One of Those Days

Когда в подвале дома Рейчел появляется Себастиан, Курт сидит на одном из диванов, отпивая пунш из стакана и наблюдая за быстро растущей толпой людей, что заполняет большую комнату. Они смотрят друг на друга и коротко кивают в знак приветствия, прежде чем Себастиан исчезает в группе Соловьев, которых Рейчел «великодушно пригласила, чтобы позабыть все прошлые обиды после честной, но очевидной победы Новых Направлений». Другими словами, это Заранее Безнадежно Проваленная Экстравагантная Вечеринка Номер Два в доме у Рейчел Берри, только сегодня здесь народу больше примерно на пятнадцать парней, которые пока ведут себя прилично, но, стоит им столкнуться с алкоголем, и этому придет конец. Не нужно упоминать, что Курт не горит желанием быть здесь, но Рейчел может быть очень убедительной, если ей что-то надо, так что он думает, что, раз ему дадут обновить ее гардероб, он сможет высидеть один вечер, смотря, как Берри извивается около микрофона. Она носит свитера с животными, ради всего святого. Курт просто обязан избавить мир от этого ужаса. И эта вечеринка явно не будет хуже предыдущей, той самой, на которой тогдашний парень мечты Курта целовался с Рейчел прямо у него перед носом. - Привет, Курт, - буквально через секунду произносит кто-то слева, и диван прогибается под чьим-то весом. Легок на помине. - Блейн, - с легкой улыбкой кивает Курт, поворачиваясь к парню и салютуя ему стаканом, на что тот отвечает тем же. – Надеюсь, ты готов к беспределу, который будет твориться здесь ближайшие несколько часов? – интересуется он, приподнимая бровь и даже не скрывая игривые огоньки в глазах, потому что Курт Хаммел прощает, но не забывает. Блейн ухмыляется: - Не волнуйся, в этот раз я уверен в своей ориентации. Кроме того, когда здесь все Соловьи, мне придется добиваться внимания девушек. - Не придется, если Рейчел опять затеет играть в бутылочку, - качает головой Курт и получает в ответ полный ужаса взгляд. - Ну-ка, ну-ка. Это кажется интересной историей. Курт и Блейн одновременно поднимают головы, чтобы увидеть ухмыляющегося им Себастиана, и, на самом деле, Курт совсем не удивлен. Себастиана тянет к сплетням, как мотылька к свету, и это качество заставляет Курта думать, что тот прячет где-то в глубине своего темного шкафа диски со всеми сезонами «Сплетницы». Себастиан, конечно, отрицает это, но сами подумайте, его волосы. - Привет, красавчик, - с небольшим опозданием приветствует Блейна Смайт, садясь чуть ближе к нему, чем необходимо, из-за чего Андерсон закатывает глаза и придвигается к Курту, который самодовольно улыбается. Выкуси, сурикат. - Добрый вечер, принцесса. В чем дело, фея-крестная забыла принести тебе платье? Курт чувствует привычные отголоски злости из-за слов Себастиана, однако он уже привык к этому, и одна только мысль об этом кажется странной. Так что он просто закатывает глаза, не впечатленный оскорблением: - Похоже, она была занята, пытаясь найти тебе одежду, в которой ты будешь выглядеть, как человек, но, увы и ах, не преуспела. Они смотрят друг на друга в упор, и в глазах Себастиана искрится веселье, а его губы кривит ухмылка, словно он и разочарован, что не смог уколоть Курта достаточно сильно, и доволен, что они продолжают словесную перепалку. - На мне все смотрится прекрасно, принцесса, и ты это знаешь, - наконец отвечает он, прежде чем повернуться обратно к Блейну. – Однако не будем обсуждать мое великолепное тело, потому что мне куда интереснее узнать, что там с твоей ориентацией. Прежде чем Блейн успевает открыть рот, Курт отвечает за него: - Блейн поцеловал девушку, и ему понравилось, - хмыкает он и лишь пожимает плечами, когда Блейн осуждающе смотрит на него. Ну а чего он ожидал? Это же было так очевидно. Глаза Себастиана мгновенно раскрываются, и он потрясенно глядит на Блейна. - Правда? – интересуется он, явно ожидая большего. – Продолжай. Когда Блейн, неловко и, к радости Смайта, постоянно заикаясь и краснея, начинает рассказывать о том, что случилось почти год назад, Курт перестает слушать и думает. Он поражен, и это очень мягко сказано, что это все так просто. Не то чтобы он не замечал этого раньше, но, хоть порой и были моменты, когда он удивлялся, как они вообще оказались в этой ситуации, чаще всего он не думал об этом; и только сейчас, сидя в подвале, окруженный людьми из двух разных миров, которые несмотря на это удивительно похожи – просто подростки, что принимают все слишком близко к сердцу и девяносто процентов времени не представляют, что делают… только сейчас он осознает, сколько всего изменилось. И он не ожидал этого. Курт не ожидал, что сможет сидеть на одном диване с парнем, из-за которого его бывший попал в больницу, и с вышеупомянутым бывшим, с которым он расстался чуть больше месяца назад, и говорить с ними о чем-то несерьезном. И он уж точно не ожидал, что это будет весело. Курт предполагает – и это вещь, которую он никогда и ни за что не скажет вслух, потому что в таком случае ему придется брать билет в один конец до Тимбукту и не возвращаться, - что за это он должен благодарить Себастиана. Не то чтобы он будет. Но это так, и, хотя Курт ужасно не хочет это признавать, он благодарен. Благодарен за то, что у него до сих пор есть лучший друг и что им не неловко находиться рядом друг с другом. Сначала было неловко. Очень неловко, если честно. Конечно, это было очевидно, потому что несмотря на то, что они расстались по взаимному согласию и избежали драмы, свойственной многим другим парам, для них закончилось что-то особенное, что они разделяли целый год и никогда больше не разделят, и отсутствие этого отразилось на их жизнях. Блейн вроде бы не обвинял Курта за то, что тот был слишком занят, чтобы проводить время с ним; Курт вроде бы не обвинял Блейна за то, что тот вечно хотел быть лидером в хоре; никто из них не успел понять, когда влюбленность превратилась в обязанность, но… Но чувства все еще оставались, и несмотря на то, что они решили, что так будет лучше для всех, что сохранить дружбу будет важнее, отношения не сразу вернулись к непринужденным, и они не раз сидели в неловком молчании или отчаянно краснели, когда один по привычке наклонялся поцеловать другого на прощание. И тут появился Себастиан. Себастиан, который извинился за свои проступки, который стал похож на человека, а не на помешанного на сексе маньяка, который из ненавидимого Куртом парня превратился просто в парня. Себастиан, который однажды сел рядом с Куртом и Блейном, не обращая внимания на напряженную атмосферу, царившую в воздухе из-за того, что не прошло и недели с тех пор, как они решили расстаться, и начал доводить их до белого каления замечаниями о том, насколько выступление Соловьев на грядущих Региональных будет лучше всего, что только могли придумать Новые Направления. Только через час, находясь на полпути домой, Курт понял две вещи. Первая – кажется, так Себастиан Смайт пытался завести новых друзей. Вторая – ни ему, ни Блейну не было неловко все это время. По причине, известной только зеленоглазому сурикату, отныне они наталкивались друг на друга в Лайма Бин как минимум три раза в неделю, и Курт, к собственному удивлению, понял, что ничего не имеет против. Конечно, они с Себастианом продолжали переругиваться, и Курт до сих пор был уверен, что тот заинтересован в Блейне даже после происшествия со слашем, однако оскорбления становились все менее и менее злыми, и, хотя Курту до сих пор не нравился Себастиан, он совершенно точно больше не ненавидел его. На самом деле, Себастиан мог быть довольно веселым и даже дружелюбным, если хотел, и обладал необъяснимой способностью уменьшать напряжение между Куртом и Блейном, заставляя их объединяться против него в словесных баталиях (хотя Хаммел принимал в этом более активное участие) и забывать об обидах и пустоте в сердцах. И вот они здесь, сидят на диване в подвале Рейчел спустя две недели после Региональных и веселятся так, словно между ними никогда не было никакой горечи. Курт… счастлив. Этого он тоже не ожидал. Ну, не так скоро после потери Блейна, хотя, конечно, он и не потерял его в буквальном смысле слова. Иногда он до сих пор скучает по нему, по тому, что у них было, но эта старая рана лишь зудит, готовясь превратиться в маленький, почти незаметный шрам. Курт счастлив и удовлетворенно прислушивается к переговаривающимся и поющим людям вокруг него, уверенный, что вечер пройдет не так уж и плохо. Блейн с подозрением заглядывает в свой опустевший стакан и спрашивает: - Тебе не кажется, что у него странный вкус? Курт как раз допивает последние капли, пытаясь выявить странный вкус, замаскированный приторностью напитка, и с ужасом смотрит на Блейна. - Пак, - выдыхают они одновременно, пока Себастиан переводит недоуменный взгляд с одного из них на другого. С этого момента все идет под откос. Быстро. *** Курт не знает, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз смотрел на часы где-то на стене, но судя по тому, что он с трудом стоит на ногах, смеется над шутками, которые бы в другое время не посчитал смешными, и подавляет в себе желание обнимать всех подряд, он как минимум слегка нетрезв. По крайней мере, он не один такой, и, когда он замечает, как Блейн запрыгивает на стол и вместе с несколькими Соловьями высвистывает саундтрек к фильму «Миссия Невыполнима», подкрадываясь потом к Рейчел, чтобы выхватить у нее микрофон, в который она уже спела почти все песни из «Злой», то решает, что с ним все могло быть гораздо хуже. Курт опять оказывается на диване, на этот раз с Мерседес и Джеффом, которому они пытаются объяснить, как правильно пользоваться шампунем для окрашенных волос (что, по мнению Курта, само по себе преступление, но он не собирается рассуждать об этом). Он только собирается подключить к дискуссии Сэма, который почему-то раскрасил себе лицо синими тенями Рейчел и отказывается говорить по-английски, когда Берри, скучающая без микрофона, что у нее отобрали Соловьи, кричит: - Давайте играть в бутылочку! Новые Направления стонут в унисон. Соловьи же – за исключением Себастиана, чье лицо явно говорит: «Вы что, серьезно?», однако никому нет дела – выглядят заинтересованными. Глупенькие, думается Курту. Не знают, во что ввязываются. - Я отказываюсь целовать пьяных, - заявляет он, пытаясь перекричать громкую музыку. - В этом-то все и дело! – провозглашает Рейчел, размахивая пустой бутылкой из-под пива и привлекая к себе людей. – Тебе не придется! Это особая версия, - она делает паузу для драматического эффекта, потому что она не была бы Рейчел Берри, если бы не сделала так. – Мы играем в бутылочку на дуэты. Подвал взрывается аплодисментами. Рейчел, радостная, что ей удалось угодить зрителям, выглядит ужасно довольной собой, и Курт неохотно признает, что идея прекрасная. Они садятся в круг с бутылкой в центре, прижимаясь близко друг к другу, чтобы каждому хватило места в этом новом развлечении. - Пусть игра начнется! – зловеще объявляет Рейчел и крутит бутылку, как колесо Фортуны. *** Они играют примерно час, и Курт уже полностью убежден, что идея с дуэтами – лучшая, что когда-либо приходила Рейчел в голову. Из многих выступлений, во время которых дружбы и парочки формировались так же быстро, как и распадались, что было типично для хора МакКинли, его любимым стал номер Бриттани и очень пьяного Уэса, исполнивших очень трогательную версию песни из мультфильма «Последний единорог», успешно заставляя себя – и большую часть зрителей, и Курту даже не стыдно, потому что под эту песню нужно плакать, - рыдать навзрыд. Впрочем, Рейчел, поющая Accidentally in Love и строящая глазки кому-то из Соловьев, чье имя Курт не может вспомнить, занимает в его списке второе место. Впрочем, он немного (ладно, очень сильно) зол, потому что ему до сих пор не представилось возможности показать свой талант. Так что когда бутылка наконец-то, наконец-то указывает на него, он довольно взбудоражен. Однако это лишь до того момента, как бутылку крутят во второй раз, и она медленно, слишком медленно останавливается, указывая на ноги Себастиана Смайта. Чье недовольное лицо явно является зеркальным отражением лица Курта в данный момент. Когда Курт отворачивается и осматривается, то замечает, что все замолчали и глядят на них так, словно они играют в «Семь минут в раю», вместо того, чтобы петь друг с другом песни. Впрочем, зная хор, нельзя сказать, где присутствует больше сексуального напряжения. Обратно к делу. Курт не хочет думать ни о чем сексуальном, что может произойти между ним и Себастианом. Проблемой, которую тут же видит Курт - помимо того, что они это они, - является то, что он понятия не имеет, что петь, и очевидно, что Себастиан тоже не знает. У Курта нет недостатка в репертуаре, просто большинство песен, которые он знает – черт, в принципе большинство песен написаны о любви, так что просто нет. Тишина и чужие взгляды начинают действовать на нервы, если честно. И почему Курту не нравятся оскорбительные песни? Он ведь может исполнить какой-нибудь вдохновляющий бродвейский номер – у него в рукаве полно подобных козырей. Впрочем... На лице Курта расплывается широкая ухмылка, пока он встает, и Себастиан выглядит слегка испуганным. Хорошо. Потому что это будет великолепно, и Курт гениален и заслуживает всевозможных наград за то, что нашел идеальную песню и все же не отступился от Бродвея. - Anything you can do, - пропевает он, становясь перед Себастианом и самодовольно глядя на него, - …I can do better. В глазах Себастиана вспыхивают насмешка и, слава Богу, узнавание. - Ha! - практически рявкает он, тоже поднимаясь на ноги и скрещивая руки на груди, и смотрит на Курта сверху вниз, пользуясь тем, что он выше на несколько дюймов. - I can do anything better than you, - Курт взмахивает рукой и поворачивается к сцене, потому что он лучше Себастиана и это даже не обсуждается. Тот, кажется, не согласен, потому что Курт не проходит и полпути к сцене, лавируя между ухмыляющимися и смеющимися зрителями, когда его останавливает голос Себастиана: - No, you can’t. Курт поворачивается; он не вживается в роль, ему просто не нравится, что какой-то ехидный сурикат вызывает его на своеобразную дуэль так спокойно. - Yes, I can, - отзывается он, и они приближаются друг к другу, начиная больше выкрикивать, нежели пропевать строчки. - No, you can't. - Yes, I can. - No, you can't. - Yes, I can, yes I can! Себастиан пристально смотрит на него, и Курт не разрывает зрительный контакт, и они отворачиваются одновременно, когда Соловьи начинают подпевать в такт, а Ник – перебирать струны гитары Пака. Кажется, во время этой короткой паузы Себастиан собирается, потому что он ухмыляется Курту, делая шаг назад – и когда они оказались так близко? – и обходя его, из-за чего сцена забывается и борьба продолжается в комнате. - Anything you can be, I can be greater. Sooner or later, I'm greater than you. Он идет по подвалу, словно весь дом принадлежит ему, провожаемый взглядами сидящих на полу, и Курт не позволит ему переиграть себя. - No, you’re not! - бросает он с ноткой недоверия в голосе, следуя за Себастианом и нарушая его личное пространство, чтобы они могли продолжить словесную борьбу. - Yes, I am. - No, you're not! - Yes, I am! - No, you're NOT! - Yes, I am, yes I am! Себастиан отворачивается от Курта, с которым почти столкнулся носами, и с превосходством смотрит на зрителей, и Курту остается лишь сделать то же самое, потому что это работа Курта Хаммела – устраивать шоу, и черт его подери, если он позволит Себастиану затмить себя. - I can shoot a partridge with a single cartridge. - I can get a sparrow with a bow and arrow. - I can live on bread and cheese. - And only on that? - с подозрением спрашивает Курт, скрещивая руки на груди и вновь поворачиваясь к Себастиану. - You bet! - откликается Себастиан, хвастливо задирая нос. Это выглядит немного наигранно, потому что он знает, что подставляется и ничего не может сделать. - So can a rat! - победительно заканчивает куплет Курт, и Соловьи и Новые Направления разражаются пьяным смехом, пока Себастиан очевидно скрипит зубами. - Any note you can reach, I can go higher, - быстро продолжает Себастиан, и несмотря на то, что он знает, что это наглая ложь, издевательски улыбается, словно это Курту не повезло с «девчачьим» голосом. - I can sing anything higher than you. - No, you can't. - Yes, I can. - No, you can't. - Yes, I can. Они поют все выше и выше, и их голоса превосходят друг друга до последнего, пока Себастиан не сдается и Курт с триумфом не берет ноту «фа» в заключительном Yes, I can!, вытягивая ее и наслаждаясь аплодисментами, пока Себастиан иронично качает головой. Соловьи и Ник продолжают подпевать и подыгрывать, а они продолжают двигаться по комнате, чувствуя легкое головокружение от адреналина, вызванного выступлением или скорее тем, что это они выступают вместе (или друг против друга), сравнивая и испытывая друг друга каждой нотой, каждым шагом, каждым взглядом. - Anything you can buy I can buy cheaper. - I can buy anything Cheaper than you. - Fifty cents? - начинает новую битву Себастиан, ухмыляясь и идя назад, пока Курт движется к нему. - Forty cents! - Thirty cents? - Twenty cents! - No, you can't! Наконец Курт достигает Себастиана и начинает идти медленнее, задевая его плечо, чтобы хоть как-то стереть эту отвратительную самодовольную ухмылку с чужого лица, и практически шипя ему в лицо: - Yes, I can, yes I can! Курт стоит, прижимаясь грудью к плечу Себастиана, и чувствует, как они оба дышат слишком быстро и как воздух буквально звенит от напряжения, создаваемого их взглядами. Почему-то Курту становится жарко. Наверное, только от выступления. - Anything you can say, I can say softer. Себастиан начинает следующий куплет чуть раньше, чем положено, словно стремясь избавить их от напряженной атмосферы, в которой они оказались. Впрочем, он не отодвигается и смотрит на Курта, который до сих пор слишком близко, и его голос смягчается лишь совсем чуть-чуть; Курт не знает, чего добивается Себастиан, но не собирается сдаваться. - I can say anything softer than you, - поет он, слегка улыбаясь. - No, you can’t, - заявляет Себастиан, снисходительно смотря на него. - Yes, I can, - тихо шепчет Курт, и ответом на игривые искорки в его глазах служит ухмылка Себастиана, словно говорящая: “Ну, как скажешь". Им приходится наклониться еще ближе друг к другу, и они поют все тише, пока звуки не превращаются в волны в воздухе, которые не были бы слышны, если бы расстояние между их лицами не было настолько маленьким. Их взгляды прикованы друг к другу, но в них нет ничего угрожающего – по крайней мере, нет той угрозы, с которой Себастиан раньше смотрел на Курта. В глазах Смайта сверкает что-то, что-то новое или просто спрятанное до нужного времени, и зеленый водоворот затягивает Курта, гипнотизируя, но уже не задевая. Они спорят так, будто их слова превратились в ласки, и Курту приходится напоминать себе, что перед ним все еще Себастиан Смайт и они абсолютно точно не флиртуют. Улыбки и шепот являются частью шоу, точно так же, как и взгляд Себастиана, опустившийся к губам Курта… ... И на этом достаточно. Это ни к чему не приведет. - Yes, I can, yes I can! - Курт начинает тихо, но потом его голос становится все громче, успешно нарушая странную атмосферу, что воцарилась вокруг них буквально на полминуты, но показалась маленькой вечностью. Себастиан знающе ухмыляется - этот раунд бесспорно за ним, и он показывает это, пропевая свои строчки перед зрителями в своей обычной самоуверенной и самодовольной манере - нет, это совсем не прекрасно - просто надменно. - I can drink my liquor Faster than a flicker. - I can drink it quicker And get even sicker! - I can open any safe. - Without bein' caught? - Sure. - That's what I thought- you crook! Подвал заполняется смехом, и Себастиан охотно ухмыляется, потому что песня подходит идеально, а Курт доволен, что никто не решает напомнить Смайту о его некоторых нечестивых поступках, потому что это все бы испортило. - Any note you can hold, I can hold longer, - бросает следующий вызов Себастиан, хватая его за плечо, как только Курт собирается отойти, и, извините, но это уже личное. - I can hold any note longer than you, - рявкает Курт, и в его голосе отчетливо слышится злость. Он поворачивается, сбрасывая руку Себастиана со своего плеча и презрительно смотря на него. - No, you can't. - Yes, I can. Они перебрасываются словами, которые становятся все громче и яростней, и никто не собирается замолкать, потому что здесь результат не предопределен и зависит только от них. Наконец они начинают петь в унисон, и can’t Себастиана переплетается с I Курта, пока их голоса идеально контрастируют, словно они хотят уничтожить или возвысить друг друга… Кажется, где-то здесь кроется метафора, но Курт слишком занят, стараясь переглядеть Себастиана и вытянуть долгую ноту, чтобы задумываться об этом. В легких Себастиана постепенно заканчивается воздух. Курт слышит это в его прерывающемся голосе, видит в слегка помутневшем взгляде, но только когда Себастиан наконец замолкает, он позволяет себе улыбнуться, слыша только свой высокий голос, звенящий в воздухе. Он поет до тех пор, пока больше не может дышать - просто потому что, - и поворачивается к зрителям, медленно поднимая руки вверх как в тот раз, когда он спел Le Jazz Hot. Первые хлопки раздаются еще до того, как Курт заканчивает тянуть I, а когда он уже готов упасть на пол от недостатка кислорода, практически хрипя последнее can, комната словно взрывается от аплодисментов. Курту кажется, что он стоит на бродвейской сцене и эта перепалка что-то делает с ним, потому что его сердце яростно бьется о грудную клетку и адреналин стучит в висках. - Yes, you can! - соглашается Себастиан, все еще тяжело дыша, однако, к удивлению Курта, он не выглядит обозленным – в его глазах искрится веселье и, может, даже уважение. Он выглядит так, словно наслаждается каждой минутой, и Курт не может не заметить, что тому это к лицу. Очень к лицу. У него на щеках легкий румянец от постоянной беготни по подвалу, и это… совсем не привлекательно, нет. - Anything you can wear, - насмешливо смотря на Себастиана, продолжает Курт, - I can wear better. In what you wear I'd look better than you. - In my coat? - In your vest! - In my shoes? - In your hat! - No, you can't! - Yes, I can, yes I can! Каким-то образом, где-то между оскорблениями посредством песни и беспрестанными вторжениями в личное пространство, их своеобразное общение из злобного превратилось в… пожалуй, игривое. Курт не знает, как по-другому определить огоньки, сверкающие в глазах Себастиана, и его собственные губы невольно растягиваются в ухмылке. - Anything you can say, I can say faster, - заявляет Себастиан, вновь быстро сокращая расстояние между ними, зная, что произойдет дальше. - I can say anything faster than you, - Курт тоже делает шаг вперед, и они начинают говорить все быстрее и быстрее, пока слова не превращаются в неразличимый поток, а их носы не сталкиваются и лбы не упираются друг в друга. Глаза Себастиана (или его губы) еще никогда не были так близко, а Курт выпил слишком мало, чтобы так сильно покраснеть, поэтому, пожалуй, им стоит остановиться прямо сейчас. К счастью, они так и делают, и Себастиан начинает следующий куплет, впрочем, легкая ухмылка на его губах сообщает, что он замечает, какой эффект их борьба оказывает на Курта, и тот в данный момент очень сильно ненавидит свою бледную кожу. - I can jump a hurdle. Кто-то из Соловьев возмущенно вскрикивает, когда Себастиан перепрыгивает через него, опираясь на его плечи. Курт от смеха едва не забывает следующую строчку. - I can wear a girdle. И это правда. Приподнятая бровь Себастиана означает, что тот либо осуждает Курта, либо… Хаммел не хочет думать о других мыслях, которые слово «корсет» может вызвать в голове повернутого на сексе Себастиана. - I can knit a sweater. - I can fill it better! - I can do most anything! - Can you bake a pie? - Oh yes, - кивает Себастиан, однако эта импровизация совсем не к месту. - Well, so can I, - отвечает Курт, горделиво задирая нос, потому что его пирог явно будет лучше, спасибо большое. Себастиан закатывает глаза. - Anything you can sing, - продолжает он, - I can sing sweeter. - I can sing anything sweeter than you, - Курт немного возмущен, потому что серьезно? Себастиан и «нежно» несовместимы еще больше, чем Рейчел Берри и стильная одежда. Однако Себастиан лишь хитро улыбается. Курту немного страшно. - No, you can’t, - медленно поет Себастиан, и его голос чуть ниже обычного, и внезапно он берет Курта за руку, кладя ладонь ему на пояс по всем правилам, и его лицо по-прежнему так близко, и они танцуют. Челюсть Курта отвисает. Он в таком шоке, что не замечает, как Себастиан смотрит на его раскрытые губы. Потому что он танцует вальс с Себастианом Смайтом. Который хитро на него смотрит и ведет в идеальном танце безо всяких усилий, подстраиваясь под мелодию, известную лишь ему одному, потому что Соловьи давно перестали подпевать, а остальные зрители либо смеются, либо молча смотрят на них. В зависимости от уровня алкоголя в крови. Курт этого не замечает, он слишком занят, приходя в себя от неожиданного поворота событий. - Yes, I can, - с трудом вспоминает он следующую строчку, и, если он задыхается чуть больше, чем ему хотелось бы, это не его вина. Кто разрешил Себастиану быть таким прекрасным танцором? Они продолжают танцевать в углу подвала, где нет чужих ног, о которые можно споткнуться, стараясь перебороть друг друга нежными словами из песни, и только сейчас это осознание, которое крутилось где-то в уголке разума Курта, наконец приходит к нему. Может, оно пришло гораздо раньше, но осмыслить его было бы слишком большим ударом по его самолюбию. Себастиан Смайт сексуален. Не то чтобы Себастиан раньше казался ему страшным – Курт не думал так даже тогда, когда большая часть его разума хотела вырвать Себастиану глаза, потому что тот пытался увести его парня. Однако тогда все качества Смайта казались плохими из-за его влечения к Блейну, так что Курт не думал о его привлекательности, а если точнее, старался убрать все мысли об этом как можно дальше. Сейчас же им не за кого соревноваться, их торсы практически соприкасаются, пока они неспешно танцуют по кругу, и Себастиан продолжает смотреть на Курта, и даже воздух, кажется, не движется, а напряжение можно разрезать ножом… Отрицать это уже нельзя. Курт считает Себастиана привлекательным, и ему это совсем не нравится. Курту становится немного спокойнее, когда по лицу Себастиана он видит, что на того танец тоже оказывает определенное влияние, но прежде чем он успевает понять почему, песня начинает подходить к концу. Агрессия смешивается с нежностью, потому что ни один из них не собирается сдаваться, и сейчас уже не понять, где игра и где настоящая ярость. - No, you can’t, - выдает Себастиан сквозь сжатые зубы. - Yes, I can, - широко и фальшиво улыбается Курт. - No, you can’t, can’t, can’t! - Себастиан повышает голос и толкает Курта назад, из-за чего тот делает шаг с каждым can’t, пока не врезается спиной в стену. Себастиан наклоняется над ним, по-прежнему крепко держа за руку. На какое-то мгновение в комнате становится тихо, а Курт пытается осознать то, что Себастиан прижал его к чертовой стене. А если забыть, что это Себастиан, то сексуальный парень прижимает его к стене, тяжело дыша прямо ему в лицо, и прошло уже некоторое время с тех пор, как Курт делал что-то подобное, так что, может, именно поэтому ему в голову приходят всякие неприличные вещи. Впрочем, борьба до сих пор идет, и даже тело Себастиана, прижимающееся к нему, не заставит его забыть об этом. - Yes, I can, can, can! - Он безуспешно пытается вырваться, и Себастиан победно улыбается до тех пор, пока Курт не наступает ему на ногу. Они еще раз пропевают последние строчки, громко и напряженно, вытягивая финальные ноты в последней попытке доказать свое превосходство, и все заканчивается. Или нет, потому что они оба все еще здесь, все еще близко, их дыхания смешиваются, лбы соприкасаются, и разве глаза Себастиана всегда были такими темными? Мгновения кажутся часами, а когда Себастиан вновь опускает взгляд на – Курт уверен – его губы, то крепче сжимает пальцы на его запястье. Это не должно быть так горячо – они оказались в этой ситуации из-за дурацкой бутылочки и слишком большого количества алкоголя, но это горячо, и когда Себастиан, не отрывая взгляда от губ Курта, наклоняется к нему, совсем чуть-чуть, Курт закрывает глаза. Сейчас он хочет этого, хочет поцелуя и чего-то большего, поэтому он приоткрывает рот и ждет, ждет, ждет… - Браво! – вскрикивает кто-то, и подвал заполняется аплодисментами и восторженными криками, а Курт на полном серьезе хочет убить кого-нибудь. Разве они не почувствовали, разве не увидели? Но также он благодарен, потому Себастиан тут же отстраняется, и Курт наконец-то может нормально думать. Они стоят рядом еще несколько секунд, и Себастиан смотрит на него, словно ожидая чего-то, пока Курт не отворачивается, чтобы поклониться зрителям, не желая даже думать о том, что этот взгляд может означать. Он отходит, пытаясь разобраться со всеми мыслями в голове, и не смотрит на Себастиана и секундой дольше. - Что, черт возьми, только что произошло? – интересуется Мерседес, одна из наиболее трезвых девушек, как только Курт садится рядом с ней. - Понятия не имею, - отвечает Курт. – Ни малейшего. *** Следующие полчаса Курт безуспешно пытается позабыть о присутствии Себастиана, и хорошо, может, четвертый стакан был плохой идеей, но он все еще помнит, как чувствуется дыхание Смайта, и так просто не пойдет. Он пытается наслаждаться продолжающейся игрой, где Пак заставляет какого-то Соловья-первокурсника чувствовать себя очень неловко, он пытается, но. Но Себастиан смотрит на него в упор. Опять. Или все еще? Так или иначе, это начинает серьезно действовать Курту на нервы, а это пугает его до чертиков. Он поворачивает голову в сторону Себастиана, встречаясь с ним взглядом и вопросительно приподнимая бровь. Уголки губ Себастиана чуть приподнимаются, но он продолжает сидеть неподвижно. Засранец. Курт отворачивается, но перед этим по-детски высовывает язык, и да, это очень глупо, но он винит в этом четвертый стакан и упорно игнорирует низкий (и совсем не сексуальный) смех, доносящийся со стороны Смайта. Каждый волосок на теле Курта стоит дыбом во время выступления Мерседес – хотя, может, это из-за того, что он использовал ее как щит, пока они сидели рядом, ну и что - и он отказывается признавать, что его щеки горят и что ему жарко не только из-за температуры в комнате. Он больше не смотрит на Себастиана. Впрочем, он раздражается все сильнее с каждой минутой. Кем этот сурикат себя возомнил? Смотрит на Курта так, словно он кусок мяса на тарелке? Он думает, что это забавно – действовать на нервы, сводить с ума? Курт не хочет думать о других причинах, которыми может руководствоваться Себастиан. Он чувствует себя открытым, голым под его взглядом; интересно, это считается за сексуальную агрессию и как скоро Себастиан попадет за решетку за это? Прошло всего пятнадцать минут, а Курт уже чувствует, что зеленые глаза прожигают в нем дыру на протяжении всего вечера, и ему приходит в голову, как избавиться от этого нервного напряжения. Когда Хаммелов унижают, они отвечают тем же. И прекрасная возможность предоставляется во время следующего раунда. Тина, с которой ему выпало петь, выглядит слегка напуганной, когда Курт, загадочно сверкая глазами, вытягивает ее и Бриттани из круга, но Хаммел решает, что после стольких лет в хоре у нее должна была выработаться какая-то ментальная защита от безумных товарищей. С ней все будет в порядке. Когда они втроем забираются на сцену, многие недоуменно переглядываются, потому что ну, дуэты, но Курт смотрит только на Себастиана, который до сих пор не сводит с него взгляда, с интересом наклонив голову. Пусть пялится, думает Курт, поднимая голову и ухмыляясь ему. Смотри сколько хочешь, Крейгслист, я не позволю тебе запугать меня. Он кивает Тине и Бриттани, которые подтверждают, что готовы, и шоу начинается. All the single ladies, all the single ladies All the single ladies, all the single ladies Те, кто знают о небольшом выступлении Курта в его доме два года назад, одобрительно кричат и смеются. Остальные – в основном, Соловьи – кажется, пытаются изобразить косяк задыхающихся рыб, выброшенных на берег, и Курт бы оценил это зрелище с большим удовольствием, если бы не тряс задницей, наблюдая за тем, как глаза Себастиана становятся размером с чайные блюдца. Это очень приятно – видеть, как уверенный в себе и собранный Соловей теряет всю свою невозмутимость из-за того, что делает Курт. Покачивая бедрами во время припева, Курт снова ловит взгляд Себастиана, который неловко ерзает на месте и шумно сглатывает. Пожалуй, сейчас Курт понимает, что означал его взгляд, особенно если учесть, что они говорят о Себастиане; может, Курт и не привык быть желаемым, но он не слепой. И сейчас же он должен признать, что выбрал эту песню не только для того, чтобы показать, что его не трогает чужой взгляд (что на самом деле не так), но и для того, чтобы убедиться, что может влиять на Себастиана так же сильно, как и тот на него. Курт дразнится и знает это. Это чувствуется чертовски прекрасно. Он гадает о том, понимает ли это Себастиан, знает ли он, что это все только для него, раздражен ли он, что Курт раскусил его, или просто доволен тем, что спровоцировал Курта на такое. Скорее всего, и то, и другое, потому что его губы превратились в тонкую полоску и он смотрит на Курта, практически не моргая. Курт признается себе, что получает огромное удовольствие, покачивая бедрами и наблюдая за тем, как руки Себастиана сжимаются в кулаки, буквально бросая все свои неуверенности в лицо парню, который оскорблял его из-за мнимой женственности. Но на этом все – это не соблазнение, не флирт, просто самодовольное «иди к черту» и доказательство того, что Курт может быть сексуальным, если захочет. Так что когда песня заканчивается и когда Курт с девушками кланяются хлопающим зрителям (многие из которых довольно ухмыляются и смотрят на Тину с Бриттани, но Курту все равно), спускаются со сцены и садятся на свои места, Курт больше ни секунды не смотрит на Себастиана. Он все еще чувствует, как тот прожигает взглядом дыру в его затылке, но это его больше не беспокоит. Он доказал все, что хотел. *** Время не стоит на месте, люди пьянеют все сильнее и сильнее, так что вечеринка постепенно выходит из-под всякого контроля. Бутылочка и игра уже давно позабыты, так что сейчас все либо поют пьяные версии последних хитов, танцуют под те же самые хиты, целуются в углах, не особо скрываясь, либо, если в их венах крови больше, чем алкоголя, просто сидят и смотрят на происходящее безобразие. - Боже, - стонет Шугар, падая на диван рядом с Куртом, - здесь та-а-а-а-к жарко. – Курт не может не согласиться. - Точно, я бы не отказалась от мороженого, - отвечает Рейчел. - У тебя есть мороженое?! – вскрикивает кто-то, и вскоре в подвале не остается ни души, зато Курт слышит, как его друзья бегают по кухне наверху, как очень громкое и дикое стадо слонов. Он сам решает остаться на месте, потому что его не привлекает возможность толкаться в толпе пьяных подростков с мороженым в дрожащих руках. Ему нравится чистая одежда, спасибо большое. Тем не менее, в подвале действительно жарко, так что когда все успокоились и переместились обратно вниз, он решает, что может побаловать себя и поднимается на пустую кухню, надеясь, что мороженое еще осталось. Его надежды не оправдываются, однако в морозилке есть кубики льда. Сойдет. Курт делает первый глоток из стакана с ледяной водой, когда слышит, как кто-то еще заходит на кухню. Похоже, не он один догадался переждать, так что, повернувшись, он оказывается лицом к лицу с раскрасневшимся от жары Себастианом. Он едва не закатывает глаза, потому что ну конечно, это должен был быть Себастиан, но решает пока не обращать на него внимания. К счастью, Себастиан решает делать то же самое и просто подходит к холодильнику, открывая его и недовольно ворча, заметив, что мороженого нет, а затем доставая целый пакет льда и закрывая дверцу. Курт всего секунду успевает подумать о том, что Смайт будет делать со всем пакетом, когда тот прижимает его к шее и его облегченный вздох разносится по кухне. Капли воды стекают по его кадыку, исчезая под футболкой, и Курт просто не может перестать смотреть. Глаза Себастиана закрыты, а рот все еще приоткрыт. Он перемещает пакет со льдом сначала на одну щеку, затем на другую, прежде чем опустить его обратно на шею, и Курт не должен думать о том, что случится, если он соберет каждую капельку своим языком, но боже, он думает. Пожалуй, ему нужно будет моргнуть в скором времени или просто перестать пялиться, пока его не заметили, но уже поздно. - Что? – спрашивает Себастиан, ухмыляясь уголком рта и наблюдая за Куртом из-под полуприкрытых век. Курт выдыхает и наконец переводит взгляд на свой стакан. - Ничего. В глазах Себастиана зажигаются нехорошие искорки. Он делает шаг вперед, уже без стеснения разглядывая Курта. - Ты уверен? – еще раз спрашивает он, подходя все ближе. – Выглядишь так, словно тебе… жарко? Между ними сейчас меньше метра, и Курт бы пожаловался на нарушение личного пространства, да только он совсем, совсем ничего не имеет против. Тяжелый взгляд Себастиана приковывает к месту, и его тянет прикоснуться к нему, словно магнитом, и это чувство растет с каждым новым шагом, так что противостоять ему становится невозможно. Себастиан и не пытается. - Ну, я… - начинает Курт, стараясь говорить спокойно, но Себастиан делает еще один шаг вперед, ломая тот барьер, что разделял их друг от друга на протяжении всего вечера, и аккуратно прижимает пакет льда к щеке Курта. - …да, - заканчивает шепотом Курт, и по его спине пробегают мурашки – из-за внезапного холода и, возможно, чего-то еще. Чего-то, что способно за секунду растопить весь лед, что держит Себастиан. Он близко, очень-очень близко, зачарованный каплями воды, стекающими по щекам и шее Курта. Кажется, время вокруг них остановилось, и даже если оно не стоит на месте, они этого не замечают. Сердце Курта бьется о ребра, как испуганная птичка о прутья клетки, словно ожидая чего-то, чего угодно, что поможет снять то напряжение, что построилось после их дуэта или даже до этого. Себастиан судорожно вдыхает, и Курт видит, как чужой взгляд останавливается на его губах. - Мы оба знаем, почему. И они целуются, пока тишину разрывает только звук упавшего на пол пакета со льдом и звон стакана, приземлившегося на кафель. Курт ни за что в жизни не вспомнит, что наклонился первым, но это не имеет значения. Сейчас ничего не имеет значения, кроме губ Себастиана, прижимающихся к ледяным губам Курта, и его пальцев на подбородке. Курт хватается за футболку Себастиана, притягивая его ближе, пока тому не приходится положить руки ему на бедра, прижимая его к себе, но никто из них ничего не имеет против. Себастиан проводит языком по нижней губе Курта, и тот открывает рот практически инстинктивно, чтобы позволить им молча продолжить ту борьбу, которую они не смогли закончить словами. Стон разносится по кухне, и только когда Курт чувствует ухмылку Себастиана, то понимает, что его издал он сам. Он даже не может стыдиться этого, не когда пальцы Себастиана впиваются ему в бедра, не когда они потираются друг о друга, не скрывая ставшего общим безрассудства. Курт не думал, что сможет посчитать это сексуальным – он не думал о том, что подобное вообще когда-нибудь может произойти, но сейчас Себастиан прижимает его к кухонному столу и целует так, словно хочет вылизать весь вкус у него изо рта, опуская одну руку ему на задницу и сжимая ее, и Курт просто не может не хотеть находиться там, где он есть. Себастиан отстраняется только для того, чтобы провести языком по мокрой дорожке, оставшейся от растаявшего льда на шее Курта, задерживаясь около пульсирующей вены, и Курт не может не простонать, впиваясь ногтями в плечи Себастиана. - Ха, - самодовольно хмыкает Смайт, поднимая голову, чтобы взглянуть Курту в глаза, и сжимая его задницу еще раз, - уже стонешь, Хаммел? - Заткнись, - шипит Курт и просовывает колено между ног Себастиана, потираясь им об его член и ухмыляясь, когда Смайт стонет и роняет голову ему на плечо. - Ты сучка, Курт, - тихо смеется Себастиан, но в его голосе нет злобы, и он слегка прикусывает кожу на шее Курта. – Мне это нравится. Может, лишнее убеждение в том, что Себастиан хочет его на самом низшем, физическом уровне, а не пытается унизить каким-то запутанным и странным способом, заставляет Курта притянуть его за волосы для еще одного поцелуя, где больше зубов, чем языка, и прошептать, едва отстранившись: - Пойдем в другое место. Вблизи ухмылка Себастиана раздражает еще сильнее. - Пойдем, - предлагает он голосом, на октаву ниже обычного, и тянет Курта из кухни, словно только и ждал от него этих слов. Они, спотыкаясь, быстро поднимаются по лестнице, и Себастиан затаскивает их в первую же комнату, тратя буквально две секунды на то, чтобы захлопнуть дверь и запереть ее, прежде чем прижать к ней Курта и еще раз поцеловать. Если Курту казалось, что они яростно целовались на кухне, то это было просто чмоком в щеку по сравнению с тем, что они делают сейчас. Себастиан буквально трахает его языком, исследуя его рот так, словно он пытается запомнить каждый миллиметр, покусывая, вылизывая и посасывая, пока Курт просто старается не сползти по деревянной двери вниз, потому что ноги уже отказываются его держать. Ткань джинсов Курта натягивается сильнее обычного, когда Себастиан дергает бедрами в сторону его паха, отчего вены острыми иголочками пронзает удовольствие. Себастиан проглатывает его стон, но уже не ухмыляется в ответ – он слишком занят, расстегивая пуговицы на рубашке Курта и одновременно пытаясь высосать весь кислород из его легких. В конце концов Себастиан стягивает рубашку с плеч Курта, проводя по его рукам ладонями, прежде чем стянуть собственную футболку через голову. Целую секунду они смотрят друг на друга, полуголые и очень, очень возбужденные, пока тишину в комнате нарушает только их тяжелое дыхание. Курт знает, что это его последний шанс отступиться, потому что как только они позволят рукам опуститься ниже, ни один из них не будет способен остановиться. - Ты не так плохо выглядишь под своими тряпками, принцесса, - хмыкает Себастиан и кладет руку ему на талию, словно задавая безмолвный вопрос. Возможно, глупо хотеть этого, глупо связываться с Себастианом всего через месяц после разрыва со своим первым парнем. Возможно, Курт пожалеет об этом завтра, когда из его крови исчезнут алкоголь и адреналин, а утро прольет свет на события сегодняшнего вечера. Но Себастиан смотрит на Курта так, словно он единственное, что имеет значение, прикасается к нему так, словно он никогда не будет достаточно близко, пока их тела не сольются в экстазе, и, возможно, это именно то, что Курту сейчас нужно. И ради этого он готов проснуться завтра с головной болью и чувством неловкости. - Полагаю, на тебя тоже приятно смотреть, - прохладно – ну, так прохладно, как только может, пока Себастиан пожирает его голодным взглядом, - отвечает Курт, обнимая его за шею и приподнимая бровь, словно говоря Ну и чего же ты ждешь? Себастиан понимает подсказку и опускает руку на поясницу Курта, притягивая его для поцелуя и начиная вслепую двигаться в сторону кровати. Когда из-за общей спешки Курт ударяется об нее коленями, то падает на подушки гораздо менее грациозно, чем ему хотелось бы, но Себастиана это не волнует, потому что он падает следом. Они оба путаются в своих и чужих конечностях, пока голова Курта не оказывается на подушках прямо возле изголовья, а Себастиан не располагает руки по обеим сторонам его тела, опираясь на них. Только Себастиан наклоняется, чтобы поцеловать его еще раз, Курт замечает знакомые подушки рядом со своим раскрасневшимся лицом. - О Боже. Это спальня Рейчел! Себастиан, который находится буквально в дюйме от лица Курта, смотрит на него с неверием и словно хочет спросить: «Ты серьезно?». - Она в какой-то степени мой друг! Она меня вечность за это ненавидеть будет. Себастиан продолжает смотреть на него, но в этот раз еще и толкается бедрами вперед. Ох. …К черту. Курт потом что-нибудь придумает. Он приподнимается на локтях и чувствует, как Себастиан одобрительно хмыкает ему в губы, и да, это того стоит. А когда Себастиан расстегивает пуговицу на его джинсах, тянет вниз молнию и просовывает руку за пояс штанов, все заботы улетают из головы. - Черт, Курт, - выдыхает он, когда Курт тихо стонет, потому что ладонь на его члене не приносит ему желанного облегчения. - Я знал, что тебе понравится, Крейгслист, - шипит Курт и закусывает губу, чтобы не застонать еще раз, когда Себастиан проводит ладонью по его боксерам. - Несложно было догадаться, принцесса, - ухмыляется Себастиан. Он слегка хмурится и свободной рукой проводит по нижней губе Курта, чтобы тот не закусывал ее. – Нет, не делай так. Я хочу тебя слышать. Курт не может не покраснеть. - Они услышат. - Музыка слишком громкая. А теперь заткнись и не жалуйся. - Мне казалось, я не должен молчать? - Не умничай, задница. Курт ухмыляется и дергает бедрами. - У меня прекрасная задница. Себастиан хмыкает, стягивая с него джинсы полностью, и задумчиво проводит рукой по крепким мышцам, словно не зная ответа. - Похоже, здесь ты прав. - Я всегда прав. - Ой, не беги впере- ох… Курту надоедает слушать саркастические замечания, поэтому он садится, затыкая его поцелуем и проводя руками по загорелой груди, как хотел сделать с тех пор, как футболка Себастиана оказалась на полу. Его ладони скользят все ниже, задерживаясь возле молнии на джинсах Себастиана, пока тот не прикусывает его губу в нетерпении. Курт тихо фыркает, но решает больше не тянуть – не потому, что ему не нравится дразниться, а потому, что он не уверен, что может ждать. Как только вся одежда Себастиана оказывается на полу, они падают обратно на кровать, потираясь друг о друга и наслаждаясь тем, что между их членами больше нет ткани. - Презервативы? – выдыхает Курт, пока Себастиан целует и покусывает его шею. - Карман джинсов, - немного задыхаясь, отвечает тот, и Курт едва не скулит, когда тепло тела Себастиана внезапно пропадает. - Черт, - шипит Смайт, вновь оказавшись над Куртом, но тот едва слышит его, любуясь румянцем на его щеках и шее. – Смазка. - Что? - Нет смазки. Курт хочет хихикнуть, потому что Себастиан дуется, как ребенок, но он не желает портить атмосферу, так как ему очень, очень нужно кончить, желательно сейчас. - Подожди-ка, - свесившись с кровати, он открывает нижний ящик в тумбочке Рейчел, слепо шаря среди книг, дисков и… вот оно. Он достает маленькую бутылочку в форме сердца, на которой написано «Лубрикант для Любовников», а Себастиан смотрит на него так, словно не верит, что он серьезно. - Я помог ей купить это, и меньшее, что она может сделать – поделиться со мной, - Курт пожимает плечами и в нетерпении машет бутылочкой перед носом у Себастиана. – Так мы делаем это или нет? - Ты невероятен, - качает головой Себастиан, но все же берет смазку. – Это самая гейская вещь, что я когда-либо держал в руках. - А мой член, значит, не в счет? – интересуется Курт и тут же закрывает себе рот рукой, потому что алкоголь, очевидно, заставляет его не только хотеть секса, но и забывать думать, перед тем как говорить. - Как я и сказал – невероятный, - Себастиан смеется громко и расслабленно, убирая руку со рта Курта и заменяя ее своими губами, и толкает его обратно на подушки. Курт позволяет себе забыться в поцелуе и зарыться пальцами в волосы Себастиана, как внезапно внутри него оказывается скользкий палец, не давая ему привыкнуть и сразу начиная двигаться вперед и назад. Курт вздрагивает и напрягается, потому что прошло довольно много времени с тех пор, как это происходило в последний раз. - Себастиан, - шепчет он, предупреждая, и кажется, будто он в первый раз произнес его имя за весь вечер. Может, так и есть, потому что Себастиан стонет и кусает его за плечо. - Боже, Курт, ты такой… Расслабься. Просто расслабься, - он проводит языком по тому месту, где остались следы его зубов, и продолжает растягивать Курта одним пальцем, и вскоре тот снова стонет под ним. Один палец превращается в два, когда Курт думает, что только привык к ритму, и ему кажется, что Себастиан просто хочет поставить его на уши. Впрочем, он не уверен, что хочет этого в каком-либо из смыслов. - Тихо, тихо, - успокаивает его Себастиан, когда Курт резко выдыхает и дергает бедрами, пытаясь хоть как-нибудь дотронуться до своего члена. Однако Себастиан крепко держит его за бедра и не двигается даже тогда, когда Курт дергает его за волосы, заставляя шипеть. – Сейчас, сейчас, еще один. - Ну так давай, - Курт почти злобно смотрит на Себастиана, и его даже не заботит чужая самодовольная усмешка. Ему жарко и, черт, просто нужно больше. - О, не волнуйся об этом. И тут же в Курта входит третий палец, быстро и резко, и теперь все три пальца двигаются внутри него, словно ища… - О Бо-о-о-же. Курт прогибается в спине, когда пальцы Себастиана задевают то место и горячая белая волна наслаждения накрывает его, заставляя едва ли не видеть чертовы звезды. - Вот так, принцесса, - выдыхает Себастиан, не отрывая взгляда от лица Курта, словно он в жизни не видел ничего интереснее. – Вот так, тебе это нравится? Хочешь, чтобы я тебя так трахнул? Хочешь, чтобы… - Прекрати монолог из плохого порно и сделай это еще раз. Себастиан выглядит обиженно, но Курту все равно. Впрочем, ему не должно быть все равно, потому что он не хочет сейчас иметь дело с уязвленным самолюбием Себастиана. - Не так быстро, принцесса, - бормочет Себастиан, проводя пальцами по простате Курта так, чтобы он чувствовал, но не получал никакого удовлетворения. – Скажи мне, чего ты хочешь, и ты это получишь. Они оба знают, чем все закончится, знали об этом еще до того, как достигли кровати, но это не мешает Себастиану получать от этого всевозможное удовольствие так долго, как только возможно. Ублюдок. - Иди в задницу, - выдыхает Курт, ерзая на кровати и пытаясь вырваться из сильных рук Себастиана. - Не думаю, что это случится, если ты продолжишь быть таким упрямым. Они смотрят друг на друга еще несколько долгих секунд, и у Курта перехватывает дыхание от каждого движения пальцев Себастиана, пока тот не ухмыляется и не наклоняется, чтобы прикусить кожу точно под ухом Курта. - Ах… черт! Я… я хочу этого, Боже, просто сделай это, я- ах! Мне так это нужно, пожалуйста. Последние слова он произносит шепотом, но Себастиан все равно слышит. - Хорошо, - шепчет он ему в шею, прежде чем вытащить из него пальцы и потянуться за презервативами. Он разрывает упаковку зубами – и почему Курт не удивлен? – раскатывая один презерватив по члену Курта, а другой по своему, а затем выливая смазку себе на ладонь. - Готов? – спрашивает Себастиан, кладя ноги Курта себе на плечи и устраиваясь поудобнее, но пока еще не входя в него. - Да, да, готов, давай уже. - Какой властный. - Заткнись. К счастью, Себастиан начинает двигаться. Опираясь на локти, он входит, и они оба стонут от этого чувства, от того, как узко и как много. Растяжение сложно выносить, но Себастиан продолжает двигаться вперед, пока его член не оказывается внутри целиком, и он тяжело дышит, потому что для него это так же чересчур, как и для Курта. - Черт, как узко, - стонет он, утыкаясь носом Курту в шею и обжигая дыханием его кожу. - Двигайся, - говорит Курт, как только перестает чувствовать себя так, словно его разрывает надвое, и впивается ему в спину ногтями, оставляя красные следы. Себастиан медленно начинает двигать бедрами, устанавливая спокойный ритм, из-за которого Курт задыхается. - Больше, - бессознательно стонет он, когда всего становится слишком много, а ощущение чужой кожи на своей заставляет его думать, что он вот-вот сгорит. - Курт, - шипит Себастиан сквозь сжатые зубы, прежде чем яростно поцеловать его, показывая, каких трудов ему стоит сдерживаться и не начать вколачивать его в матрас. Впрочем, Курт был бы совсем не против. - Ты можешь… двигаться быстрее, - вырывается у Курта, стоит им разорвать поцелуй ради глотка воздуха, и глаза смотрящего на него Себастиана настолько темные, что зеленая радужка видна только возле зрачков. - Ты уверен? - Боже, да, пожалуйста. Себастиан стонет и двигается быстрее, действительно начиная вбивать Курта в кровать, пока шлепки его бедер о задницу Хаммела заполняют комнату. - Так горячо, когда ты умоляешь, так горячо, черт, Курт… - Ах! Себастиан, больше, мне нужно, нужно… Курту даже не приходится заканчивать предложение, потому что Себастиан входит под таким углом, что его член каждый раз задевает простату Курта. Курт выгибается, его тело сотрясается и словно горит, пока он цепляется за спину Себастиана, приводя себя ближе и ближе к краю и нуждаясь в большем, потому что этого пока недостаточно… Затем Себастиан кладет руку на член Курта и быстро водит по нему, быстрее, чем это бы делал Курт, но это идеально. Перед его глазами все белеет, и с громким стоном, похожим на имя Себастиана, он кончает в презерватив, дрожа и сжимаясь вокруг члена Смайта, что доводит и того до края. - Черт, Курт, так хорошо, - выдыхает он, продолжая трахать его через свой оргазм и на секунду желая оказаться без презерватива, чтобы он мог заполнить эту задницу своей спермой и смотреть, как она вытекает. - Ох, Себастиан, чересчур… - морщится Курт, неподвижно лежа под все еще двигающимся Себастианом, иногда дергаясь и судорожно вдыхая в попытке отойти от одного из самых лучших оргазмов в своей жизни. Себастиан неохотно останавливается, убирая руку с его члена и опуская ноги со своих плеч обратно на матрас, прежде чем упасть на него сверху, уткнувшись лицом ему в шею. Курт раздраженно выдыхает, когда Себастиан падает на него, но в этом нет ничего плохого. Себастиан теплый и тихо дышит ему в шею, приходя в себя, и это… приятно. Они лежат так какое-то время, не желая говорить или двигаться, но скоро Курт начинает задыхаться от веса Смайта на нем и вспоминает о презервативах. - Ты собираешься двигаться в скором времени? – тихо интересуется он, шевеля ногой, чтобы дать понять, что хочет, чтобы Себастиан слез с него в ближайшем будущем. - Мммм… нет. - Себастиан. Тот вздыхает и слегка кусает Курта в шею. - Хорошо, хорошо. Он приподнимается на локтях и откатывается на другую сторону кровати, чтобы лечь на спину, при этом выходя из Курта, который из-за этого морщится. Да, завтра его походка будет очень странной. Курт медленно садится и снимает с себя презерватив, завязывая его и выбрасывая в ближайшую мусорную корзину. Он тыкает Себастиана в ребра, пока тот не делает то же самое, и они оба вновь ложатся на кровать, молча смотря в потолок. Через какое-то время Курту это надоедает. Себастиан, может, и привык ко всему тому, что происходит после секса, но Курт нет. - Итак… - начинает он, поворачиваясь лицом к Себастиану. – Что теперь? Себастиан закатывает глаза. - Что «что теперь»? – передразнивает он его, встречаясь с ним взглядом и улыбаясь, как кот, которого накормили сливками. – Мы занялись замечательным сексом, потом, возможно, еще раз займемся, а затем уснем и проснемся утром с головной болью. Курт молча глядит на него, думая, может ли все действительно быть так просто. Может, для Себастиана все легко. Но для него? Может ли Курт, который лишь недавно клялся, что ничего не может быть сексуальнее прикосновений кончиков пальцев, справиться с этим? А если не сможет, то не слишком ли уже поздно об этом думать? В конце концов он решает, что находится не в том состоянии, в котором можно обсуждать собственные моральные принципы с сами собой. - Замечательный, говоришь? – переспрашивает он, поднимая бровь и чуть улыбаясь. - Ага. - … Я знаю, где Рейчел хранит презервативы. - Прекрасно. Когда Себастиан лукаво улыбается и притягивает Курта к себе, чтобы в очередной раз поцеловать в уже красные и опухшие губы, Курт думает, что сможет научиться терпеть этого парня. Впрочем, возможно, за него сейчас говорит алкоголь.