Дом с привидениями

– Ты не можешь есть нормально?! – раздражённо фыркает Даын. – Не могу! Этот крем лезет со всех сторон! – оправдываясь, ты не забываешь откусить ещё кусок непрактичного, но очень вкусного пирожного, закономерно обзаводясь дополнительной порцией крема на щеке. – Потерпи уж ещё минутку! – На твоём месте, я бы пересмотрела приоритеты, – язвительно сообщает подруга и поясняет: – Сюда идёт Цзытао с друзьями. Пирожное выскальзывает из пальцев, звучно плюхаясь на картонную тарелку и угощая брызгами крема стол и твой пиджак. Даын закатывает глаза, но великодушно протягивает тебе целую пачку бумажных платков. У тебя уходит не больше пяти секунд на то, чтобы ликвидировать последствия чревоугодия с лица и рук и стащить с плеч заляпанный пиджак. Когда Тао проходит мимо, рассеянно здороваясь, ты уже сияешь улыбкой и чистой физиономией… А может и нет. – У тебя крем в уголке рта, – замечает Минсок и очень так по-доброму и мягко улыбается. Взгляды всей компании, включая Тао, мгновенно фокусируются на твоих губах. Ты заливаешься краской по самые уши, мечтая провалиться сквозь пол куда-нибудь до первого этажа, чтоб наверняка. Дрожащими руками стираешь остатки злополучного крема. Тао отворачивается, как тебе кажется, презрительно. Спасибо, Минсок, удружил. Иногда тебе думается, что если бы не этот нелепый рыжий пацан, готовый заботиться о ком угодно, когда угодно и где угодно – и чаще всего о тех, кому не надо, тогда, когда не надо, и там, где не надо – ты бы давно была с Тао – в режиме «и жили они долго и счастливо». Конечно, это преувеличение, но доля правды в обвинении Минсока несомненно есть. Его дружелюбие и искреннее желание помочь почему-то всегда заканчиваются тем, что ты чувствуешь себя последней идиоткой перед Тао. Неудивительно, что ты практически ненавидишь это вечно лыбящееся тощее существо, у которого недобор с ростом и перебор с доброжелательностью. Из Минсока можно запросто вить верёвки, но зато нельзя отделаться от навязчивого внимания, сравнимого с переживаниями твоей бабушки, хорошо ли ты покушала. Мужчина должен быть не таким. Мужчина должен быть похож на Тао. Высокий, широкоплечий, спокойный, немногословный. Тао утвердился в качестве принца твоих грёз почти целый год назад. В нём ощущается внутренняя сила и уверенность. Рядом с таким человеком можно не бояться ничего, чувствовать себя в полной безопасности. Иногда (примерно каждый день по несколько раз) ты фантазируешь, как он прижмёт тебя к стенке, удерживая запястья, и страстно поцелует, не спрашивая разрешения. Ты, конечно, посопротивляешься немного для виду, а потом сдашься на милость победителя. Потом он объявит всем, что ты его девушка, чтобы никто не смел на тебя даже смотреть. И далее по списку, но в конце обязательно то самое, про долго и счастливо. – Раииииииин!!! – визжит подруга, несясь к тебе на всех парах и пугая резво отскакивающих первокурсников. – Не поверишь, что случилось! – Ты поступила в Хогвартс? В нашу группу перевели Супер Джуниор полным составом? Профессор Ан сжалился и поставил тебе зачёт? – выдвигаешь идеи одна невозможнее другой. – Не время язвить! Чжондэ пригласил меня завтра в парк аттракционов! – О, – поднимаешь брови, – ты права, я не верю. Даын хмурится, теряя всё своё воодушевление, и неохотно соглашается: – И правильно делаешь. – Так он не приглашал? – ты порядком запуталась. С одной стороны, вероятность, что Чжондэ позовёт Даын на свидание, сравнима с вероятностью, что у Минсока есть пресс. С другой стороны, зачем тогда было так радоваться? – Нет. То есть да. Он пригласил. Нас обеих и ещё пару девиц с третьего курса. Естественно, там будут Исин, Минсок и… – Тао, – заканчиваешь ты. Вопрос, пойдёте ли вы, даже не стоит. Даын сохнет по Чжондэ примерно столько же, сколько ты по Тао. Но в отличие от тебя, подруга однажды решилась взять быка за рога и сообщила своему принцу о терзающих её великих чувствах. Чжондэ сделал вид, что не понял, и свёл всё к шутке. Так они остались друзьями. На твой взгляд, после подобного можно уже забыть о всяких шансах, но сердцу не прикажешь, так что Даын всё ещё на что-то надеется и соглашается на все предложения куда-нибудь сходить. На безоблачном небе сияет яркое солнце, но ты топаешь изящной походкой престарелого пингвина, потому что всё тело сводит от холода: недаром метеорологи объявили штормовое предупреждение – ветер буквально сносит с ног, пробирая до последней косточки. Зная это, ты бы никуда не пошла или хотя бы вырядилась в пару пуховиков и лыжные штаны, но… Тао. Эта любовь тебя точно однажды загонит в гроб. Первым ты замечаешь потенциальную причину твоей безвременной кончины. Он стоит вполоборота к тебе, слушая очередную байку в исполнении Чжондэ, который эмоционально размахивает руками, грозя пришибить находящуюся рядом Даын. Тао одет в дизайнерские джинсы, не менее дизайнерские золотистые ботинки и – о боги! – чёрный кожаный плащ. Ты на время забываешь, как дышать, потому что это выглядит невероятно круто. А потом ты громко сглатываешь, наблюдая, как он растягивает губы в улыбке, посмеиваясь над историей Чжондэ, и – ты думаешь, что сейчас просто упадёшь в обморок – прикусывает белоснежными влажно поблескивающими зубами кончик дужки солнечных очков. Коленки подгибаются, и ты обхватываешь себя руками. Всё же он нереально красив. Конечно, именно в этой скукоженной позе тебя замечает твой «любимчик», тут же обращая на это внимание всех собравшихся. Ты с трудом выпрямляешься, расправляя плечи и силясь придать лицу какое-нибудь другое выражение, кроме затравленного. Ты ненавидишь Кима-мать-его-Минсока. – Замёрзла? – заботливо спрашивает это чучело на тонких ножках. О, как же ты зла!!! – Нет, – нервно передёргиваешь плечами, изо всех сил сдерживая желание добавить пару красочных эпитетов, адресованных этому... этому. «Этот» только качает головой, явно и не подумав тебе поверить, и… стаскивает с плеч свою куртку. – Я взял четыре запасных кофты, – поясняет он, натягивая куртку на тебя и, кажется, вовсе не замечая твоих попыток отбиться, – но Наыль оделась совсем уж не по погоде, – он неодобрительно цокает языком, заслуживая раздражённый взгляд одной из третьекурсниц, – так что пришлось отдать ей две. Ты моргаешь несколько раз, тоскливо осознавая, что сердиться на рыжее чудо, таскающее за собой чемодан запасной одежды для неразумных в своём стремлении быть привлекательными девиц, никак невозможно. – Спасибо, – вздыхаешь устало и, наверное, действительно немного благодарно. Куртка обволакивает тебя умиротворяющим теплом, нагретая своим хозяином. – Ты сам не замёрзнешь? – Нет, – улыбается Минсок, демонстрируя дёсны, что снова зарождает в тебе раздражение, – я довольно морозоустойчивый. Вы вполне весело проводите время. Катаетесь на колесе обозрения и каруселях, едите сахарную вату, пьёте горячий кофе, обжигаясь в спешке, потому что хочется поскорее влить в себя что-нибудь согревающее. Чжондэ, как всегда, травит анекдоты и троллит всех по очереди, кроме Минсока и почему-то тебя. Минсока он не трогает никогда, разделяя всеобщее не до конца понятное тебе почтение. Что касается твоей персоны, у тебя появляется подозрение, что он просто замышляет нечто особо масштабное. В животе что-то противно свивается клубком, когда ты думаешь, что Тао может увидеть самый эпичный позор в твоей жизни. Чжондэ умеет быть по-настоящему злым в своих шутках. День подходит к концу, заливая парк густыми сумерками, расцвеченными яркими огоньками аттракционов, когда ружьё, наконец, стреляет. – Ну что ж, думаю, время пришло! – торжественно провозглашает Чжондэ, и ты сжимаешься, готовясь принять удар. – Может, всё же не стоит? – обеспокоенно хмурится Минсок. – Стоит, ещё как стоит! – лыбится счастливо в предвкушении грандиозной подлянки возлюбленный Даын. – Как-то это бесчеловечно, – вздыхает Исин. – Да о чём вы?! – восклицает раздражённо Наыль. – О том, что мы идём в дом с привидениями! – торжественно провозглашает Чжондэ, – Точнее не мы. Тао идёт в дом с привидениями! Минсок и Исин грустно вздыхают, девушки смотрят с недоумением, а Тао выглядит застывшим изваянием. – Зачем? – озадаченно интересуется вторая третьекурсница, имя которой ты так и не узнала. – Затем, что Тао проспорил! – Чжондэ выглядит просто неприлично счастливым. – Пусть хотя бы возьмёт с собой Минсока-хёна! – предлагает озабоченно Исин. – Нет! Он должен идти один! Таковы условия спора. – Ты очень жестокий, Ченчен, – бурчит опечаленно китаец. – Ладно, – внезапно соглашается Чжондэ. Ты думаешь, что это не просто на него не похоже, это совершенно невероятно, чтобы он вот так вот уступил. – Пусть возьмёт с собой кого-нибудь… Кого-нибудь из девушек! Молчавший в течение всего спора Тао тут же оживает, сосредотачивая всё внимание на предложенном ассортименте вероятных спутников. Он переводит взгляд с одной девушки на другую, пока, наконец, не останавливается на тебе. – Раин, – произносит хрипло, и ты чувствуешь, как бесчисленные стада мурашек с топотом проносятся по всему телу от макушки до самых пяток. Жар приливает к щекам, и ты киваешь. Вы идёте в дом с привидениями. Вдвоём. Там темно и можно сделать вид, что тебе очень страшно. И это будет прекрасным поводом, чтобы схватить его за руку. Ты нервно вытираешь потные ладони о куртку Минсока. Твои прикосновения не должны стать чем-то неприятным для Тао. Вообще-то ты не слишком боишься подобных аттракционов. Если только не останешься одна, конечно. Тогда все детские страхи вылезают на поверхность, темнота становится пристанищем монстров и тобой овладевает паника. Но ты будешь не одна. Ты будешь с Тао. О боги, вы впервые будете наедине! Привидения не в счёт. Дом с привидениями скалится зубастым входом и пытается вызвать трепет леденящими воплями. Но тебе не до того, ведь рядом он. – Хорош тянуть кота за, – Чжондэ запинается, ловя предостерегающий взгляд Минсока, – эээ… хвост! Идите давайте, привидения заждались! Вы с Тао шагаете к чернеющему дверному проёму. И в этот момент он берёт тебя за руку. Сам! Длинные пальцы крепко сжимают твою ладонь, чтобы ты не боялась. Пожалуй, сейчас очень подходящее время, чтобы умереть, потому что счастливее ты уже вряд ли когда-нибудь будешь. Разве что если… если… Ты задыхаешься, представляя, что там, в интимной темноте он вполне может захотеть тебя поцеловать. Интересно, поцелуй будет таким же влажным, как его ладони? Бездыханная и дезориентированная, с сердцем, безумно колотящимся у самого горла, ты не замечаешь, как вы оказываетесь внутри. Волнительная темнота принимает вас в свои объятья, и ты чувствуешь, как кончики пальцев немеют. Потому что Тао сжал твою руку слишком сильно. Ты думаешь, не сказать ли ему, чтобы не волновался так, что тебе не настолько страшно, но вдруг он решит тогда отпустить твою ладонь? Нет уж. Вы идёте довольно долго по извилистым коридорам, изредка подсвеченным красным светом и увешанным искусственной паутиной, невнятными занавесками и прочей мишурой. То тут, то там попадаются малоаппетитные сцены поедания человека, копания во внутренностях человека, растягивания человека на дыбе и прочие издевательства над человеками. Пока это больше похоже на анатомический театр, чем дом с привидениями. Все сцены статичны, а у пытаемых бедолаг одно лицо – ибо манекены. Очевидно, весь интерактив ждёт впереди. Ты начинаешь нервничать. Пора бы Тао уже воспользоваться случаем и прижать тебя к стенке. Когда начнётся часть с живыми аниматорами, будет не слишком комфортно. Однако Тао продолжает молча топать вперёд, а твоя рука, наверное, давно посинела от мёртвой хватки. По твоим ощущениям, вы уже добрались до центра лабиринта из тёмных коридоров. Манекены не попадались целых три последних поворота, а значит, времени не осталось. Ты открываешь рот, чтобы предложить Тао притормозить. И опаздываешь. Очередная марлевая занавеска неприятно проходится по вашим лицам, и из укромной ниши в стене появляется первый призрак в заляпанном кетчупом балахоне и с завешенным длинноволосым париком лицом. Привидение протягивает руки с узловатыми пальцами, целясь пощупать Тао за грудь. Раздаётся нечеловеческий вопль, от которого у тебя холодеют ноги и волосы встают дыбом. Призрак нервно шарахается в сторону и поспешно скрывается в своей нише. Вопль переходит в визг на одной ноте, Тао срывается с места и исчезает в темноте, оставляя колыхаться следующий комплект занавесок. Ты стоишь огорошенная, не в силах понять, осознать, поверить… Это он сейчас так визжал?! Ошарашенно смотришь в сторону, где секунду назад стоял принц твоих девичьих грёз. Там определённо больше никого нет. Лишь покалывание от восстанавливающегося кровотока напоминает, что твоя рука только что пребывала в тесках его пальцев. Привидение сочувственно поглядывает на тебя из своей ниши. Первые пару минут проводишь в прострации, механически шагая вперёд. Однако призраки кидаются на тебя из-за углов всё чаще, в конце концов, завоёвывая твоё внимание. Ты приходишь в себя в тесной комнатушке, заставленной портретами скелетов. Некоторые из них обряжены в шляпы с плюмажами и расшитыми камзолами, некоторые – в парики и рубашки с жабо, кое-кто украшен воткнутым между рёбер кинжалом или шпагой в пустой глазнице. Ты заворожённо разглядываешь каждого, пока не встречаешься с одним из них глазами. Замираешь, приоткрыв рот. Портрет мертвеца окидывает тебя цепким взглядом и довольно ухмыляется. Кости, когда-то бывшие рукой, тянутся к ржавому мечу, торчащему из живота. Пожелтевшая от времени рубашка неприятно скрипит, когда меч медленно извлекается наружу. Острие неотвратимо поворачивается в твою сторону. Скелет замахивается, собираясь разрубить тебя пополам одним ударом. Ты издаёшь булькающий звук, пятишься и врезаешься спиной в стену, увешанную картинами. Дама в шикарном вишнёвом платье с кринолином, нежно прижимающая к груди свою отрубленную голову, тянется свободной рукой к твоему горлу. В панике ты отмахиваешься от её костей и бросаешься к выходу. Дверь приоткрыта наружу, так что ты проскальзываешь в коридор, молниеносно захлопывая её за собой и запирая на засов. В тот же миг она сотрясается, словно с той стороны в неё врезался разъярённый мертвец. Ты отпрыгиваешь к противоположной стене, вжимаясь лопатками в холодный камень. Откуда-то снизу бьёт тонкая струйка ледяного синего света. Дверь вздрагивает ещё несколько раз, но не открывается. Выдыхаешь и издаёшь нервный смешок. Мертвенно-холодные голубые руки ползут по твоим бокам, обхватывая талию и пытаясь утянуть тебя в каменные недра стены. Ты впервые издаёшь короткий визг, вырываясь из потусторонних объятий, и изо всех сил бежишь по коридору. За поворотом поджидают три призрака. Они стоят в ряд от стены до стены, перегораживая путь. Жуткие улыбки от уха до уха делят пополам белые лица без глаз и носов. Покачиваясь, привидения перебирают пальцами невесомые полупрозрачные ленты. Ты отчётливо понимаешь, что эти ленты предназначены тебя связать и удушить. Застываешь в нерешительности. За несколько шагов до призраков в стене виднеется дверной проём. Но ты прекрасно осознаёшь, что комнаты в этом чудовищном месте не сулят ничего хорошего. За спиной раздаются шаркающие шаги. Не оборачиваясь, ныряешь в очередную темноту. Ты не сразу понимаешь, что происходит. С потолка льётся холодный зелёный свет, заливая стоящую посередине зала массивную каменную плиту с высеченными неясными символами. Вокруг плиты идут, образуя ровный круг, бледные дети. Их лица сосредоточены, а походка механическая, словно они не живые. С противоположной от тебя стороны чернеет выход. Тебе нужно просто пересечь зал. Направляешься вдоль стены в надежде, что не заметят. Процессия вдруг останавливается, заставляя тебя поперхнуться воздухом и вжаться в угол. Но дети всего лишь разворачиваются и начинают идти в противоположном направлении. О боги, почему эти существа такие пугающие? Практически не дыша, двигаясь боком, минуешь потусторонний хоровод. Когда до двери остаётся несколько метров, поворачиваешься к каменной плите спиной, собираясь бежать. Но что-то удерживает тебя. В горле пересыхает, когда, обернувшись, видишь маленькую девочку, вцепившуюся в твой рукав. Она радостно улыбается, а ты холодеешь, потому что вместо глаз у неё абсолютная тьма. – Ты пришла! – восклицает девочка, и в её голосе слышен триумф, – Ты напоишь нас своей кровью, чтобы мы смогли прожить ещё одну вечность. За её спиной слышится негромкий одобрительный гул. Подняв глаза, ты обнаруживаешь, что дети теперь выстроились в два ряда, образуя проход к плите в центре зала. – Пойдём со мной, – продолжает девочка торжественно, беря тебя за руку, – Взойди на алтарь, чтобы подарить нам свою жизнь… Не дослушав проникновенную речь, ты с усилием вырываешь руку из её ладоней и, не проронив ни звука, бросаешься к двери. Сзади слышен такой же молчаливый топот множества детских ножек. Кажется, ты никогда не бегала так быстро. Дверь захлопывается за тобой через доли секунды. Тишина. У тебя дрожат коленки, а к горлу подкатывает истерика. Ты совершенно точно не хочешь больше никуда идти, не хочешь заходить ни в какие комнаты, не можешь бродить по утопающим во тьме коридорам. Но до выхода наружу ещё далеко и предстоит преодолеть не одно испытание. Всхлипываешь, жалея себя. И вдруг вспоминаешь Тао. Это же нужно оказаться таким гадом! Оставить тебя одну в этом ужасном месте! Тебя, хрупкую девушку с кучей страхов и фобий. Злость придаёт новые силы, и ты с мрачной решимостью двигаешься к следующей двери. Она противно скрипит, закрываясь за тобой, щёлкает замок. Заперта. Громко сглатываешь, стараясь снова вызвать в себе гнев. Перед тобой зеркальный лабиринт, сияющий заблудившимся среди отражений лунным светом. Яриться больше не выходит, поэтому ты шагаешь внутрь с чувством полной безнадёги. Когда-нибудь это всё равно должно кончиться? Тебя мгновенно окружают сотни призраков. Ты тонко вскрикиваешь, вскидывая руки в попытке защититься от неизвестности, и только потом понимаешь, что всё это – твои собственные отражения. Идёшь медленно, запинаясь о свои же ноги. Вытянутые вперёд руки периодически наталкиваются на зеркала, и тогда ты поворачиваешь в какую-нибудь сторону, совершенно не представляя, куда движешься. Ты давно перестала понимать, в каком направлении выход и не топчешься ли ты на месте, заблудившись в трёх зеркалах. Отражения посмеиваются над тобой, поворачиваясь то одним боком, то другим, а то и с ног на голову, сталкиваясь с отблесками лунного света. Тебе кажется, что ты одна в целом мире, навечно увязла в многомерном лабиринте без выхода. Хочется рвануть вперёд, разбив эти магические стены, но остатки здравого смысла подсказывают, что тогда ты просто будешь погребена под осколками. Паника прокатывается по телу адреналиновой волной, когда ты слышишь тяжёлые шаги. Кажется, зеркала отражают не только свет, но и звук, потому что лабиринт наполняется эхом, и невозможно сказать наверняка, близко новая опасность или далеко. Стараешься идти бесшумно. Кончики пальцев наталкиваются на гладкую поверхность, и ты поворачиваешь налево. Чтобы обнаружить жуткую сгорбленную фигуру в капюшоне, смотрящую прямо тебе в глаза. – Я заберу твоё сердц-це, – шелестит это существо, шагая вперёд. Лабиринт моментально наполняется его отражениями, и кажется, каждое из них нашло себе жертву, встретив твоё отражение. Разворачиваешься на пятках и бросаешься в противоположную сторону. Бежишь, задыхаясь, из последних сил, сталкиваясь с тихо звенящими зеркалами и лишь чудом не обрушив весь лабиринт на себя. – Сердц-це, – хрипят где-то сзади, и сбоку, и впереди, за тонкой зеркальной стеной. Сворачиваешь направо, потом налево и снова налево. И натыкаешься на преграду. Бросаешься в одну сторону, но там стена, в другую – тоже. Тупик. Разворачиваешься, чтобы вернуться, как слышишь шаги, на этот раз отчётливо. Кто-то идёт тем же путём, что проделала секунду назад ты. Бежать некуда. Вжимаешься спиной в гладкую безучастную поверхность зеркала. Шаги приближаются неотвратимо. Скатываешься тихо вниз на отполированный пол, закрывая лицо ладонями и бесшумно всхлипывая. Шаг. Ещё шаг. Теперь он стоит прямо перед тобой. Ты не хочешь видеть, как это произойдёт, поэтому плотнее прижимаешь пальцы, вызывая фиолетовые пятна перед глазами. – Эй, – зовёт оно тихо и касается твоего плеча. Всхлипываешь вслух. Скорее бы всё кончилось. – Ну что же ты, неужели плачешь? – голос мягкий и странно знакомый. – Посмотри на меня! – тёплые пальцы обхватывают твои запястья, с усилием отводя руки от лица. Трясёшь головой с закрытыми глазами. – Посмотри, не бойся. Это же я. Я? Кто я? Собравшись с духом, открываешь глаза. Сердце стучит где-то в горле, готовое выпрыгнуть, как только увидишь перед собой ту страшную фигуру в капюшоне. – М-минсок? – бормочешь недоверчиво. Он сидит на корточках прямо перед тобой, тепло улыбаясь. – О господи, Минсок! – всхлипываешь поражённо и кидаешься ему на шею, вцепляясь пальцами в кофту. Он аккуратно обхватывает тебя руками за талию и тянет вверх, заставляя подняться на ноги, гладит осторожно по спине, приговаривая: – Ну-ну, всё хорошо, успокойся. Его голос и впрямь успокаивает, так что ты, наконец, выдыхаешь скопившееся в лёгких напряжение, расправляя плечи. Впрочем, всего на мгновение. – Сердц-це, – скрипит буквально в нескольких сантиметрах от вас, и ты вновь перестаёшь дышать, с ужасом глядя в отблескивающие красным из-под капюшона глаза. Минсок оборачивается, равнодушно смотрит на монстра и крепко сжимает твою ладонь. – Пойдём уже отсюда, – спокойно говорит он и тянет упирающуюся тебя в сторону погибели. – Не надо его бояться. Он ведь не настоящий. – Н-не настоящий? – бормочешь недоверчиво. – Конечно, – широко улыбается. – Вот, смотри! – и свободной рукой просто отодвигает страшную фигуру в капюшоне с дороги. Монстр закатывает красные глаза и раздражённо скрывается в ближайшем ответвлении лабиринта. Тебя словно обухом по голове ударили. Это же надо быть такой… такой… такой нелепой! Ты ведь в обычном доме с привидениями! Это аттракцион! Никто не станет тебя здесь убивать, тем более призраки, которых, кстати, не бывает. – Какая же я дура, – стонешь мысленно, но, как оказывается, вслух, потому что Минсок тут же реагирует: – Ничего не дура, что за глупости! Просто испугалась. Ты разве не знаешь, что этот дом с привидениями признан самым жутким в Корее? Тут любой бы испугался, оставшись один. Ты и в самом деле не знала таких подробностей. На пару мгновений эта новость тебя утешает, но потом, к несчастью, включается логическое мышление, так его растак! – А ты? – Что я? – рассеянно переспрашивает он, соображая, куда повернуть на очередной развилке. – Чтобы найти меня, ты ведь прошёл все те же комнаты. Один. – Ах, это. Ну… я просто слишком чёрствый, наверное. У тебя нервно дёргается бровь. Минсока можно назвать раздражающим, навязчивым, бестактным – и всё с приставкой «гипер» – но уж точно не чёрствым. Более эмпатического человека совершенно точно не существует в природе. Выход находится буквально за пару минут. Зеркальные стены остаются позади, но тебе кажется, что ваши с Минсоком отражения навсегда останутся бродить по лабиринту, крепко держась за руки. Коридор встречает очередной толпой призраков, на этот раз вообще без лиц. Они сразу понимают, кто тут слабое звено, и тянут к тебе обмазанные чем-то склизким руки. Ты осознаёшь, что знание об их ненастоящести помогает не так уж значительно: тебе всё равно страшно, хоть и не до истерики, как раньше. Но призракам не суждено к тебе прикоснуться, потому что Минсок притягивает тебя к себе за плечи и несильно шлёпает привидений по рукам, заставляя насупленно отступить. – Думаю, лучше пойти туда, – гроза всех монстров кивает в сторону неприметного бокового коридорчика, который ты ни за что сама бы не заметила. – Наверняка это короткий путь. Ты ведь больше не хочешь приключений? – ещё и ухмыляется, гад! Одариваешь его самым испепеляющим взглядом, но он лишь улыбается шире. Целых пять минут вы идёте в тишине и спокойствии. Никто на вас не выпрыгивает, не издаётся никаких жутких звуков, и даже слабое красное свечение стен перестаёт вызывать в тебе трепет. Тем не менее, ты всё ещё не решаешься отобрать у Минсока свою ладонь. Ощущение его тёплых пальцев, сжимающих твои, вселяет странную уверенность, что всё будет хорошо. Он тебя защитит. Не оставит на произвол судьбы. В отличие от Тао. – Кажется, одно испытание нам преодолеть всё же придётся, – немного огорчённо произносит Минсок. Ты вздрагиваешь, резко выдернутая из своих мыслей. Выйдя из коридорчика, вы оказываетесь в очередном мрачном зале с глянцевым чёрным полом. – Смотри, видишь, там выход, – ты следуешь взглядом в указанном направлении и находишь в противоположной стене проход в заманчивую абсолютную тьму. Очень воодушевляет, конечно. – Почему ты считаешь, что это выход? Он лишь пожимает плечами в ответ, а потом резонно замечает: – Либо туда, либо возвращаемся. Ты тяжело вздыхаешь и двигаешься вперёд. В конце концов, что страшного в обычном зале, тут ведь даже никаких декораций не… Что-то влажное и холодное ползёт по твоей щиколотке, окольцовывает её и начинает тянуть в сторону. Полностью скованная ужасом, скашиваешь глаза. Тебя схватила за ногу распухшая рука, облепленная серыми лохмотьями, когда-то бывшими рукавом. Хозяин руки, скалясь, смотрит на тебя снизу вверх, длинные волосы медленно извиваются, окружая его голову. До тебя доходит. Это не глянцевый пол, это вода. И там, под толщей воды ждут утопленники, жаждущие утащить тебя к себе, сделав одной из них. Не помня себя от ужаса, выдёргиваешь ногу из цепких пальцев и бежишь обратно, тут же, впрочем, врезаясь в Минсока. – Там!.. Там!!! – выпучиваешь на него глаза, бессмысленно размахивая руками. Он ловит твои запястья, заставляя немного прийти в себя. – Я туда не пойду! Они меня утопят! – Они не могут тебя утопить, – успокаивающим голосом возражает Минсок, – потому что их за это посадят в тюрьму. Нам нужно просто быстро пройти между двумя бассейнами. – Я не смогу, – трясёшь головой. – Просто не обращай внимания на их прикосновения. – Не просто! – взрываешься ты. – Это совсем не просто! – Ладно, ладно, – вздыхает он, но тут же улыбается: – Трусишка! – и треплет по волосам. Ты задыхаешься от возмущения, но не успеваешь ничего ему высказать: Минсок вдруг приседает, подхватывает тебя под коленками и поднимает в воздух, заставляя вцепиться в его шею. – Ты чего?! – Так твои ноги будут слишком высоко, чтобы до них можно было добраться из бассейна, – невозмутимо поясняет он. – Ты меня уронишь! – Не уроню, – не проявляет никаких сомнений Минсок и спокойно направляется к выходу из зала. Ты смотришь дикими глазами, как из чёрной глади воды появляются руки, хватающие парня за щиколотки или штанины. Он идёт, как ни в чём не бывало, не обращая на эти незначительные помехи никакого внимания. Утопленники усмехаются мясистыми губами, ловя твой панический взгляд. Вечность, которую ты проводишь, прижавшись в ужасе к груди Минсока, укладывается в три минуты. – Ну вот и всё, – он аккуратно опускает тебя на землю, и ты едва не падаешь, потому что подгибаются коленки. Он же выглядит спокойным и даже не запыхавшимся, хотя тащил тебя довольно долго. Отстранённо рассматриваешь гипотетические бицепсы, надёжно замаскированные мешковатой кофтой. Кажется, Минсок значительно сильнее, чем тебе всегда казалось. Ты так устала от всех этих кошмаров, что просто молча разворачиваешься и шагаешь в непроглядную тьму, скрывающую, как ты надеешься, выход. Через несколько шагов упираешься в преграду, тщательное ощупывание которой заставляет сердце радостно подпрыгнуть. Дверь! Пытаешься толкнуть, но она не поддаётся. – Думаю, она открывается на себя, – сообщает всё тот же невозмутимый голос над самым твоим ухом. – Не получается! – восклицаешь взволнованно, потому что старания потянуть за ручку тоже ни к чему не приводят. – Конечно, – спокойно соглашается стоящий за спиной Минсок, – ведь я её держу. Впадаешь в ступор на пару долгих мгновений. – З-зачем? – становится как-то неуютно с ним наедине в тесном коридоре и полной тесноте. – Я подумал, – вздыхает он со странной интонацией, – что заслужил небольшую награду. – Награду? – хмуришься в недоумении. – Повернись ко мне, – шёпотом на ухо. – Вот ещё! – ты возмущена, потому что это даже не просьба, а какая-то констатация факта. Минсок резко выдыхает, словно разозлился, и одним движением разворачивает тебя к себе, тут же прижимая твои плечи к шершавой поверхности двери. Тебе совершенно ничего не видно, но тем отчётливее ощущается горячее дыхание на щеке и жаркая ладонь, скользящая вдоль шеи вверх к затылку. – Всего лишь крошечная благодарность, – шепчет Минсок в твои губы. – Эй! – голос дрожит. – Ты ведь на весь мир славишься своим бескорыстием! – Но я вовсе не святой, – отвечает хрипло, – могу позволить себе маленькое грехопадение. Изо всех сил пытаешься его оттолкнуть, но словно упираешься в незыблемую каменную стену. Сопротивление выводит его из себя, и Минсок, рыча, перехватывает твои запястья, сводит над головой, легко удерживая одной рукой, другой рукой берёт тебя за подбородок. – Ты умудрилась переполнить чашу моего терпения, – слышишь в голосе усмешку и сразу чувствуешь по-настоящему нетерпеливые губы. Зачем-то зажмуриваешься, хотя и без того ничего не видно. Поцелуй Минсока требовательный и немного грубый. Дыхание Минсока шумное и горячее. Руки Минсока сильные, но осторожные. Желанию Минсока невозможно противиться. Ты чувствуешь себя пойманной в ловушку. Никакой надежды вырваться, пока он сам тебя не отпустит. И словно здесь, в этой ловушке в кольце стальных рук тебе самое место. Словно это твоё предназначение – позволять ему целовать тебя. Оторвавшись от твоих губ, он отпускает запястья и прижимает тебя к себе за талию, утыкаясь носом в изгиб твоей шеи. Ты пытаешься вернуть способность дышать – довольно безрезультатно. – Что ж, закончим на этом, – говорит хрипло и отстраняется, заставляя тебя сразу ощутить, насколько холодный здесь воздух. – Пойдём. Он мягко – как обычно – тянет тебя за локоть, чтобы можно было открыть дверь. Секунду спустя вы оказываетесь снаружи. Первым делом ты отстранённо замечаешь, что уже окончательно стемнело и в небе горит узкая полоска месяца. Затем оказываешься в крепких объятиях. – Я думала, ты там навсегда останешься! – взволнованно всхлипывает Даын. – Ты так долго не возвращалась! Хорошо, что Минсок-оппа пошёл за тобой! Он по-настоящему мужественный! – с этими словами она кидает разъярённый взгляд в сторону сгорбленной фигуры в чёрном кожаном плаще. Ты смотришь на него тоже и понимаешь, что почему-то не можешь сердиться. Тао выглядит подавленным и сломленным, отводит опухшие – плакал?! – глаза и обхватывает себя руками, дрожа то ли от холода, то ли от отголосков пережитого кошмара. Жалкое зрелище. Нет, ты совсем не сердишься. Ты просто разочарована, как никогда в жизни. Подруга разжимает объятия, и ты тут же чувствуешь, как кто-то неласково хлопает тебя по плечу. – Ну, как тебе мой небольшой подарочек? – ухмыляется Чжондэ. – Подарочек? – ты зверски устала и, кажется, вообще перестала соображать. – Ну да, – он понижает голос и наклоняется поближе, но на самом деле остаётся достаточно громким, чтобы слышали все присутствующие. – Ты ведь мечтала остаться наедине со своим принцем. Смотришь на него растерянно, по мере понимания всё больше заливаясь краской. Тебе никогда, никогда не было так стыдно. Конечно, все всё знали. Надо было быть последней идиоткой, чтобы думать, что твоя одержимость никому не заметна. – Зачем ты так, оппа? – тихо спрашивает Даын, глядя на Чжондэ с какой-то новой болью, не похожей на прежние страдания от безответной влюблённости. – А что такого? – удивлённо поднимает он брови. – Всё ведь хорошо закончилось. Хотя тут надо поблагодарить нашего доброго хёна, конечно. Скажи ему спасибо, Раин. От слов о благодарности ты окончательно готова провалиться сквозь землю. Мелькает паническая мысль: неужели он и об этом знает?! – Она уже сказала спасибо, – голос Минсока звучит угрожающе, от чего Чжондэ выглядит шокированным и смотрит испуганно. Никто никогда – никогда! – не видел хёна рассерженным. – Кажется, ты совсем заигрался и перешёл все границы, Ченчен, – вздыхает Исин, глядя на действительно мрачного Минсока. – Впрочем, мы тоже хороши. Нельзя было позволять им туда идти. Но я подумал, что, возможно, если Тао не будет один… Он не заканчивает, виновато опуская взгляд. И ты думаешь, что Исин – единственный нормальный человек в этой компании. Дни тянутся один за другим, бессмысленные и длинные, наполненные пустыми хлопотами и вялыми эмоциями. По большей части. Есть кое-что, что добавляет жизни красок, но не так, как тебе бы хотелось. Странные сны без видеоряда, но зато со звуками и поразительно реальными ощущениями прикосновений. Пальцы, поглаживающие сзади твою шею. Оковы, стягивающие запястья. Ладонь, скользящая по спине. Чужое дыхание, путающееся в твоих волосах. Каждый раз просыпаешься с пересохшим горлом и напряжением во всём теле. Ты не можешь поверить, что эти сны посвящены ему. – Слышал, сегодня у вас коллоквиум у профессора Ана? – он доброжелательно скалится своей раздражающей асимметричной улыбкой. Даын вяло кивает, заодно заразительно зевая. – Не спали всю ночь, да? – Минсок тут же сочувственно хмурится и переводит взгляд на тебя. А ты едва сдерживаешься, чтобы не показать ему язык, потому что сегодня тебе в кои-то веки не снились дурацкие сны. Надо поблагодарить профессора Ана за бессонную ночь. – Я так и подумал, – сообщает рыжее недоразумение, не дождавшись твоей реакции. – И поэтому принёс вам кофе, – из бесформенной сумки через плечо извлекаются два стакана из ближайшей кофейни. – Омо, спасибо, оппа! Ты всегда такой предусмотрительный! – мгновенно оживает Даын, присасываясь к дымящемуся стакану. Ты со вздохом принимаешь свой и делаешь осторожный глоток. Двойной капучино с банановым сиропом. Всё как ты любишь. Можно не сомневаться, что Даын достался её обожаемый американо с обезжиренными сливками и двумя порциями сахара. У тебя есть подозрение, что Минсок в курсе вкусовых предпочтений всего университета. Феноменальная память! – Спасибо, – выдавливаешь с трудом. Он кивает, желает удачи на коллоквиуме и отчаливает к Тао и компании, на ходу доставая новые стаканы с кофе. – Может, у него там кофемашина завалялась, в бездонной сумке? – бормочешь устало. И вот этот человек выкрутил тебе руки и насильно поцеловал? Вот это вот чудо, болтающееся в собственных штанах, как карандаш в стакане, еженощно лапает тебя во сне?! Ты, наверное, просто сошла с ума. Профессор Ан мучает тебя и Даын дольше всех. Даын – потому что у неё с этим предметом никак, тебя – потому что, не выспавшаяся, ты несёшь какую-то ерунду и никак не можешь нормально ответить хотя бы на один вопрос. Профессор, кажется, искренне обижается, ведь он думал, ты ответственная и серьёзная и всё знаешь. Трижды ха-ха. В результате подругу отпускают даже раньше, а тебя опрашивают ещё битых полчаса. Выползая из кабинета, ты думаешь, что вон тот подоконник весьма неплох и, если поджать ноги, на нём вполне можно уместиться целиком… – Ты правда собираешься спать на подоконнике? – удивляется неизвестно откуда взявшийся Минсок, наблюдая твои попытки умостить голову на жёсткой сумке. – У меня факультатив через полчаса, а глаза не открываются – хоть спички вставляй, – хрипишь раздражённо и добавляешь с надеждой: – Изыди. – Какой ещё факультатив – в таком состоянии? – ты и с закрытыми глазами прекрасно видишь, как он качает головой в своей дедовской манере. Кто бы сомневался, что в покое тебя не оставят. – Нормальное студенческое состояние. – Иди домой. – У меня факультатив, – ты уже едва сдерживаешься, чтобы не садануть его сумкой по назойливой роже. – Факультатив сегодня прекрасно пройдёт без тебя. А в следующий раз постарайся заниматься регулярно и днём, а не один раз ночью накануне Апокалипсиса. Его нравоучительный тон окончательно выводит и без того нервную от недосыпа тебя из себя. – Да что ты ко мне привязался со своими разглагольствованиями?! – резко садишься, открывая глаза. – Кто ты, чтобы мне на мозги капать? Дедушка, отец, брат? Может, мой парень?! Он вскидывает брови, удивлённый твоей бурной реакцией, и вдруг улыбается как-то странно. Это не обычная доброжелательная улыбка, скорее ухмылка. – Ну, если это даст мне право наставить тебя на путь истинный, – его тон тоже меняется, словно приобретает насмешливость. Голос становится ниже и тише. – Чего? – хлопаешь глазами в недоумении. Настроение вашего разговора резко изменилось, и ты не можешь сообразить, в чём дело. Он делает шаг к подоконнику, оказываясь вплотную к тебе, достаёт руки из карманов и проводит кончиками пальцев по твоей щеке. – Так уж и быть, буду твоим парнем, – хмыкает он и целует тебя совершенно уверенно, словно и сомнений быть не может, что ты не против, а очень даже за. Проблема в том, что ты не знаешь, против ты или нет. Именно такие поцелуи снятся тебе после похода в дом с привидениями. Но в глубине души ты никак не связывала эти поцелуи и этого человека. Минсок – совсем не такой. Он не станет пользоваться твоей беспомощностью, чтобы завладеть твоими губами. Он не умеет быть напористым. Он… Он вообще умеет целоваться?! Тогда всё происходило в темноте. И ты так и не смогла принять тот факт, что в той темноте был Минсок, а не какой-то абстрактный мужчина. Сейчас день, прямо тебе в спину светит ясное солнце, твои глаза широко распахнуты… И ты отчётливо видишь, кто вжимается губами в твои губы, кто проводит языком по твоему нёбу, кто уверенно ведёт ладонью вверх по твоему бедру. Солнечные лучи путаются в рыжих волосах. Красиво. Упираешься руками в его плечи, силясь показать, что ты таки против. Несколько долгих секунд он не обращает на это внимание, но потом всё же нехотя отлипает от твоего рта и смотрит недовольно. Забавно. Возможно, ты первый человек на Земле, который видит Минсока недовольным. – Ты что себе возомнил?! – хмуришь брови, но голос предательски дрожит. – Будешь моим парнем?! Размечтался! Я вообще… Он закатывает глаза и просто затыкает тебя новым поцелуем. Мычишь то ли возмущённо, то ли обречённо. Вместо факультатива вы идёте в буфет, где сидят все друзья Минсока, третьекурсницы и за тем же столом дрыхнет Даын. Рыжий наглец тащит тебя за руку, невозмутимо игнорируя все твои попытки освободиться. Когда вы тормозите возле стола, все уже шокированно таращятся на ваши переплетённые пальцы. Ты нервно переминаешься с ноги на ногу, пытаясь изобрести план выхода из этой нелепой ситуации. – А, – озаряет через секунду Чжондэ, – теперь понятно. – Что понятно? – морщит лоб Исин. – Понятно, почему хён так на меня разозлился, – университетский тролль ухмыляется. – Над Раин подшучивать нельзя, она у нас неприкосновенная персона. Прости, хён, но я же не знал. – Теперь знаешь, – улыбается Минсок беззаботно, а ты уже почти замахиваешься, чтобы ударить его чем-нибудь тяжёлым, но тебя перебивают: – Оппа, так вы встречаетесь? – очень огорчённо восклицает одна из смутно знакомых тебе девиц. Ты понимаешь, что вот он твой шанс расставить все точки над чем-нибудь, но, естественно, не успеваешь и рта раскрыть. – Да, – просто отвечает Минсок и усаживает тебя на позаимствованный за соседним столом стул. Ты встречаешься взглядом с Тао. Он выглядит растерянным и расстроенным, но в следующее мгновение принимает совершенно равнодушный вид и даже поздравляет хёна. В твоём сердце ничего не вздрагивает больше, когда ты смотришь на Цзытао. Кажется, твоя слепая влюблённость осталась в доме с привидениями, где-то недалеко от комнаты с портретами скелетов. – Зачем ты всем заявил, что мы встречаемся?! – твоему возмущению нет предела, но высказать его ты смогла почему-то только теперь, когда вы остались наедине. – Потому что мы встречаемся, – пожимает плечами Минсок. – Ты спятил?! Когда это я соглашалась встречаться с тобой?! Может, я люблю другого! – Тебе ведь он больше не нравится. – Что? Кто? – ты запуталась и вообще уже ничего в происходящем не понимаешь. – Тао. Тебе ведь он больше не нравится, – спокойно констатирует очевидное Минсок. – Ну и что? Будто он единственный парень во Вселенной, который может мне понравиться! – ты даже сжимаешь кулаки, настолько тебя злит всё это. – Правильно. Не единственный. Ещё есть я, – наблюдаешь милую улыбку на хитрой физиономии. Запинаешься, не зная, что сказать, потому что… он ведь прав. Минсок заботливый. Минсок внимательный. Нежный и ласковый. Настойчивый. Сильный. Спокойный и уверенный. Головокружительно целуется. Минсок уступает ровно до тех пор, пока это не мешает важным, по его мнению, вещам. Например, встречаться с тобой.