Ветры леса

      — Да ты же безнадежна!       Только я смогла, наверно, так вывести из себя лихолесского принца, который, кстати, себя всегда в руках держит, но сейчас он начал то сжимать руки в кулаки, то запускать пальцы в волосы, чтобы не кинуть в меня что-нибудь. Никакого сострадания к нему я не испытывала: сам захотел учить меня, так пусть терпит теперь.       Леголас навещал меня пару раз в неделю, иногда чаще, если получалось. Эта наша с ним дружба оказалась для меня спасительной: я и подумать не могла, как сильно мне не хватало этих простых разговоров, дружеских подколов, вообще чьего-либо общества. Красавчик не в счёт — это как с черепом разговаривать. Философски, конечно, но не продуктивно. Они с Леголасом так и не подружились, кстати. Однажды эльф бросил свой плащ на кресло в гостиной. Не следовало ему этого делать. Когда он увидел свою, можно сказать, любимую накидку, она была вся изодрана, в перьях и… помете. Леголас был близок к тому, чтобы пристрелить орла из лука на месте, который сидел рядом с невинным видом. Кто сказал, что птицы глупые, сами тупые. От безвременной кончины этого искателя приключений спасло только мое обаяние.       Постепенно у нас с Леголасом начали складываться доверительные отношения. Рассказывать о том, что я из другого мира, я не решалась. Леголас просто счел меня «несведущей в истории, географии и т. д.». Мне это было даже на руку. Он с радостью откликнулся на мою просьбу восполнить эти пробелы: при каждой встрече он что-нибудь мне рассказывал. Среди завалов на чердаке нам удалось-таки нарыть карту. Что ж, один материк, парочка морей, это оказалось не так уж и сложно.       Когда я увидела, куда меня занесло, то удивилась: Лихолесье выделялось на карте огромным пятном, и мой дом находился весьма близко к замку Трандуила, и при всем при этом меня ещё не поймал их королевский патруль. Н-у-у-у, как не поймал? Леголас поймал, а остальные даже моего лица не видели. Когда я спросила об этом принца, он сказал, что все уладил и наплел своему отцу с три короба про путешественницу из Эсгарота, которая заблудилась и не представляет для его границ никакой опасности.       Постепенно мой интерес к наукам перерос в интерес к языкам, и я попросила Леголаса обучить меня эльфийскому. Он загорелся идеей и с энтузиазмом поддержал её, что и было крупной ошибкой. Конечно, поначалу мой акцент смешил его, но потом его это уже раздражать начало, как и то, что я не всегда все с первого раза понимаю. Изучать языки сложнее того, что я изучала с ним раньше. Как оказалось, Леголас не самый терпеливый учитель.       — Сколько мне ещё раз нужно повторять?! — эльф с нескрываемым раздражением смотрел на меня — Эта буква на синдаре произносится как «к», а не как «с»! Это слово читается как келеб, а не селеб!       — Да поняла, поняла! — я недовольно огрызнулась в ответ. — Не обязательно так кричать, — я обижено насупилась, — я стараюсь, просто языки мне тяжело даются. Зато я теперь могу, по крайней мере, представиться. Уже что-то.       Леголас, как-то тяжело выдохнув и расслабленно опустив плечи, произнёс:       — Ты очень упорная Кэтрин, мне это нравится. Но я, если честно, не понимаю, зачем тебе знать синдарин. Все эльфы говорят на общем.       — Просто, — пожала я плечами. — Может потому что звучит красиво. Как вот ты учил его?       — П-ф-ф, — Леголас усмехнулся, — я, meldisen, учил два языка с рождения.       — И не путался?       — Это не так сложно, как ты думаешь. Вот, например, девочка при рождении учится ходить, но параллельно её пытаются учить танцам, она же не будет путать, когда идти, а когда танцевать?       Я поморщилась: на ум сразу пришло воспоминание о нелегком танцевальном прошлом. Сколько мне было, когда меня отдали, три года? Ну, через пару лет я бросила. О, это было долгожданное освобождение!       — Не лучший пример, пожалуй, — скривилась я.       — Да, — согласился со мной Леголас, — мне, если честно, пора уже. Отец потребует с меня отчёта, не стоит заставлять его что-то подозревать.       — Cuio nin mellonen, — я попыталась произнести это как можно мягче, но, чёрт, даже в этой ситуации язык мой — враг мой. Даже я расслышала этот ужасный акцент.       А Леголас посмотрел на меня с минуту, подумал, и изрек, наконец:       — Сделай одолжение, если вдруг встретишь эльфа, не позорься и говори с ним на общем. А лучше не пересекайся вообще, — сказал он напутственно и вышел.       — Да иди ты, — я захлопнула за принцем дверь, — я тут стараюсь, видите ли, а он…       Через пять минут после ухода эльфа, я решила пойти прогуляться. После той стычки с пауком это первый раз, когда я выхожу в лес одна. Леголас объяснил мне, что, если не давать им себя жалить и не попадаться в паутину, то можно вполне безопасно передвигаться. Ещё он предупредил меня, что на глаза патрулю лучше не попадаться, ибо таур не обрадуется, узнав, что у него под боком живёт нелегально какая-то девка.       Календарное лето только началось, если верить Леголасу, но уже успело вступить в свои права. Из-за восьмилапых хищников многие животные и птицы стараются не заходить в чащу, леса без нужды, но на окраинах, куда водил меня эльф, жизнь била ключом, по крайней мере, если сравнивать с самим лесом. Вид оттуда открывается весьма красивый. На западной границе можно увидеть каменную вершину Каррока и белые холмы Мглистых гор, а если забраться повыше на дерево, то можно увидеть неширокие в русле, но быстрые в течении воды Андуина. С восточных вершин деревьев можно увидеть озерный край и покрытую туманом вершину Одинокой горы.       Сейчас я стою на каменном берегу Быстротечной, набирая воду, после охоты. Пара кроликов — не шик, но жить можно. Не вечно же на ягодах сидеть. Если передвигаться вверх по течению, то можно попасть прямиком в замок Трандуила, но что-то мне не особо этого хочется. Взяв все, что нужно, я направилась в сторону дома. Пауки далеко не единственная моя проблема: допустим, они меня поймают, но убивать будут не сразу, так что есть шанс выбраться, а вот эльфийский патруль…       Скорее всего, меня доставят прямо в руки лесного короля, а кто знает, на что он способен. Леголас говорил, что его официальный статус, скорее владыка, чем король, потому что короли у людей, как он сказал, и бла, бла, бла. Слово владыка вызывает у меня два образа. Первый: благородный правитель, мудрый, расчётливый, статный, строгий. Второй: жадный, алчный, жестокий итд. Конечно, судя по Леголасу, который не выглядел зашуганным, таур относится скорее к первому случаю, но проверять на своей шкуре как-то не очень хочется.       К чему это я? А к тому, что я сейчас сижу на дереве затаив дыхание и боюсь пошевелиться, ибо внизу проходил патрульный отряд. Я даже смотреть боялась — мало ли какие инстинкты, вдруг они почувствуют взгляд. Но любопытство же! Куда же без него то! Процессию возглавляла та рыжая девушка, Тау… Тауриэль, кажется. Все стражники были довольно просто одеты: зелёные накидки, камзолы, доспехи самые лёгкие, что бы проще передвигаться. А замыкал всю эту процессию, угадайте кто? Леголас! На нем этот инстинкт «почувствуйчейтовзгляд» сработал. Он посмотрел наверх, где сидела я, и, плотно сжав губы, начал что-то отчаянно, но стараясь быть незамеченным, жестикулировать. Я расценила это как «эй, ты че тут делаешь, вали отсюда, дура, пока не поймали» и начала уже аккуратненько собираться, как Леголас зажестикулировал ещё активнее. Теперь это означало: «Стой, дура, и сиди тихо, чтоб не поймали!» Он резко развернулся и пошёл вслед за отрядом, уже успевшим скрыться за поворотом.       — Леголас? — из-за деревьев вышла рыжая эльфийка, подозрительно оглядываясь. — Ты куда пропал? Лучше не отставай — сам знаешь, что лучше не бродить по лесу в одиночку.       — О-о-о-о, я то знаю, — произнёс он с плохо скрываемым сарказмом, а потом чуть тише добавил, — но кто-то вот до сих пор не может понять.       Я могла только закатить глаза на такое заявление. Ещё бы цокнуть недовольно могла языком, если бы не эльфийка. Ядреный эльфийский слух.       — Что? — недоуменно спросила Тауриэль.       — Просто, — Леголас замялся, — просто, если бы кто-то вдруг решил пойти один в лес, то я бы ему настойчиво посоветовал идти домой, потому что он наверняка должен знать, что пауки ядовиты.       — С тобой все в порядке, друг? — о да, друг, с тобой все в порядке? Головой не ударялся? А то ж врешь, как Хагрид.       — Да, да, — закивал он головой, — все хорошо. Пошли?       Тауриэль улыбнулась ему, и они отправились вслед за остальными стражниками. А все-таки милая пара. Надо будет что-нибудь устроить им, какое-нибудь свидание под луной… с пауками… Эээх, романтика.       Солнце уже клонилось к закату, когда я поняла, что оно справа от меня, а не сзади, как должно быть. Я иду не в ту сторону. Супер! Ещё потеряться ночью в кишащем плотоядными пауками лесу не хватало. Внезапно мою голову осенила некая догадка: я, по идее, уже должна была до дворца дойти, а если ещё не дошла, то он должен быть, по крайней мере, близко. Выйти бы к Дубовой роще, а потом от неё пилить минут пятнадцать. Недолго, скажете вы, но ночью эти пятнадцать минут превращаются в два часа, особенно если вокруг всякие шорохи… меня аж передёрнуло. Но лучше уж так чем ночевать под деревом, а посему лучше развернуться на восток, что я и сделала.       Через минут десять ходьбы я вышла на небольшую поляну. Пейзаж только для художника: трава невысокая, как газон, среди травинок виднелись разные полевые цветы; деревья стоят плотной стеной, как бы огораживая этот уголок от опасностей леса. Но больше всего внимание притягивает стоящий посередине олень. Он был воистину величественный: гладкая, чуть отдающая золотом шерсть блестела в лучах заходящего солнца, на шее росла своеобразная «грива», которая была немного темнее остальной шерсти, чёрные глаза смотрели, казалось, в самую душу, осанка была гордая, и все это украшали огромные белые рога, которые смотрелись как корона.       Я аккуратно, чтобы не спугнуть, начала подходить к зверю — не каждый же день такую красоту увидишь, а такого крупного оленя я вообще в этих лесах вижу впервые. Очень тихо, шаг за шагом я приближалась к этому чуду природы. Случайно наступила на ветку — животное дернулось в сторону леса, но не убежало. Выждав пару секунд, я направилась дальше. Когда оставалось всего пару шагов, я вытянута вперёд ладонь, от которой он, поначалу отпрянул, но потом потянулся в ответ. Мне никогда не доводилось в своей жизни видеть столь крупное животное на столь близком расстоянии. И вот сейчас я стою и осторожно перебираю шерсть на загривке.       — Ну, и что же столь прекрасное существо делает в этом тёмном густом лесу? Рога не мешают между деревьями ходить, а? И как тебя зовут?       — Златогрив, — мужской голос сзади раздался так неожиданно, что я вздрогнула, но оборачиваться, чтобы посмотреть на его обладателя, пока не решалась, — могу ли я спросить, что столь юная девушка делает в этом лесу? — продолжил незнакомец, слегка пародируя мою интонацию.       Стараясь не делать резких движений, я повернулась к «собеседнику». Передо мной стоял мужчина, судя по всему эльф. Он очень напоминал Леголаса схожими чертами лица и цветом волос, но те же голубые глаза смотрели с холодным любопытством, а выражение лица было непроницаемым. Леголас всегда искрился эмоциями, а этот эльф был как ледяная статуя.       — Могу ли я узнать ваше имя?       — Я…я, я, я, — я начала заикаться, растерявшись. Только сейчас вспомнилось, что Леголас просил меня по мере возможностей избегать незнакомцев.       — Вы… — протянул эльф.       — Яя--я… а я, пожалуй, пойду, мне спешить надо, — я потихоньку начала отступать в сторону чащи, стараясь спиной обойти оленя. Как его там бишь, Златогрив?       — Но куда же? — мягкий голос завораживал, но мозг отчётливо утвердил: «Вали, дура! Вечно ты приключения на задницу найдешь!»       Ну, кто я такая, чтобы спорить с мозгом. (Эх, шизофрения, шизофрения). А посему я резко развернулась и побежала в лес, не огладываясь. Спустя полчаса беготни по лесу, я таки добралась до дома и, бросив дичь на стол, залетела на второй этаж, ворвалась к себе в комнату и упала на кровать. Ещё минут десять я лежала в позе морской звезды и слушала, как бешено, колотится сердце.