Когда Боги хотят нас наказать (Cuando los dioses desean castigarnos)

Возможность – это было все, о чем он просил. Возможность чувствовать себя любимым. Ощутить вкус поцелуя. Иметь счастье попасть в этот спектр возможностей, и знать, что эти чувства взаимны. Каждую ночь, когда царство Морфея было готово принять его в свои объятья, он чувствовал в своем сердце все отчаянье и боль, от осознания того, что все его желания неосуществимы. И каждое утро Шерлок Холмс скрывал свое истинное лицо под маской. Маской холодного, умного и исключительно аналитического человека, не имеющего чувств. Уже отточенная временем привычка не показывать свои чувства, чтобы не разрушить ту атмосферу, которую он воссоздал. Потому что скрывать их намного легче, чем иметь риск быть отвергнутым. Кроме того, был отличный шанс быть его другом, раскрывать преступления и вести себя так, как будто собственное сердце не дрожит от радости, стоит только доктору подойти чуть ближе отведенного личного пространства. Это был рай и ад одновременно. Раньше помогали сигареты или никотиновые пластыри. Хватало всего пары штук. Сейчас бесполезно. Разум все равно возвращался к Джону. Он был наркотиком, лекарством, которое можно получить только по рецепту, но выписать его может лишь один человек, и он, увы, никогда этого не сделает. Поэтому, Шерлок был благодарен обстоятельствам, которые подбрасывают ему запутанные дела, адреналин помогает расслабиться. Его гениальный ум был в ловушке, он был одержим. Единственное, что отвлекает от всей этой надуманной серьезности, так это мысль о том, каково это, прикоснуться к коже Джона. В этот раз все было труднее, чем когда-либо, и он не знал, правильно ли принял решение. - Отлично, Джон. – Сказал Шерлок. – Через несколько минут вор будет на месте. Если все пойдет по плану, и Лестрейд будет следовать моим инструкциям, то все пройдет отлично. Но все-таки, твой пистолет… он с тобой? - Заряжен - и в полной боевой готовности. – Ответил Джон. - Хорошо. – Произнес детектив, изогнув губы в улыбке. В его глазах засверкал огонь азарта. Наконец, грабитель появился, и стал двигаться по направлению к коридору, как и говорил Холмс. Друзья принялись следовать за ним аккуратной поступью. Коридор был достаточно широким, поэтому они могли спокойно передвигаться вдвоем. Когда детектив опустил ногу на одну из половиц, та предательски заскрипела, выдавая их с головой. Преступник обернулся, и уставился на них своим бешеным взглядом. И дураку понятно, что он их увидел. Он поднял руку, держащую пистолет. Все происходило как в замедленной съемке. - Нет! – Крик из уст Ватсона раздался в унисон со звуком выстрела. Руки доктора схватились за края пальто Холмса, и он буквально швырнул детектива на пол. Шерлок ударился головой о пол, и воззрился на Джона, который через пару секунд упал на него. Далее послышались выстрелы, и где-то вдалеке прозвучал голос инспектора. Но это не волновало детектива, все его мысли были заняты человеком, лежащим на нем. - Джон? Джон? – Отчаянно вопрошал Шерлок. Как только сыщик смог двигаться, он осторожно помог доктору подняться. Придерживая, усадил Джона, так, чтобы тот смог опереться на стену. И только тогда Шерлок заметил то, что заставило его лицо вытянуться от ужаса. В глазах вскипели слезы, а к горлу поступил неприятный ком. Рука, которой он придерживал друга была измазана чем-то вязким и жидким. Взгляд на нее лишь подтвердил самую очевидную догадку - кровь. - Джон? – Дрожащим от страха голосом позвал доктора детектив. - Шерлок… - Слабым голосом ответил Ватсон. - Джон! – С облегчением воскликнул Холмс. - Шерлок… - Шепот Джона был практически не слышен. - Сейчас мы отвезем тебя в больницу, и все будет хорошо… - Пообещал детектив. Это была чистая неправда, он и сам прекрасно знал это, хотя и отказывался верить. - Шерлок… Нет. – Огорченно сказал Ватсон. Не было времени для утешительной лжи. Пришла пора прощаться. – Ты, так же как и я, знаешь, что у нас осталось несколько минут. – Он попытался улыбнуться ласковой улыбкой, искаженной налетом боли. - Нет. - Отказывался верить Холмс. – Все будет хорошо, вот увидишь. Мы еще будем смеяться над этим в наших креслах на Бейкер-Стрит. Потому, что все будет хорошо. Потому, что так должно быть. - Теперь ты будешь заботиться о себе вдвое больше, ведь меня уже не будет рядом, чтобы прикрыть твою спину. – Болезненно смеется Джон. Нельзя отрицать очевидное. В конечном итоге Холмсу все равно придется признать правду, сколь бы убийственной она ни была. - Эта пуля была уготована мне! – Воскликнул детектив, склонив голову к рукам друга, как будто бы ища отпущения грехов. - Я бы получил ее вместо тебя еще тысячу раз. – Не задумываясь, сказал Джон. Холмс не поднимал взгляда на доктора, и постоянно просил прощения, борясь со слезами, которые подступали к его горлу. - Слушай… - Начал, было, Ватсон, но, даже на смертном одре, он не мог подобрать слова. Они были не важны. Потому что глаза…. выражали те вещи, которым не было определения. И с болью в сердце Холмс понял это. Ватсон любил Шерлока, любил с такой же сумасшедшей страстью. Было только одно, что нужно было сделать, наплевав на то, что их могут увидеть. Детектив поцеловал его. Наконец-то он почувствовал тепло желаемых губ. Он чувствовал, что оказался в раю, и в то же время казался сам себе злоумышленником, проникшем туда обманом, попросту перескочив забор. Боль расставания присутствовала в прикосновениях языка, она стала ощущаться еще резче, когда ко всему этому добавился солоноватый привкус крови. Никогда еще поцелуй между двумя людьми не был настолько горьким и сладким одновременно. Но им пришлось дать себе глотнуть воздуха. Открыв глаза, Шерлок отстранился со вздохом разочарования. Он посмотрел прямо в серо-голубые глаза Джона, и даже глубже, стараясь запомнить каждую деталь, прежде, чем они закроются навсегда. В этом взгляде говорилось то, что они не сказали и уже никогда не скажут. Но Ватсон почувствовал, что он должен был сказать это, чтобы умереть со спокойной душой: - Я люблю тебя. Шерлок хотел ответить, но не смог. Его глаза снова заволокло, и он не мог дышать, слезы душили детектива. Наконец, прочистив горло, он сказал: - Я тоже тебя люблю. Но Ватсон его уже не слышал. - Нет, Джон! – Отчаянно закричал Шерлок, тряся тело доктора, пытаясь вызвать у того хоть какую-то реакцию. Но было уже поздно. Джон оставил его. Железный человек окончательно сломался, и дал волю эмоциям. Рыдания сотрясали его тело в жестких судорогах. Холмс не обращал внимания ни на что, кроме боли, разрывающей его сердце. Казалось, что даже дождь, который лил, скорбел вместе с ним. Шерлоку было наплевать на отвращение какого-то полицейского, при взгляде на эту картину. Но Лестрейд не был чужим. Пытаясь, справится со слезами, и сохранить самообладание, он сказал: - Вы этого не видели. - Но… - Начал, было, полицейский, который еще пару минут назад смотрел на все это с презрением. - Вы не видели здесь ничего! – Рявкнул Лестрейд, бросая вызов каждому, кто осмелится пойти против. Полицейские тихо отступили. - Шерлок. – Прошептал Лестрейд, тряся детектива за плечо. - Нет. – Отрезал Холмс. - Шерлок… ты должен позволить ему уйти… - Нет! – Крикнул Холмс, он сейчас напоминал пятилетнего ребенка, неспособного отдать полюбившуюся игрушку. Лестрейд опустился на колени рядом с ним: - Шерлок, ты должен. Джон бы хотел этого. Но он не мог. Не хотел. Хотя, в конечном итоге, он все же позволил забрать тело, утыкаясь в плечо инспектору. Позже они покинули Скотланд-Ярд, чтобы отправиться в морг. Шерлок больше не хотел видеть этого. Он не хотел видеть пустую оболочку, которая раньше была сосудом для хранения души его лучшего друга. Лестрейд настоял на том, чтобы проводить детектива до дома. Миссис Хадсон удивленно посмотрела на них, когда они переступили порог квартиры. Одного взгляда инспектора хватило, чтобы старушка все поняла. Лестрейд вручил стакан виски Холмсу после того, как уговорил его сесть в кресло. Детектив очень хотел, чтобы инспектор поскорее закончил, и, наконец, ушел. Шерлок Холмс хочет остаться один. Ведь жизнь больше не имела смысла без его личного блоггера. Шерлока поглотил ад. И самое худшее было в том, что он действительно любил Джона. Он любил его с сумасшедшей страстью, но им никогда уже не быть вместе. Никогда еще его разум не работал так медленно, и, вряд ли бы что-нибудь исправило ситуацию. Шерлок любил каждую его деталь. Холмс и подумать не мог, что их чувства взаимны. И он, великий гений дедукции, этого не заметил. А теперь уже слишком поздно, Джона больше нет. Шерлок Холмс хотел умереть. «Когда боги хотят нас наказать, они отвечают на наши молитвы» Оскар Уальд.