Восемь путешественников в Капитолии.

Гасконец все еще находился в Панеме. Живой юный ум д'Артаньяна постоянно требовал "пищи", а здесь ее было предостаточно. Наведение порядка в Капитолии, избрание командира Пейлор новым лидером Панема, заочный суд над Китнисс Эвердин, находившейся в больнице - обо всем этом ежедневно вещало новое капитолийское телевидение. Телеведущий Цезарь Фликермен быстро приспособился к новым обстоятельствам, и теперь появлялся на экране с самыми различными свежими новостями. Постепенно создавалось такое впечатление, что Голодных Игр - вовсе и не было никогда. Жизнь в новом Панеме кипела, и взгляды многочисленных обитателей всех дистриктов были устремлены в будущее. Казалось, в самом воздухе неизменно присутствовал запах всеобщего успокоения, свободы, и ожидания чего-то светлого. Запах надежды - такое определение подходило больше всего. С Атосом гасконец встречался в последнюю неделю довольно редко, хотя граф де Ла Фер тоже находился в Капитолии. Но д'Артаньян не скучал, поскольку совсем неожиданно для себя, подружился с Финником Одэйром. Молодые люди нашли много общих тем для разговоров, и когда Финник предложил гасконцу съездить в свой родной дистрикт, француз с удовольствием согласился. Атос остался в Капитолии почти в одиночестве, поскольку других пришельцев из будущего здесь уже не было, за исключением Наташи Романовой. Все остальные "разошлись" кто куда - кто-то возвратился в Асгард или в семнадцатый век, кто-то шумно праздновал в башне Старка сдачу экзаменов, кто-то снова вернулся на киносъемки, или на работу в ЩИТ. Жизнь шла своим чередом, неумолимо сметая прошлое, и открывая дорогу вперед. Что держало Атоса в Панеме? Он и сам не знал. А вернее - знал, но не хотел сознаваться в этом самому себе. Каждый раз, видя вдалеке Джоанну, Оливье буквально "разрывали" противоречивые чувства. Хотелось сбежать куда-нибудь подальше, и одновременно - возникало желание рвануть навстречу девушке. Пройдоха Наташа, наблюдавшая за этими колебаниями уже около недели, в конце концов не выдержала. - Граф, вы походите на лису, мучающую себя виноградом. Только, в отличии от басни, ягоды находятся прямо у вас перед носом, и вы вполне можете до них дотянуться, - насмешливо высказалась Романова, - Ваша нерешительность меня удивляет. Не думала, что эта черта вообще присутствует в вашем характере. - Какая лиса, какой виноград? - с недоумением спросил Атос, - Не понимаю, о чем вы говорите, сударыня. - Опять "сударыня", - вздохнула Наташа, - Вы неисправимы. Неужели трудно обращаться ко мне так, как это делает гасконец - "мадам Натали"? Ну, да ладно, не в этом суть. Я говорила про Джоанну. Вас смущает, что здесь нет сословных различий, и мисс Мейсон не принадлежит к знатному дворянскому роду? - Нет, конечно! - миролюбиво покачал головою Атос, - Вы знаете, сколь мало заботила меня знатность моей первой супруги. Той самой, с которой вы так "мило" обсуждали в библиотеке мои достоинства. - Не обижайтесь, граф! - Наташа дружески прикоснулась к плечу Атоса, и улыбнулась, - И кстати, вторая попытка очень часто бывает лучше первой. Хотя, для нее нужна настоящая смелость. Это как дорога из звезд в ночном небе. Дорога, ведущая к любви. - Я думал, что знаю, что такое любовь, - взгляд Атоса наполнился задумчивостью. - Нет, не знаете. В действительности, вы никогда не любили Анну де Бейль, также, как и она - вас. С вашей стороны это была просто юношеская страсть, очарование женской красотой, сильнейшее сексуальное влечение. А Анна искала защиты, комфорта, и безопасности, и поэтому лгала вам. А ложь ведет в "никуда", также как и нелепое дворянское высокомерие. Настоящая любовь - это нечто иное. Это зрелое, и сознательное чувство. Это когда думаешь не только о себе. Джоанна Мейсон - очень хорошая девушка, и осталась такой, несмотря на все тяготы, выпавшие на ее долю. - Что мне делать? Как подойти к ней? - прервал Наташу Атос, - И что я ей скажу? - Да хоть что! - небрежно махнула рукой Наташа, - Сами думайте. Я в няньки для взрослых лбов со шпагами, и десятками дуэлей за плечами, не нанималась. Самолюбие Атоса было сильно задето, но мушкетер этого не показал. Агентессе же, уже изрядно надоел этот разговор "преподавателя с тинейджером", поэтому Романова просто смылась куда-то, так и не закончив беседу. Граф де Ла Фер твердо решил объясниться с мисс Мейсон прямо сегодня. Оливье нашел Джоанну в госпитале, где она перевязывала очередного раненого. Вид у девушки был "не ахти". Растрепанная, усталая, в одежде, перепачканной кровью, гноем, и еще непонятно-чем. - Мисс Джоанна, мы можем поговорить? - Лучше это сделать на улице. Я лишь вымою руки, - кивнула утомленная девушка, - У меня есть только двадцать минут, а потом, у меня еще три перевязки. Выйдя из душного госпиталя на улицу, Джоанна с облегчением вдохнула свежий воздух. Атос молча смотрел на нее, и взгляд мушкетера был очень красноречив. - Вы отправитесь со мной в 17 век? - графу де Ла Фер явно не хотелось больше "тянуть резину". - В качестве кого? - понимающе усмехнулась Джоанна, - Содержанки-любовницы? - Мой брак с леди Винтер расторгнут. Можно считать, что его и не существовало никогда. - А как же "честь дворянского рода"? Теперь, вы рискнете жениться на простолюдинке? - не долго думая, ляпнула Джоанна, - Или, это у вас привычка такая - коллекционировать неподходящих жен? - Так у вас же тут не существует сословий. Так что, можно считать, что здесь абсолютно все - дворяне! - лицо Атоса внезапно утратило величавость, и взгляд графа стал живым и задорным, как у мальчишки, - Я, пожалуй, рискну еще разок. - Не думала, что вы отважитесь на такое, - вздохнула Джоанна, - Что на вас "нашло"? - Решил попробовать пройти по звездной дороге, - улыбнулся Атос, - Мадам Натали меня недавно уверяла, что это путь к любви и счастью.