What Doesn't Kill You

- Поднимаемся, красавицы! Вот и настал очередной день вашей никчемной жизни, - как только часы показали 6:30, тюремный смотритель начал побудку заключенных, взяв в руку железную палку и при каждом слове ударяя ей о решетку. - Давайте! Шевелим своими уголовными задницами на утреннюю проверку! Эй, новичок, думаешь, тебя это не касается?! - надзиратель сильнее ударил палкой по прутьям возле камеры Кюхена, который лишь лениво продрал глаза, взглянув на источник раздражающего шума. Увидев раскрасневшееся от криков лицо охранника, парень вспомнил, где сейчас находится и что попросить вздремнуть ещё пять минут будет не лучшей идеей, особенно на второй день заключения. Хотя, Кю ещё не до конца определился: считать этот день первым или вторым, так как вчера их привезли буквально за полчаса до отбоя, и он толком не успел ничего сделать, пусть и отдохнул немного после длительной поездки. Ещё раз напомнив Кюхену, что здесь не курорт, надзиратель пошел дальше продолжая стучать палкой. Со всех сторон уже начали слышаться недовольные возгласы и крики по поводу такого метода будить заключенных, которые перекрикивались тренированными голосами персонала. Начался жуткий шум и гам, который даже мертвого на ноги поставит, так вот и Кю тоже уже спустил босые ноги на каменный пол, стараясь наобум нашарить свою обувь. Дива уже умывался и увлажнял кожу каким-то молочком. - А это разрешено? - удивленно спросил Кю, подходя к сокамернику и рассматривая ряды косметики, припрятанные за раковиной. Вчера он как-то не обратил на это внимания. - У меня особое разрешение, - Кибом взглянул на парня и продолжил умываться. - А ты уверен, что тебя зовут Дивой именно из-за специализации? - ещё раз оценив арсенал различных средств и доселе неизвестных тюбиков спросил Кюхен. - Захлопни варежку, сосунок, а то эта камера станет последним, что ты увидишь в своей жизни, - рыкнул сокамерник, вытирая лицо полотенцем. Ки взглянул на новичка, показывая, что не шутит. И действительно, от такого взгляда Кю передернуло: несмотря на гладкую кожу, открытое лицо и чувственные губы, взгляд этого парня буквально прикалачивал к стене своей брутальной мужественностью. Такого взгляда он не видел даже у ХанГена, которого хоть и не боялся, но старался быть с ним осторожней по той лишь причине, что понять, что творилось в голове у китайца было просто невозможно. - Прости, - выдохнул он. Нельзя было забывать о том, откуда этот парень. Сейчас Кюхену нечем было ему ответить, а следовательно нужно было расположить его к себе. Друзей держи рядом, а врагов ещё ближе. Дива полностью развернулся к сокамернику и подошел практически вплотную, чтобы их лица были примерно на одном уровне в непозволительной близости друг от друга. Ки практически касался своим носом его щеки, когда тихо, но вкрадчиво заговорил: - Будет не очень хорошо, если ты наживешь здесь врагов в первый же день, особенно в лице своего сокамерника, да, новичок? Кю рвано выдохнул. Он понимал, что Кибом кожей почувствует этот выдох. - Вот и отлично, - Дива улыбнулся. - Впредь, будь осторожен с предположениями, и сможешь спать спокойно, - он вышел из камеры, решетку которой открыли несколько минут назад, манерно задев Кю плечом, вставая в нескольких шагах от нее возле белой линии на утреннюю проверку. Несколько помедлив, Кюхен вышел следом. Их снова пересчитали, обшманали камеры и дали команду "вольно". До завтрака оставалось минут семь. - Слушай, новичок, - неожиданно начал Ки, когда они зашли обратно в камеру. Парень в это время, решив не забывать про личную гигиену, тщательно умывался и чистил зубы. - На счет вчерашнего, ты серьезно? - В смысле? - не оборачиваясь переспросил Кю. - Я об Акме, - пояснил заключенный. - Зачем он тебе? - А тебе зачем знать? - вопросом на вопрос ответил парень, вытирая лицо и оборачиваясь к собеседнику. Снова этот пристальный, пронзительный взгляд, но теперь он не убивал мысленно Кюхена, а словно пронизывал насквозь, считывая все его мысли. Интересно, этот парень случаем не экстрасенс? - Просто интересно, когда ждать нового сокамерника. - Не переживай, я ещё успею тебе надоесть, - усмехнулся Кю. - Молись, чтоб так и было, новичок, - хмыкнув, Кибом вышел из их "клетки на двоих" и слился с вереницей заключенный, идущих на завтрак. Парень тоже решил не отставать, вклиниваясь в толпу. Он был немного обеспокоен тем, куда ему лучше сесть, это как первый день в новой школе: от того, с какой компанией ты засветишься, будет зависеть твой успех и популярность. Излишнего внимания Кюхен не хотел, но и быть изгоем не собирался. Ему было нужно нечто среднее: конечно, идеальным вариантом было подсесть к тому самому Акме, но был шанс примерно девяносто девять процентов из ста, что его просто вышвырнут подальше от это столика, потому что, вновь проводя параллель со школы, Акма был здесь самым популярным мальчиком, который был душой компании и от которого сходили с ума все девочки не только из его класса. Поэтому, завидев в Кюхене соперницу, эти "девочки" и на километр не подпустили бы его к заветной цели. Ки подал отличную идею завязать разговор на прогулке, и парень решил придерживаться как раз этого плана. Поэтому, проходя между столиками маньяков-извращенцев, расистов, воров и чиновников-взяточников, Кю все же решил бросить свои кости за свободный, отдаленный от всех остальных, столик. Стараясь особо не пережевывать, чтобы не вдаваться в подробности вкуса, он практически сразу заглатывал то, что здесь называли едой: это был какой-то странный бульон явно недельной давности, в котором плавало пару костей вместо мяса, а также хлебная лепешка грубого помола и стакан какой-то дряни, к которой парень даже притрагиваться не стал. Закончив свое пиршество, он с нетерпением ждал прогулки. До этого Кюхен даже ни разу не видел Акму, да, что уж говорить, если даже Донхе, находившийся в организации несколько дольше, его не видел. Но даже не видя его, не слышать о нем было невозможно - он был несравнимым уровнем среди преступников и самым страшным кошмаром среди обычного населения. Было время, когда родители даже пугали им своих непослушных детей, но четыре года назад Акму посадили, и этот день чуть ли не стал национальным праздником в стране. Чем же он так прославился? На его счету были - нет, не десятки, - сотни убийств, совершенных особенным, только ему свойственным способом: все они были очень изощренные и с огромным изобилием крови. Складывалось ощущение, что он подписывал своих жертв, заявляя, что именно он отнял их жизни. Кто-то считал его психом, кто-то чудовищем, были те, что считал, что Акма - это робот, созданный каким-то сумасшедшим гением. Через месяц после того, как вынесли вердикт над делом этого убийцы, состоялась его смертная казнь. Люди действительно видели тело, которое вывозили в тот день из здания тюрьмы, и вся страна вздохнула с облегчением. Никто даже предположить не мог, что то тело принадлежало совершенно другому человеку, а сам Акма чудесным образом остался жив и здоров, правда, с условием, что он больше никогда не покинет эти стены. Сам Кюхен считал, что он мертв, пока Сонмин не убедил его в обратном. Не только Кю, большая половина преступного мира похоронила его в тот день, признавая отличным убийцей и ненавидя всем своим существом за тот страх, что он вселял при жизни. Парень не восхищался этим человеком, он даже человеком его не считал, зная, как много зла тот причинил. Да, Кюхен сам не был в хороших отношениях с законом, но он ни разу не отнял жизни у человека, хотя это большей частью из-за Мина, который оберегал парня от подобного опыта. Сам он считал, что смог бы убить, но методов Акмы все равно не одобрял, считая, что если уж человек не способен на достойную смерть, то нужно сделать её быстрой, а не отрезать конечности человека по кусочкам, пока тот не умрет от болевого шока. Кюхен считал это извращением. Наконец, их под конвоем вывели на довольно большую плошадку, где по краям у высокого забора с колючей проволокой стояли скамейки в несколько ярусов и кое-где хаотично располагались пару деревянных круглых столиков с несколькими стульями для того, чтобы заключенные могли сыграть в азартные игры. У одной стороны забора было что-то вроде тренажерного зала на свежем воздухе: все же запретить заключенным заниматься спортом никто не мог, а делать отдельный зал было слишком муторным занятием. Площадка и правда была открытой, и было видно всех зэков, разбредущихся по своим небольшим группировкам. - Ты хоть знаешь, как он выглядит? - Дива появился сзади настолько неожиданно, что Кюхен заметно вздрогнул, вызвав со стороны молодого человека ухмылку. Да, Ки выглядел очень молодо и, насколько точно узнал Кюхен, когда наводил о нем справки ещё на свободе, он был всего на год старше, а значит, ему сейчас было всего двадцать два года. Такая незначительная разница, но Кю продолжает чувствовать себя маленьким ничего не знающим ребенком рядом с ним. В этом месте Кибом был намного опытнее, уголовная ответственность наступает с четырнадцати, а ему было восемнадцать, когда его посадили. Если посчитать, то они с Акмой находятся здесь одинаковое количество времени, а значит, скорее всего, знают друг друга. А по тому, с каким страхом отзывался о нем Дива - отношения у них напряженные. Такой вот анализ провел в своей рыжей голове парень ещё во время завтрака. - Ну что, я прав? - повторно спросил Ки, так и не дождавшись ответа. Кюхену было стыдно признавать, что он действительно не знает как выглядит Акма, поэтому он рьяно забегал глазками по группировкам, ища самого матерого, возможно, уже в возрасте заключенного. Он предполагал, что у него обязательно должна быть какая-нибудь татуировка на полтела, грубая щетина и сам он выглядит как мясник. Кибом заметил такое поведение, негромко рассмеявшись: - Вон он, - парень кивнул в сторону одной из скамеек, на которой сидело несколько человек. - В самом центре. Кю посмотрел в ту сторону, куда указывал ему Дива и замер в удивлении. Где тот уродливый старый дядька, которого он ожидал увидеть? Где он, мать вашу?! Почему на его месте он видит высокого привлекательного мужчину с темными отросшими по плечи волосами и приятными женственными чертами лица? - Ты гонишь, - все, что смог выдавить из себя парень, ещё не отойдя полностью от шока. - А что тебя так удивляет? То, что красив? Или то, что молод? Ему сейчас двадцать восемь. - Но ведь его первое убийство было, - Кюхен старался переварить эту информацию и состыковать с тем, что он уже знал, но мозг отказывался это воспринимать. На выручку, сам того не зная, пришел Ки, констатируя факт, что никаким боком не укладывался в голове новичка: - Тринадцать лет назад. Сам посчитаешь, сколько ему тогда было? Кю шумно вздохнул, неотрывно смотря на темноволосого мужчину, с чувством собственного достоинства и толикой пафоса восседающего в окружении своей свиты. - Только не смей спрашивать его о прошлом, если жить, конечно, хочешь. - Ты что, волнуешься за меня? - усмехнулся парень, хотя сам в это время внимательно впитывал предоставляемую информацию. Если по Дивоведению у него и была твердая пятерка, то за Акмазнание он сегодня схлопотал неут. - Просто считаю, что будет не весело, если он так сразу тебя убьет, а, новичок. Не согласен? - Мне это вообще веселым не кажется, - спокойно ответил Кюхен, чувствуя, как его поджилки предательски трясутся. - Странно, по мне так очень весело, - Дива рассмеялся, хлопнул Кю по плечу и, сказав "Удачи, новичок", отправился восвоясии. За то недолгое время, что он здесь, ему уже стало интересно, почему Кибома с его жеманной внешностью не задирают, а Кюхен уже успел словить парочку пошлых комментариев и шлепков по заднице. Но все же сейчас это было не самым важным. Набрав в легкие побольше воздуха, парень уверенно пересек площадку, подходя к скамейке, где, по словам Ки, сидел Акма. Как только он подошел ближе чем на два метра, до его ушей начали доноситься грязные ругательства и оскорбления в его же сторону, а все по поводу того "что новичок как-то слишком борзеет, подходя к таким крутым ребятам, как они". Сам Акма молчал, не растрачиваясь на такое пустомельство, он лишь поднял ладонь, заставляя остальных мгновенно смолкнуть и замереть в ожидании, когда Кюхен подошел совсем близко. Дива не обманул: это действительно был он - только Акма, наверное, мог добиться такого послушания. У него был авторитет, подкрепляемый скорее страхом, чем любовью и уважением. - Чего тебе, одуванчик? - насмешливо спросил он, смотря на Кю и рассматривая его беспорядочно завитые волосы. - Нам нужно поговорить. - Вокруг послышался свист и улюлюканье, а также громкий хохот нескольких приближенных. Сам брюнет не скрыл ехидной усмешки, по-хищнически искривив пухлые губы: - Мне не о чем с тобой разговаривать, малыш. Ты нас неплохо повеселил, а теперь катись ка отсюда, - это был уже второй человек, который говорил Кюхену о веселье. - Я здесь не как клоун, - это вызвало еще большую волну смеха, ругательств и пошлых шуточек, отпускаемых со скамейки. Кажется, их уголок привлек внимание всей площадки, и даже ленивые охранники смотрели с интересом, делая ставки "как долго продержится салага". Акма же прищурился, внимательно осмотрев парня с ног до головы и отметив, что тот смотрит прямо ему в глаза и что это явно дается ему не без усилий. - Хорошо, - мужчина поднялся с места и ловко соскочил со скамейки. Смех тут же прекратился, сменившись удивлением. - Пойдем, поговорим, - Акма сделал жест рукой, приглашая Кю отойти несколько в сторону от общего балагана. Можно было считать это небольшой победой. - Что ты хотел? - У меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать, - Кюхен уже чувствовал себя на коне, считая, что полдела сделано. - Не думаю, если только это "кое-что" не твоя попка, одуванчик, - ехидно отозвался Акма. - Хотя, прости, ты не в моем вкусе. - Нет, я говорю о другом, - немного раздраженно возразил парень. Он вспомнил, что послдние три месяца точно также издевался над Хиджи, а теперь сам оказался на его месте. - И что же это? - без всякого интереса спросил Акма. - Билет на свободу. - О чем ты, парень? - Я могу вытащить тебя отсюда. Именно за этим я здесь. - Ты ещё больший сумасшесдший, чем я. Почему ты думаешь, что я соглашусь? - А тебе нравится жизнь взаперти? Я думал, что знаменитый Акма - птица вольная. - Рад, что ты обо мне слышал, но если единственное, зачем ты сел в тюрьму - это я, твой план провалился, - Кюхен был удивлен, как быстро мужчина все понял. - Кто тебя послал? - уже грубее спросил он. - Ли Сонмин. - Мини, значит. И что же ему от меня нужно? - Так ты согласен? - Не смеши меня, одуванчик, я похож на идиота? Забудь об этом, лучше позвони Мину и проси, чтобы скорее вытащил твою сладкую задницу отсюда, тебе ясно? - Акма уже собирался уйти, как вдруг обернулся, словно что-то вспомнив, - Вот ещё что, ещё раз подойдешь ко мне с разговором о побеге, я устрою тебе настоящий Ад на земле. Ты пожалеешь, что тебя мать на свет родила, поверь, я это умею. Операция "Побег Акмы", попытка первая: провалилась.