Дачный сезон

Открываю глаза и тянусь за телефоном. Не понял. 6:04 - время утреннего шоу «Проснись и пой», а в ответ тишина. «Григорий, ваш выход!» - мысленно обращаюсь к петуху. Молчит. Может, случилось чего? Вот что за бред? Дожил, лежу и переживаю за петуха. До чего он меня довел! Встаю, подхожу к окну и осматриваюсь. На небе небольшие тучки и легкий ветерок. Разворачиваюсь и иду делать утренние процедуры. После завтрака мы с Метом собираемся на водоем, а его родители идут в гости на шашлыки на целый день. Мы весело проводим время на озере - купаемся, брызгаемся, играем в догонялки. Алена и Света оказались очень веселыми, кто бы еще на спор клянчил у продавца бесплатную бутылку пива? И ведь опять мы проиграли. В этот раз их желание было станцевать при всех танго. Танцоры из нас никудышные, но хоть народ повеселили. В середине дня я начал замечать, что мой друг совсем поник. Ни с того ни с сего у него пропало настроение. На все наши попытки развеселить его или узнать, в чем причина печали, он отшучивался и улыбался, после чего вновь за старое. За развлечениями мы не заметили, как поднялся сильный ветер и собрались грозовые облака. Накрапывающий дождик отправил нас по домам. Удивительно, как с такой жары погода резко сменилась на довольно прохладную. Мы забежали в дом, и тут же начался ливень. - Вовремя успели, - выдохнул я. - Ага. Холодно. Давай камин растопим? - Отлично, давай. Где дрова? - На улице, - вздохнул Мет. - И кто пойдет? Там дождь стеной. - Я пойду. У тебя иммунитета никакого нет. Заболеешь еще, - сказал он и направился к двери. Не успел я ничего возразить, как он выбежал на улицу и через мгновение вернулся насквозь промокший  с мешком дров в руке. Пока он принимал душ, я успел растопить камин. Мы уселись в кресла. - А давай сварим глинтвейн? У вас вино есть? – предложил я. - Есть. Ты умеешь? - Наблюдал за процессом. Справимся, - уверенно произнеся, я пошел на кухню. Вспоминая каждое действие мамы, я делал все строго по рецепту. Когда напиток был готов и разлит по бокалам, мы вернулись к камину. - Ну, пробуй, - скомандовал я Матвею. Тот понюхал темную жидкость и сделал маленький глоток. - Ну, как? – спросил я. - Непривычный вкус. На любителя, - то же самое я сказал и своей маме, когда первый раз попробовал. Я сделал глоток и моментально вернул содержимое в кружку. - Фу! На какого еще любителя? Это ужасно. Почему ты не сказал, что он не получился? – возмутился я вкусом собственного творения. - Думаю, ты бы обиделся. И тем более не стал бы пробовать. Не сердись, не так уж и плохо получилось. - Да, не плохо. Ужасно, - констатировал я, отставляя бокал. - Ну, хочешь, я сам все выпью? - Нет, конечно, не садист ведь, –  я забрал у него бокал. - Тогда чай.

The Weeknd - Wicked Games

Мы уже сидели и пили горячий напиток у камина. Атмосфера очень уютная. За окном бушует гроза, а в комнате тепло и пахнет чаем. Я все же решаю выяснить, почему Мет был таким грустным на пляже: - Матвей, почему ты такой грустный сегодня? Что-то случилось? Я же твой друг, расскажи мне. - Друг... - повторил он, смотря в одну точку. - Да что с тобой? Я тебя чем-то обидел? – начинаю переживать. - Ты? Нет. Ты не виноват, что я такой болван, - покачал он головой. - О чем ты? - Макс, я так больше не могу. Если я этого не скажу сейчас, то не скажу никогда, - он встал и подошел ко мне, присаживаясь рядом. В этот момент я приготовился к самому худшему. - Я знаю тебя уже четыре года, все это время мы проводили весело и беззаботно, иногда решая каверзные подлянки судьбы. Все это и продолжалось бы дальше, если бы год назад я не влюбился в своего лучшего друга основательно и бесповоротно, - он говорил дрожащим голосом, глядя мне прямо в глаза. Внутри меня рушится мой маленький мирок. Я не в силах был отвести взгляд и пошевелиться. Что сейчас произошло? Не может быть, чтобы мой друг признался мне в любви. Я, наконец, отмер. - Ты меня любишь? – самый дурацкий вопрос, который можно было задать. - Да... Год я не находил себе места. Все думал, что это мне кажется, и оно пройдет. Но я только ревновал тебя к каждому, кто к тебе подходил. Я не мог сказать, боялся твоей реакции и не хотел терять друга. Прости меня, - Мет поднял на меня глаза, и я почувствовал прикосновение его губ. Больше он не двигался, не настаивая на большем, но и не отстранялся. Этот легкий поцелуй, почти невинный, развеял весь бурный поток мыслей. В голове враз стало пусто. Когда он отстранился, кровь прилила к лицу. Я не знаю, что мне делать. Вскакиваю, случайно опрокидывая чашку, и бегу к выходу на улицу. Холодные капли падают на кожу, обжигая мое разгоряченное тело. Но и это не помогает. Бегу вперед. Куда, зачем? Не знаю. Останавливаюсь, оглядываюсь. Где я? Из-за дождя ничего не видно. Тяжелое дыхание. Подставляю лицо под дождь. Разве так можно? Перевернуть весь мой мир за пару мгновений? Перед глазами проносятся тысячи моментов жизни. И везде Мет. Только сейчас понимаю, что он всегда был рядом, помогал, поддерживал. Во что бы я ни встрял, он вытягивал меня. И что сейчас? Почему так больно от мысли, что этого больше не будет? Как я мог столько времени не замечать? Делать ему больно? А он все терпел и ни слова мне не говорил. Нет, я больше не причиню ему боль. Не хочу его терять! Я... люблю его? - Макс! Ты где? – Мет. Он выбежал за мной. Срываюсь и бегу к нему. Сердце стучит, словно сейчас выпрыгнет. Увидев меня, он останавливается, а я налетаю на него и прижимаюсь к губам. Не отпущу никогда. Больше не замечаю ничего - ни дождя, ни ветра, ни холода. Немного придя в себя, Матвей начинает неуверенно отвечать на поцелуй. Меня переполняют чувства, которые пытаюсь передать ему. Наконец, отстраняюсь от него, жадно глотая воздух. Он растерян, легко придерживает меня за спину. Мет весь мокрый, по щекам стекает вода, а красные губы приоткрыты. - Ты чего? – переведя дыхание, спрашивает он. - Не знаю. Мет, а сколько нужно человеку, чтобы  понять, что он тоже любит? – выпаливаю на одном дыхании я. - Что? - А то, что я полный идиот. И не понял всего раньше. Прости меня, - крепко сжимаю его в объятьях. - Ты хоть понимаешь, что после этого ты никуда от меня не денешься? - Я на это рассчитываю, - улыбнулся я. Меня опять притянули к себе и вовлекли в нежный поцелуй. - Все. Домой. Ты весь дрожишь, - потянул меня за руку друг. Оказывается, я не так уж и далеко убежал. Мы решили сразу залезть под горячий душ. Но на втором этаже, уже возле ванной, поняли, что душ никуда не денется. Мы вошли в комнату Мета, на ходу стягивая мокрую одежду. Достигнув кровати, Мет  навис надо мной, осыпая все тело поцелуями. Этого мало, хочу больше соприкосновений. Тянусь за поцелуем, уже уверенным, чувственным, переходящим на страстный. Мои руки очерчивают  мускулистую спину Мета и прижимают сильней к себе. От такой близости члены соприкасаются, я немного приподымаю бедра и трусь о его налитый кровью орган, от чего у Мета вырывается глухой стон. Он тянется к тумбочке и кидает на постель презерватив и тюбик со смазкой. - Такой же набор я нашел и наверху. Откуда это здесь? – удивляюсь я. - Сестра каждый год устраивает тут вечеринки. Как думаешь, чем они заканчиваются? – усмехается он. Пролетает мысль, что и Мет был на этих вечеринках, значит и он принимал участие в этих «концовках». Но все мысли о ревности уходят на задний план, когда он разводит мои ноги и проводит смазанными пальцами между ягодиц. - Сейчас будет немного неприятно, - после этих слов в меня проникает первый палец. Приятного пока мало. От второго и третьего пальца чувствуется ощутимый дискомфорт и боль. Мет не перестает целовать мой живот, находит  соски и обводит один языком. От наслаждения непроизвольно закрываю глаза. Его пальцы уже легче скользят во мне, проникая глубже. Все тело словно сводит судорога, когда он задевает какую-то точку, отчего я вскрикиваю. Еще пару раз погладив найденный участок, он убирает пальцы,быстро натягивает презерватив и смазывает смазкой член.  Мет приподнимает меня и кладет под поясницу подушку-валик, я обхватываю ногами его талию. Его член упирается в мой анус, отчего я рефлекторно сжимаюсь. - Макс, пожалуйста, расслабься. Сейчас будет легче, - улыбается мне Мет.  Ему легко говорить, а я вот сомневаюсь, что будет легче, сравнивая размеры его полового органа и моего, а... - А-а-а...- кричу, когда он входит на половину длины. Больно, хочется рвануться назад, но он удерживает меня и продолжает медленно продвигаться. Мет останавливается и дает мне привыкнуть, когда его член полностью вошел в меня. Он тяжело дышит, я понимаю, что он держится из последних сил. - Прости, - выдыхает он и целует меня, нежно, извиняясь. Все тело горит, член пульсирует и требует разрядки. Немного начинаю ерзать и Мет, поняв меня, начинает двигаться. Сначала медленно, слишком медленно, но потом все быстрее и быстрее, то полностью выходя, то резко входя до конца. Тянусь к своему члену, но Мет опережает меня, и его рука легко скользит от смазки, подстраиваясь под свой ритм. Он вновь задевает ту точку во мне и больше не меняет направления, отчего я выгибаюсь, подставляясь и насаживаясь сильнее. От своих криков и стонов Мета шумит в голове, и я понимаю, что кульминация близка. Еще несколько толчков в его руку и я с криком изливаюсь себе на живот, за мной следует Мет. Он выходит из меня и, сняв презерватив, бессильно падает рядом. Проходит пару минут, прежде чем мы отходим от оргазма и, переведя дух, идем в ванную. Быстро ополоснувшись, возвращаемся в кровать. Мет притягивает меня к себе и, уткнувшись в мою ключицу, засыпает. Я поглаживаю его по темной макушке. Наконец-то я понял, что все мое счастье было так рядом, а я упорно его не замечал. Но теперь все будет хорошо. Моей улыбке сейчас, наверное, позавидовал бы даже Чешир. Обняв крепче любимого, засыпаю.

***

Просыпаюсь от легкого ветерка в лицо. Ну и кто не закрыл окно? Открываю глаза, передо мной Мет, уже одетый и умытый. Лениво принимаю сидячее положение и понимаю, что зря. - Черт! Как больно, - шиплю я. - Прости. Хочешь, я отнесу тебя в ванную? – улыбается друг. Он издевается? - Сам справлюсь. - Я принес твои вещи. - Спасибо, - все еще кряхтя от боли, одеваюсь и иду в ванную. После утренних процедур Мет помогает мне спуститься с лестницы, хоть я и противлюсь. В беседке хозяева пьют чай. Блин, а сесть мне как? Главное - никаких резких движений. И тут друг делает то, за что я готов его убить на месте. Мет заботливо кладет мне подушечку на сидение и приглашает присесть. Посылаю в него испепеляющий взгляд и усаживаюсь на подушку. - Доброе утро, мальчики, - подает мне кружку с кофе Дарья Михайловна. Чего это она так странно улыбается и смотрит то на меня, то на Мета? - Так, ну, кто снизу мы выяснили, - от слов Андрея Романовича кофе отказывается идти дальше, и друг похлопывает меня по спине. - Макс, ну чего ты так реагируешь? Нет ничего плохого в положении снизу, кроме утреннего дискомфорта, - от его слов я заливаюсь краской. - Едем дальше. Кто мне скажет, сколько дней мы тут уже находимся? – продолжает Андрей Романович. - Сегодня пятый день, - серьезным тоном говорит Мет. - Ого, пятый! Даже не четвертый? – поворачивается он к жене. - Хорошо, и последний вопрос: кто готовил глинтвейн? - Я, - тихо отвечаю, не зная, чего еще можно ожидать. - Макс, ну как так? Хоть тут ты мог не косячить? – подпрыгнула  Дарья Михайловна, кинула три стодолларовые купюры перед мужем и ушла на кухню. - Дорогая, это стопроцентная победа! Прими поражение достойно, - крикнул он ей вслед и, вставая, обратился к нам. – Мы рады за вас, не обращайте внимания на маму. Она всегда злится, когда проигрывает спор, а проигрывает она всегда, - рассмеялся он. - Вы что, спорили на нас? – сердито спросил я. - Немножко. Не парьтесь, это старческие причуды. Мы уезжаем, срочно вызвали на работу. Но ваш медовый месяц никто не отменял. Мы приедем за вами в конце недели, - и он ушел. А что мы? Чувствую, что конец каникул будет гораздо веселее, чем начало!