Восемь путешественников в Капитолии.

Спустя пару часов, когда госпожа Койн все-таки успокоилась, к ней пожаловала Китнисс. Просьба, изъявленая мисс Эвердин, была все той же - свидание с Кориоланом Сноу. - Я разрешу тебе с ним поговорить, но лишь при одном условии. Ты не будешь его убивать сейчас, втихоря. Ты сделаешь это на площади, в присутствии множества людей. Чтобы они убедились, что справедливость восторжествовала. Это важно. - Я согласна на ваши условия. После этого короткого разговора, Китнисс отвели в помещение, где содержался Сноу. Это была большая светлая комната, выходящая окнами прямо в сад, полный ароматных роз. Столь благоприятные условия не были случайностью - Альма стремилась показать всем, что любой бывший руководитель Панема достоин гуманного обращения, несмотря ни на что. Даже, Кориолан Сноу. В какой-то мере, госпожа Койн страховала саму себя - ведь она собиралась занять ту же самую нелегкую должность, и дальнейшие события представлялись весьма туманными. Конечно, Альма ни на минуту не допускала мысли, что не справится с руководством. Но страховка была нужна, и в данном случае, это была именно гуманность. Увидев пустующую комнату, Китнисс вышла в сад. Сноу находился здесь - он сидел на стуле, и разглядывал розы каким-то расслабленым взглядом. Казалось, что бывшего руководителя Панема совершенно не волновала предстоящая казнь. Увидев Китнисс, Кориолан улыбнулся, и в глазах его буквально заструилась насмешка. Эта насмешка походила на весенний ручей, беззаботно бегущий между мелких камешков. - Мисс Эвердин! А я все думал - когда же вы пожалуете ко мне? - Сноу мучительно закашлялся, и на его губах показалась кровь, - Я рад вашему приходу. Мне рассказали о Прим, и я сочувствую вашему несчастью. - Вы рады?! Вы сочувствуете?! - заледеневшая от гнева, Китнисс не знала, что сказать, - Вы осмеливаетесь спокойно ухмыляться, даже несмотря на то, что благодаря вашей выдумке погибло столько тинейджеров? Эта взрывчатка многим прервала жизнь! - Мисс Эвердин, помните мы с вами договаривались - не лгать друг другу? Если бы в моем распоряжении был хотя бы один планолет, то я собрал бы верных людей, и покинул бы Капитолий. А не стал бы использовать летательный аппарат для варварской и бессмысленой расправы. - Так кто же его использовал тогда, если не вы? - с возмущением выпалила Китнисс. - Вы умная девушка, мисс Эвердин. Вы дважды доказали это на арене Голодных Игр. Подумайте сами, кому могла быть выгодна эта история. Вероятно тому, кто просто жаждет занять мое место. И имеет все шансы на это. Благодаря истории с этими "парашютиками", последние подразделения миротворцев сдались без боя. Китнисс вышла от Сноу ошарашенная, и даже оглушенная открывшейся правдой. Правда всегда была у Сойки-Пересмешницы под носом, но до сегодняшнего дня, девушка даже не пыталась задумываться над событиями в Панеме всерьез. Китнисс плыла по течению, просто позволяя посторонним управлять собой. - Неужели, это Койн? Не может быть! - шептала Китнисс, выскакивая во двор. По пути девушка чуть не сшибла с ног какого-то мужчину, но ей было не до этого. Даже не извинившись, Сойка-Пересмешница пустилась бегом за ограду, окружающую дворец. Китнисс надо было выплакаться, и подумать обо всем. Посоветоваться с надежным другом. С тем, кому можно довериться. Первым пришел на ум Хеймитч Эбернети. Вечно пьяный Эбернети, уже не раз выручавший Китнисс в самые трудные минуты - без всяких оговорок и условий. Преданный, мужественный и бесшабашный Хеймитч, согласившийся вызваться добровольцем на Квартальной Бойне вместо Пита Мелларка. Хеймитч, на которого всегда можно было положиться, которому все можно было рассказать без опасений. - Дура, полная дура! - шептала раздосадованная Китнисс, - Как же можно было не замечать таких надежных друзей рядом с собой? Так относиться к ним, как я относилась? Хеймитч, прости! Гейл, ты тоже прости! И ты, Финник! Девушка почти бежала, и даже не оглянулась на мужчину в разорваном камзоле, который глядел ей вслед. - Я больше не могу здесь находиться. Это невыносимо! - тихо и четко произнес Атос, - Повсюду безумцы. Еще немного, и я тоже начну вести себя совершенно неподобающим образом. Кто-то легонько дотронулся до плеча мушкетера, и граф де Ла Фер наконец-то очнулся от тяжких раздумий. Рядом стояла Джоанна Мейсон. Девушка молчала, и пристально разглядывала Атоса. Разорваную одежду, ссадины, и синяк на лице. - Вы с кем-то повздорили? Только не говорите, что ударились о дверной косяк! - Джоанна деловито взяла француза за руку, - Пойдемте, я приложу к вашим ссадинам холодное полотенце. И смажу хорошей мазью - от нее синяк быстро пройдет. Если Атос и подчинился, то только потому, что ощущал безмерную усталость - перенапряжение все-таки сказалось на состоянии графа де Ла Фер. Приведя Атоса в какое-то помещение, где грудой были свалены упаковки с бинтами, мазями и пилюлями, Джоанна быстро нашла все необходимое. Мушкетер совершенно не сопротивлялся манипуляциям мисс Мейсон. Потому что, единственное, чего сейчас хотел француз - это рухнуть на кровать, и проспать несколько суток подряд. - Приложите это! - влажное полотенце, протянутое Джоанной, пришлось как нельзя кстати. Атос немного пришел в себя, и устремил на Джоанну вопросительный взгляд. Граф де Ла Фер впервые в жизни не знал, как нужно начать разговор. - Почему вы мне помогаете? - Потому, что вы в этом нуждаетесь. - А я решил, что вы решили последовать совету леди Винтер. - Так вы слышали наш разговор в библиотеке? - Совершенно случайно. - От начала и до конца? - Да! И меня оскорбила эта "беседа". Я не слышал еще ничего подобного. - Не стоит воспринимать это всерьез. - Вот, как? Меня обсуждали как кусок говядины, выставленный на продажу! Моя дружба с д'Артаньяном подверглась непристойным измышлениям! А ваша новая "подруга" миссис Роджерс - и вовсе порекомендовала вам соблазнить меня! - Миссис Роджерс мне не подруга - это первое. Мы просто работали вместе - это второе. - Зачем вы ей рассказали о поцелуе? - Это мог сделать любой, кто смотрел трансляцию по телевизору. Какая разница, кто рассказал бы об этом? - Я уже не знаю, чему здесь можно верить. Так вы не собирались флиртовать со мной? - Мне больше делать нечего! - возмутилась Джоанна, - Если я и занимаюсь подобным, то для собственного удовольствия. А никак не для удовольствия миссис Роджерс. Может быть, ваша бывшая супруга и "водила вас когда-то за нос", но не теперь. Анна влюблена в капитана, вот и приревновала. А влюбленные женщины не блещут благоразумием. - Вы меня немного успокоили. Надеюсь, что вы не лжете. - У меня нет на это причин. - А разве для лжи нужны причины? - Разумеется. Например - страх. Или любовь. Или деньги. Есть много причин, для сокрытия правды. - Д'Артаньян действительно мой друг - и ничего более. Я не соблазнял Стивена Роджерса. Я не лгу - потому что, не переношу ложь ни в каком виде. Теперь, сударыня, вы тоже знаете всю правду. - Очень мило! - усмехнулась Джоанна, - Отсутствие лжи, разумеется воодушевляет. Но может, поговорим о более приятном? Не хотите ли просто поесть мороженого? Рядом со складом есть большие холодильные камеры, которые немного вышли из строя. Многие брикеты слегка подтаяли, и повстанцы раздают сладкое всем желающим. Чтобы не пропало зазря. - Я ни разу не пробовал мороженое, хотя знаю, как оно выглядит. Это вкусно? - растерялся Атос. - Даже очень! - улыбнулась Джоанна, - Я сама впервые попробовала мороженое только после победы в Голодных Играх. А до этого - такое лакомство мне было "не по карману". Улыбка девушки была столь радостной и обезоруживающей, что "эмоциональная броня", нацепленная впопыхах Атосом, рухнула сама собой. Сейчас, эти двое напоминали не закаленного жизнью мужчину и отчаяную воительницу. Это были школьники, решившие вместе отдохнуть, ну и заодно нажраться сладостей. Мороженое французу очень понравилось - мушкетер сразу признался в этом. Единственное, в чем Атос не хотел признаваться - так это в том, что ему все больше и больше начинает нравится упругая задница Джоанны Мейсон, сидящей прямо на каком-то деревянном ящике, и "трескающей" очередное эскимо.