Ты гибель моя

Молиться бесполезно, Прогневал небеса я; Передо мною бездна, И я стою у края. Когда именно так получилось, Диаваль сказать не мог. Может тогда, в пшеничном поле, при первой встрече? Ведь он же сам подписал себе приговор. Одной фразой. Зеленые глаза смотрят прямо на него. Она что-то говорит, вот только сосредоточиться никак не получается. Взгляд постоянно падает на яркие, по мнению Диаваля даже слишком, губы. На резкие, острые словно лезвие, скулы. А эти глаза? О коварство! Не те сети в поле были силком, но взгляд ее. Он готов сделать все только ради одного благосклонного взора в его сторону. Но она снова смеется, чуть изгибая прелестные губы. Некстати мелькает желание поцеловать их, почувствовать вкус. Странное состояние. Все-таки человеческое тело несовершенно и так... уязвимо. «Она погубит тебя, Диаваль!» - это был первый раз, когда ворон так подумал. Человеческий облик совсем ему не нравится и тому есть несколько причин: слишком много шансов проболтаться, проявить хоть ненароком то, что они называют чувствами. За перьями ничего не видно, да и хриплое карканье все равно ничего ей не скажет. А еще это тело чересчур реагирует. Точнее... Ему сложно находиться в этом обличье без того, чтобы не думать если не поминутно, то через каждые пять минут точно, о том, Что ему нестерпимо хочется обнять ее. Такую хрупкую и беззащитную. И убить того, кто причинил ей боль, навек отобрав небо. «Ты мои крылья» - и он готов сделать все, чтобы оправдать это звание. Быть крыльями Госпожи. Он сам решился. Он будет верен Госпоже. И никто и никогда не узнает истинную силу его привязанности. Истинную... глубину того чувства, того смешения чувств, которые он чувствует по отношению к ней. "Когда это ты успел стать таким сентиментальным, Диаваль?" - с усмешкой, со смесью презрения в ярких зеленых глазах. Вот что будет, если сказать. А молчать уже нет сил. И снова и снова он просит лишь о том, чтобы было еще немного выдержки. Помочь, остаться рядом и не сорваться... И сладко мне, и тошно, Пусть будет то, что будет, А будет только то, что Она меня погубит. Рассудок... Да он уже давно потерян. Ворон стал ручным. Подрезаны крылья и не манит небо. Он растворился в зеленых омутах ее глаз, остался на тонких пальцах, перебирающих черные перья. О, если бы она знала, какую муку причиняет ему такой лаской! Уж лучше бы она совсем не обращала на него внимания, чем так... Теперь уже кажется невозможным преодолеть притяжение и снова взлететь. Не человек, но и не птица. Урод. Да пусть и так! Но только рядом. Только бы с ней. Он даже уже почти согласен отказаться от своих крыльев. «Она погубит тебя!» - второй раз эта мысль посещает его в ночи. Он уже сделал такие вот ночные наблюдения за его Малефисентой каким-то своеобразным ритуалом. С ветки прекрасно видно как она морщится. Снова кошмары. Он точно знает, это все из-за того короля. Ему бы хотелось оградить ее от всех бед и печалей, но он для нее не более, чем слуга. Это ранит. Она не видит в нем чего-то большего. Или же видит? Это сводит с ума. Она игралась, определенно играется. Не может не замечать пристальных взглядов карих глаз. "Любви нет..." - простые слова, тяжелый смысл. Она видела. Просто не принимает. И эта фраза и следующий за ним взгляд тому подтверждение. Диаваль находит в себе силы отвести взгляд от ее лица "Так говорит твое сердце" знала бы она, каким трудом далась ему эта фраза! О, сколько бы он отдал сразу и не раздумывая за один только поцелуй. Да что поцелуй, просто короткий миг, просто, чтобы она поняла, как сильно он привязан, как сильно жаждет быть с ней. Но Малефисента не узнает. Никто не узнает. Так проще. Кому? Диаваль предпочитает не уточнять. И в тот миг, когда ему кажется, что Малефисента почти готова принять его признание, он вновь не может ничего сказать. "Давай, преврати меня в ворона!" Эти слова с привкусом упрека и горечи срываются сами. Он тут же жалеет о них, но сказанного не воротишь. Она оборачивается. В любимых зеленых глазах непонимание с чем-то еще. Что именно, Диаваль не успевает понять. И снова крылья. Пьянящее ощущение свободы, но гнет душевных страданий тянет вниз. Ты гибель моя! Ты гибель моя! И нету мне спасенья, Нету мне прощенья. Он чувствует себя неопытным юнцом, запутавшимся в детском силке. Вот только силок - чувства. А здесь не может быть права на ошибку. А потому в этой опасной игре стоит быть осторожным. Но в ночи все тайно скрываемое и тщательно маскируемое настигает с новой силой. И тогда он неимоверно рад птичьему облику. Но он не отказывает себе в маленьком удовольствии: сесть на ветку рядом с ней и до рассвета пристально разглядывать навсегда врезавшиеся в память смертельным приговором черты... Во сне и наяву я Всё время представляю, Как я тебя целую, Как я тебя ласкаю.* «Она же погубит тебя!» - голос разума пытается взывать, но бесполезно. Ворон и так уже погублен. Пленительно-строгой и такой опасной красотой. Говорят, мотыль, привлекаемый огнем, летит на свет, даже не думая о последствиях. Диаваль сейчас был таким же глупым мотыльком. Он играл с огнем. Не замечая опасности, приближался он к той роковой черте, после которой проще умереть, чем жить без того огня, что так манил все это время. Малефисента стала его огнем. И вот сейчас опутанный цепями, он ничего не мог сделать, чтобы уменьшить ее страдания. Это было невыносимо больно. Пока были свободны лапы, он расшвыривал этих никчемных людишек в разные стороны, радуясь воплям их боли. Пусть чувствуют! И не важно, что боль эта не сравнится с болью его феи, но хоть каплю. Немного... Но вот он абсолютно обездвижен, а она заперта в кругу из железа и огня. В ее глазах мелькает... Обреченность? Или же ему кажется. Нет, она не такая. И битва идет до конца. Ведь во всем виноват тот король. О, Диаваль бы с удовольствием лично задушил его за страдания Малефисенты. Ведь этот глупый человек даже и капли ее привязанности не стоил! Ворон догадывался, обо всем догадывался. Все-таки, они не зря птицы мудрые. Но вот теперь у нее есть ее крылья. И с ними Малефисента становится еще величественней и прекраснее. Притягательнее. Лежа на полу он восхищенно разглядывает ее новый облик. Так она кажется ему не просто феей, неземным созданием. Свободная птица была загублена. Окончательно и бесповоротно. Он стал ее ручным зверем, ее вечным слугой, ожидающим приказа. Теперь, когда у нее тоже были крылья, они смогут стать единым с этим небом. Вместе. Фея и ее ручная птица.