоя. Немного отстранившись от него и медленно переместив руку на его щёку. Медленно проведя пальчиками по скуле. Его тихое «К чёрту» и глубокий вздох. Её прикрытые глаза и ускользающая реальность. Нет. Нет. НЕТ! Неужели она настолько расслабилась и не почувствовала вмешательство Грейнджер? Она не успела угомонить подступающую истерику и панически пролетающие мысли, когда снова ощутила прохладу и сырость этого вечера. Правая рука отдавала лёгким покалыванием, а дышать было тяжело. В темноте коридора Бетти была одна. *** Водоворот из домашних заданий и кучи новой непонятной информации не помогали Бетти отвлечься от мыслей о Драко Малфое и произошедшем на патруле. Он её избегал и даже не удостаивал взглядом. А она начала про себя называть его трусливым хорьком. Девушка пребывала в напряжении и раздражении из-за выходки Грейнджер. Ванная старост не помогала телу расслабиться, а разум Бетти закрыла на сотни тяжеленных замков. В субботу вечером ей показалось, что её нервное напряжение и злость достигли своей точки кипения. Слизеринец не явился на патрулирование. Она стала больше времени уделять учёбе и меньше – сну. Она пока не видела никакого смысла пытаться перехитрить и подловить для разговора Малфоя. Утром понедельника Бетти встала в пять, дабы уделить время занятиям трансфигурацией. Это сейчас давалось ей даже сложнее зельеварения. Она несомненно решила пропустить завтрак, так что перекус в половине шестого утра непосредственно на кухне – почему бы и нет? Забыть о Грейнджер было невозможно, даже учитывая то, что он полностью погрузился в продумывание задания Тёмного Лорда. Перед началом очередной недели ему необходимо было побыть на свежем воздухе. На метле. На высоте. Это бы придало ему сил, чтобы хоть сегодня прийти на дежурство. В прохладе полёта ему всегда думалось лучше. В квиддичной форме и с метлой в руках. В полумраке холла он казался ещё более уставшим. И не заметил её. – Драко, – получилось немного хрипло после сна. Резко обернулся, от неожиданности забыв нацепить привычную маску. Но всё же наградил надменным взглядом. – Не логично перед поцелуем давать пощёчину, – никакой сдержанности и масок. Надоело. Обида, злость, усталость. Малфой развернулся и продолжил свой путь к выходу из замка. Ах вот что! Эта идиотка дала ему пощёчину! – Драко, я… – её сдавленный писк уже не достиг его слуха. Да и что Бетти собиралась сказать, она и сама не знала, но уж точно не правду. Она сумела нагнать его только на поле для квиддича. Торопливо пыталась извиниться, нервно что-то мямлила. Но Малфой совершенно не обращал на неё внимания и уже оседлал метлу. Она проявила упрямство и села позади него. – Слезай сейчас же и прекрати этот цирк! – Драко резко повернулся, лицо искажено гневом, а на щеках появились алые пятна. Слова, которые давно хотел сказать, рвались наружу. – Зачем был весь этот спектакль с дружбой и?.. – ощущение её холодных губ на своих разгорячённых заставило тут же замолчать. Нет, он не ответил на поцелуй. А когда через пару мгновений озадаченная Грейнджер отстранилась, молча отвернулся. Из-за неожиданного рывка гриффиндорка еле успела ухватиться за слизеринца, дабы не упасть. Спустя секунду холодный осенний ветер к чертям растрепал её прическу. Малфой летел быстро и поднимался всё выше. Она осторожно переместила свою руку, чтобы почувствовать – его сердце в тот момент выплясывало какие-то нереальные па. Долгую неделю назад, когда он решился сделать ответный шаг, объятие, поцелуй, не успев коснуться её губ, получил оглушающую пощёчину. Резко. Пронзительно. Оставляя в судорожных непонятливых мыслях. Единственно верное, что он знал – сразу же уйти. Что вообще с ней происходит? Накопилось столько «зачем» и «почему». Это изматывает. Он не хотел этого с ней. Не хотел всей этой тяжести. Кто сказал, что чувства это легко? Легко ему всегда только в воздухе. Он хотел, чтобы она стала для него тем самым воздухом. Разве не ради этого соглашался на дружбу и ждал? А сейчас она дрожит позади него, крепко прижавшись и отчаянно цепляясь, чтобы не свалиться с метлы. И ощущая под своей ладонью каждый удар его сердца. Все его чувства. Резкое грубое приземление. Её мятный вкус пленил сразу же, заставил замедлить и углубить поцелуй. Отброшенная в сторону метла. Наслаждаться каждой секундой. Её сбившимся дыханием. Её растерянный взгляд. Чувствовать её ледяные пальчики на щеке. Прижимать всё сильнее. Ближе. В этот раз была только тьма и ощущения. Ощущение волнительно бьющегося сердца, сбившегося дыхания. Страсти губ и прикосновений. Она знала от чьих поцелуев её тело сходило с ума. В этот момент она была готова и душой броситься в этот омут. Она сгорала от стыдливости мыслей и осознания того, чьи объятия дарят ей столько тепла и надежды. А её ли это были чувства? Она признавалась себе, что отчасти и её. И именно оттого, что она увидела Малфоя с неожиданно другой стороны. Где-то в уголках сознания ещё билась злость. Из-за всего происходящего. Из-за невозможности управлять своим телом, судьбой. Злость на Малфоя. Больше по привычке. *** В Дурсмстранге было мрачно. Атмосфера школы была пропитана строгостью и сдержанностью педагогов. Однако учиться ему нравилось: организованность и системность занятий завораживали его. Его обучение пришлось на тяжёлые времена: Первая магическая война затронула многих, даже в самых отдалённых уголках мира. Но угрюмые будни не мешали студентам школы находить в каждом дне что-то положительное и весёлое. Лишь старшекурсники всегда выглядели хмуро и подавленно: над каждым навис груз предстоящей ответственности самостоятельной взрослой жизни. Суровый холодный климат лишь добавлял обстановке негативные оттенки. Тодор Янев порой останавливал своё внимание на выпускниках Дурмстранга. В такие моменты его окутывал страх. Никто не знает, когда закончится эта война и с каким исходом. Скоро это ждёт и его.