Черный лебедь

Над тобой — Эфир бездонный С яркой Утренней Звездою. Ты скользишь, преображенный Отраженной красотою. Символ нежности бесстрастной, Недосказанной, несмелой, Призрак женственно-прекрасный Лебедь чистый, лебедь белый! К. Бальмонт

***

      То, что Сиэль потерял сознание, было очень плохо. Это значило, что он надышался газа, а лёгкие постепенно переставали работать. Ему надо бы проветрить их, но в моей комнате нет вентилятора.       Взяв со стола журнал, я начал махать перед его лицом, попутно пытаясь вспомнить, что же ещё нужно при отравлении газом. Чёрт, лучше бы его в больницу отправить.       Я взял его руку, проверить пульс. Сердце билось слабо, едва чувствовались удары через кожу. Это плохо, а я не представляю, что ещё сделать. Наверное, надо попробовать привести его в чувства. Я отошёл за водой, кувшин с которой стоял на столе у противоположной стены.       И свалился же ты на мою голову, Сиэль. Вот хотя бы полгода назад я мог предположить, что я буду волноваться за какого-то мальчишку? Нет, конечно. И никто не мог бы. Но, как оказалось, я могу и хотеть помочь, считай, чужому человеку, с который знаком от силы неделю. И то меньше. И сейчас этот самый «знакомый» лежит на моей кровати, пытаясь не задохнуться.       — Ммм…       Что это? Я повернулся, чтобы посмотреть. То, что я увидел, наверное, оставит отпечаток в моей памяти на долгое время. Он скривил лицо в какой-то ужасной гримасе, сквозь плотно сжатый рот текла тонкая струйка крови, а из глаз хлынули слёзы. На его лбу выступила испарина, заставляя волосы, упавшие на лоб, склеиться в крупные пряди.       — Сиэль… Сиэль, ответь мне. Сиэль, — с какой-то непонятной энергичностью я начал трясти за плечи подростка. Но, слава Всевышнему, он открыл глаза, глядя на меня мутным взглядом. Правый глаз, что до этого сиял, сейчас потускнел, но я все равно смог разглядеть в нем звезду, заключённую в непонятный круг.       — Отец… — вывел меня из раздумий горький шепот парня, — отец, это ты?       — Нет, я не твой отец, Сиэль. Это я — Себастьян.       Почему он?..       — Отец… Прости меня… Я виноват…       Он не слышал того, что я сказал? Или у него галлюцинации? Я, наверное, склонюсь ко второму варианту, так как у него странный расфокусированный взгляд, будто он смотрит сквозь меня.       — Отец… Я пытался, но… Они были сильнее… Прости… Я заставил вас с мамой… Волноваться…       Про что это он? Неужели он извиняется за то, что его похитили?       — Сиэль, посмотри на меня, — снова я попытался привлечь его внимание, но он лишь закрыл глаза, и через пару минут я услышал его спокойное дыхание. Неужели это всё? Он же будет жить. Да, точно, он выжил, и когда выспится, то все снова станет на круги своя.

***

      Я не спал, проверяя его состояние. Временами у него было что-то на подобие одышки, но она проходила через пару минут. Также у него была температура, которую я не мог сбить обыкновенными антибиотиками.       В полусонном состоянии я просидел до 5 утра. Но ровно в пять началось что-то необыкновенное. Я сначала услышал звук, будто кому-то разом сломали все кости. Я посмотрел на спящего Сиэля, и меня охватил настоящий ужас. Его тело выгнулось под причудливым углом, руки и ноги, казалось, были сломаны. Из его груди вырвался хрип, а печать на глазу засветилась, являя собой нечто ужасное. И в эту секунду всю комнату озарила короткая вспышка. А когда она утихла, то передо мной уже лежал на кровати чёрный лебедь.       Так вот как ты превращаешься, Сиэль Фантомхайв. И вот почему вчера ты не раздумывая ушёл, торопясь так сильно. Но теперь у меня есть другие вопросы. Зачем вообще Клоду понадобился этот эксперимент? И почему он выбрал именно Сиэля? Почему он попытался его убрать именно сейчас, и что вообще с этим Фаустусом происходит? Это мне сможет, надеюсь, дать сегодняшний день.