Ты мой, Доминик.

- Мне нужно сообщить вам, что ваш одноклассник Доминик умер. Это еще один факт в подтверждение того, что нестандартная внешность и, - взгляд на Алекса, - нестандартная ориентация не приведут ни к чему хорошему. О произошедшем знали даже учителя. Хм... Но всем было слишком наплевать. Алекс сидел и не слышал слов учителя. Доминик... Нет. Только не так. Он мог умереть, даже убить себя мог, но не так. Не в туалете клуба, накачавшись какими-то таблетками. Не под записью видеокамеры. Не...не сумасшедшим. Домой Алекс пришел в странном состоянии, что все это происходит не с ним. Нет, Доминик не может быть в гробу! Только не сейчас! Открыв переписку, Любомирский смотрит ту видеозапись... Поцелуй. Доминик улыбается прямо ему в губы, целует развязно, не боясь, но... будто бы впервые... Алекс вспоминает свои руки, легко приближающие Доминика к себе, его язык у себя во рту. Может ли он сейчас сказать, что это было просто баловство? Такой полусчастливый - полухитрый взгляд Доминика, как будто бы они вдвоем знают то, чего не знают все остальные. Картинки воспоминаний переключаются. Практика дзюдо. Их поставили в пару. Алекс вспоминает свою сосредоточенность, Доминика под собой и... Он просто кончил, черт возьми! Кончил, просто оказавшись под ним. Тогда это казалось настолько неправильным, невозможным. Об этом сразу захотелось рассказать всем, чтобы Доминик запомнил этот урок и чтобы таких ситуаций больше никогда не случалось. И он стал издеваться. Вместе со всеми. А ради чего? Ради того, чтобы не разговаривать с ним серьезно, чтобы не заглядывать глубоко в себя и чтобы не обнаружить то, что его самого эта ситуация тоже чертовски завела. Дурак, какой же дурак! Легко было сделать из Доминика козла отпущения. И только сейчас вспоминается тот взгляд, полный удовольствия и надежды. Надежды на то, что Алекс поймет, что... не оставит? И почему-то вдруг всплыли свои мысли в голове, творившиеся в тот роковой момент. Хотелось улыбнуться и сказать, что ничего страшного не произошло. Хотелось так и остаться лежать с ним на полу, а позже подкалывать, но по-доброму. Так, чтобы никто не знал. Ведь о том, когда его Доминик кончает и от чего, должен знать только Алекс. Тот флирт в шутку. А в шутку ли? Специально на глазах у одноклассников, потому что просто вдвоем было бы слишком стыдно. И кто теперь трус? Кто теперь "чертов гомосек"? Доминик или Алекс? А сейчас уже ничего не вернуть. Ведь Доминик мертв. Мертв. Его больше нет. Голову начинают заполнять другие мысли. А что было бы, если бы Алекс тогда не бросил его? Что, если бы... Да какая теперь разница? Сейчас уже все-равно. Руки начинают трястись, появляется состояние паники и осознание того, что же он наделал. А главное - зачем? Будут похороны. Нужно... Пусть поздно, но извиниться нужно. Увидеть в последний раз. А после мыслей не остается, только переписка и горькие слезы из глаз от осознания жестокости и всей мерзости своего поступка. А ведь Доминик считал его другом... *** Черные костюмы и молчание. Странно. Не плачет никто. Или к этому моменту все уже собрались с силами... Из катафалка достают гроб. Его...не открывают. Алекс подходит к матери Доминика и спрашивает довольно резко: - Почему не открыли гроб? - Что за тон, молодой человек? Тело Доминика в ужасном состоянии и лучше бы никому его не видеть. - Понятно. - Эй! Стойте! Куда вы? Но Алекс не слышит. Он даже не будет подходить к гробу и открывать его. Все и так уже ясно. Там нет Доминика. Нет!!! Его захлестывает ярость. Нет!!! Так этот гад не сдох! Дорога к дому Доминика. Конечно же, это охраняемая территория. И Алекс успевает увидеть задергиваемую штору на втором этаже. Второй этаж. Это его комната! - Я Алекс Любомирский. К Доминику. Пропустите меня. - Вас нет в списке тех, кого можно пропускать. Это бесполезно. Охраннику на рабочий телефон звонят. - Да. Но... Ваш отец запретил мне... Хорошо... Эй, парень. Проходи. Доминик... пропустил его? Но...Почему? Алекс забегает на второй этаж, распахивает дверь комнаты... Сердце пропускает несколько ударов. Это он... Он сидит на кровати, пристально смотря в глаза Алексу. Во взгляде Доминика нет ни ненависти, ни грусти. - Ну что, привет? Алекса захлестывает злость. Как он мог? - Ах ты мразь! Других слов не нужно. Только удары. Он стаскивает Доминика с кровати, прижимая к стене и начинает просто хаотично наносить удары, стараясь в то же время бить не так сильно, как хотелось бы. Все-таки у него в руках сейчас дорогое существо... Доминик... живой. - Хотел сдохнуть, да? - удар. - Да как ты посмел? - удар. - Ты. Все. Будешь. Делать. Только. С моего. Разрешения. Понял, гад? - за каждым словом следует удар. Доминик лишь ухмыляется, смотря на Алекса. А потом произносит хриплым голосом: - Понял. От этого у Алекса сносит крышу. Он рывком кидает Доминика на кровать, ложится сверху и целует его в губы. Теперь уже без посторонних глаз. Вкладывая в поцелуй удовольствие. Сжимает Доминика, давая этим понять, насколько сильно он скучал. Начинает скользить руками под футболку, не прерывая поцелуя. Оторваться друг от друга кажется просто невозможным. Доминик обхватывает Алекса ногами, ерзает под ним от нетерпения. - Слишком тесно, правда? Любомирский расстегивает штаны Доминика, стягивает их, следом летит нижнее белье и футболка, и Алекс начинает целовать плоский живот, стараясь доставить как можно больше удовольствия. Отстраняется ненадолго, снимая с себя всю одежду. - Доминик, мне нужен крем. Сил чтобы сказать что-то у Санторского просто не хватает, поэтому он машет рукой в сторону стола. Выдавив немного крема на пальцы, Алекс пропихивает один палец в Доминика, потом второй и... - Так не должно быть. Кто тебя растянул? Санторский краснеет и отводит взгляд, что вызывает у Алекса еще больше подозрений. - Смотри на меня! Кто? - Я... я сам... От представления того, как Доминик балуется сам с собой, у Алекса сносит крышу. Он входит в Доминика, от чего тот болезненно морщится, но, видимо, это уже доставляет ему некоторое удовольствие. - Так ты ведь играл не только пальцами, верно? - Возбужденный шепот и Доминик снова краснеет. - После ты все мне покажешь... Алекс начинает двигаться, задевая простату, от чего Доминик выгибается и чуть слышно стонет. Слишком острые ощущения. Слишком хорошо. Будто бы под кайфом. Чувствовать под собой дорогого человека. Доставлять ему удовольствие. На долго их не хватает. Первым кончает Доминик, выгнувшись и закусив губу, чтобы его стон не звучал так громко. Алекс делает последний толчок и изливается в Санторского. Слишком пошло. Но он уверен, Доминик не будет против. Примерно десять минут они просто лежат на кровати. Алекс проводит руками по спине Доминика, от чего тот получает неземное удовольствие. - Доминик... - Мм? - Ты мой, Доминик. *** - Еще минуточку, и мы пойдем на урок. - Еще минуточку, и нам будет уже не до урока. - отрываться от такого желанного поцелуя не хочется, но придется. В последнее время все изменилось. Доминик снова пошел в школу. Теперь Алекс флиртует с ним на глазах у всех, без всяких шуток, не боясь злых взглядов и презрительных ухмылок. Да их и не особо много. - Ну тогда мы немного подурачимся вечером. - Вечером у нас практика дзюдо, забыл? Тренер уже устал терпеть наши выходки. - Еще одну потерпит. - Конечно, куда он денется.