Ошейник для Лисицы 2

— Но на такие методы идут только тогда, когда терять уже нечего, Ренар, — напомнила мне Флёр, но в моей голове ураганом крутились мысли об открывшихся возможностях. Я месяц провёл без своей любимой и понимал, что не проживу ни дня больше, если не попытаюсь вернуть её к жизни. Тем более теперь, когда… — А разве мне есть что терять в своей жизни? — Клан. Своих друзей. Жизнь. Этот мир в конце концов. — А что мне этот мир? Раз он повернулся ко мне хвостом — я дам ему пинка, я и уверен, что друзья мне помогут! Флёр задорно улыбнулась, блеснув металлическим кончиком сапога в темноте. Её желание раздавать пинки проглядывалось как огромный чёрный волк в лисьей толпе. — Кажется, моя идея была поддержана… — предположил я. — Ну так что ты решил, Ренар? — А что я ещё могу решить, Флёр? Ты — мой лучший друг, и я могу на тебя положиться. — Друг, не друг… Какая разница, Ренар? — Такая, что это всё, чем я рискну в этом путешествии. Лисица снова кивнула и закрыла глаза. Её смирение тоже было довольно необычно. — Даже если я погибну, это ничего не будет значить… — Так зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, Флёр? — спросил я, намекая на то, что можно уже начать собираться. Но вдруг на столе рядом с креслом Флёр зазвенел маленький механический будильник. Его стрелки показали полночь. — Затем, что мы все решили. Немедленно лисица встала, и подошла к одной из многочисленных полок в хижине Хелен. С неё она взяла два набора разноцветных пробирок и кинула один мне. — Не знаю, смотрела ли Хелен будущее, но она это знала. Она приготовила это нам, два комплекта. Поможет нам в дороге. — Что здесь? — Поймав пробирки, я стал разглядывать надписи на них. Они были довольно лаконичны, но информативны: «ЯД», «ПРОТИВОЯДИЕ», «НЕВИДИМОСТЬ», «ПОЛЁТ» и ещё много других, около пятнадцати штук. Каждой можно было воспользоваться только один раз, это было ясно по порциям. — Там всё подписано. Кристаллик Хелен при тебе? — Да, вроде бы… — Я пощупал рваный карман жилетки и убедился, что драгоценность, несмотря на дырку в жилетке, всё ещё на месте. — Она попозже его заколдует немного по-другому. Может быть. В любом случае, Ренар, у тебя есть… пять часов на сборы. Советую провести их с толком, а не просто стоять на коленях перед могилой Эм, — довольно цинично бросила Флёр, а я недовольно фыркнул. Хотя в чём-то она была права. — Как мы туда дойдём-то, Флёр? — Пешком. Почти. Если нам очень и очень повезёт и дорогу, которую я знаю, до сих пор не завалило, то доберёмся туда за неделю-две. В противном случае — месяц. Мне брать с собой деньги? — спросила она меня, забирая ещё какие-то безделушки у Хелен. Я, естественно, отрицательно покачал головой и встал со своего насиженного места, рассовав по карманам пробирки. — Думаю, с ними у нас проблем не будет, а вот с то… Ренар, подожди, ты что… — Флёр уставилась на меня немного удивлённо. — Я что? — спросил я, разведя лапами. — Ты вырвал серьгу? — пояснила она, подходя ближе и трогая обрывок уха. — А, это… Да. Решил, что так будет попроще. — Что ж, я тебе ещё не говорила, что ты у нас умник, но сейчас ты очень сильно облегчил нам жизнь. — То есть? — ещё раз спросил я, не понимая, к чему она клонит. — Тебя же теперь никто не узнает. Без серьги-то ты и не Ренар! Ха-ха! — порадовалась Флёр, а я лишь пригорюнился. Вот так вот, без Эмерлины я и себя потерял… Наконец мы с Флёр вышли из сторожки. У выхода нас уже поджидала Хелен. Сухо кивнув нам, она чуть улыбнулась и зашла к себе — очевидно, досыпать то, что не доспала ночью. Я отправился пешком в свой замок, Флёр же поджидал её белый ездовой волк. Когда она умчалась вперёд меня, я, прокашлявшись от дорожной пыли, которую она подняла, подумал, что неплохо было бы взять этих волков с собой. До замка я дошёл уже ближе к утру, так как не бежал за Флёр коротким путём, а просто прошёл по длинной дороге от старой территории до новой. Утром, часов в пять, когда я дошёл до замка, меня приветствовали несколько удивлённых стражников, но, распознав во мне Ренара, пустили внутрь и сдали пост следующей паре. Охранники менялись у ворот замка регулярно и ни на секунду не оставляли свой пост. Он считался одним из самых важных в Клане — охранять покой главы и её друзей, — но далеко не самым престижным. Некоторые даже отказывались. В любом случае я долго не собирался — взял всего пару самых необходимых вещей в свой путь и ещё одну связку метательных ножей: предыдущую я удачно потратил, сражаясь с пиратами. Конечно, Флёр была права, когда говорила о том, что мне надо собираться, а не стоять у могилы жены, но я не мог не прийти к ней ещё раз, чтобы попрощаться. Обогнув, как обычно, замок, я зашёл на небольшой отгороженный невысоким кованым заборчиком участок, и снова взгляд мой упёрся в невысокий надгробный камень, который сделали в Клане специально для неё — как моя жена Эмерлина, конечно же, носила мою полную фамилию. — Здесь покоится Эмерлина Первая Конфонская… — тихо прочитал я и вдруг сам, неожиданно для себя, улыбнулся и сказал себе и земле, под которой лежала моя жена: — Я верну тебя, даже если мне придётся зубами грызть горы… Смело развернувшись, я уверенным шагом направился к сторожке Хелен. Времени было ещё много. Придя к клановому магу, я убедился, что пришёл гораздо раньше, чем договорились. Пошаркав немного лапой у порога волшебницы, я не решился постучать и решил было прогуляться, но лисица сама появилась за моей спиной. — На улице холодно. Ты заходи, у меня чай есть, горячий, — говорила она, совсем как обычная лисица, без всяких замашек, которые у неё обычно бывают, то есть почти человеческим языком, на котором разговаривал я. И по всем традициям я улыбнулся ей и поблагодарил: — Спасибо, Хелен, я с удовольствием. — И я полез в землянку. Как обычно, согнулся в два раза, пролез в низенькую дверку и спрыгнул на земляной пол. Хелен, конечно же, была уже там, не утруждая себя физическими упражнениями. — Располагайся. — Она кивнула на ту самую пару кресел и небольшую кровать у дальней стенки, а сама провела ладонью по воздуху, образуя столешницу и четыре ножки под ней. — Знаешь, Хелен, — начал я, усаживаясь в кресло, — всегда хотел узнать, почему ты живёшь здесь? — Здесь уютно, — объяснила она, извлекая из небытия уже горячий чайник, — никогда не любила чересчур просторные закрытые помещения, особенно те, в которых надо жить. По мне, лучше жить так, упираясь головой в потолок и с трудом разворачиваясь, чем в огромной комнате с высокими потолками и с огромными окнами. — Да ну? Довольно странное желание. Наверно, свойственно оно только магам, а? — Я наблюдал, как из воздуха появились чашки и заварка. — А чай настоящий? — на всякий случай спросил я. — Да, чай у меня всегда настоящий, я не делаю. Я знаю одно дикое место, где он растёт в изобилии, оттуда я его и тащу, — объяснила волшебница. — Дело не в магии, Ренар. Дело именно в любви к уюту. Мне здесь хорошо, как бы узко ни было. Не была бы я магом — всё равно жила бы так, просто тут бы было вообще не развернуться из-за всех вещей, которые я сюда натаскала бы. Волшебница уселась напротив меня, взяв в лапу чашку чая, который она только что заварила. Я тоже попытался это сделать, но обжёгся, как только дотронулся до чашки — ручкам на чашках я никогда не доверял, — и отдёрнул лапу, тряся ею. Хелен посмотрела на меня с небольшим удивлением и моргнула. — Теперь не горячий, — заверила она. — Знаешь, верни его в предыдущее состояние, а я лучше подожду, пока он остынет сам. — Как хочешь, — она завела глаза к потолку, и от чашки снова пошёл лёгкий пар. — Не так часто есть возможность попить чая с магом… — Ренар, как видишь, во мне нет ничего страшного. Мне триста с лишним лет, и я умею отличать врагов от друзей, так что ты можешь заходить ко мне сколько угодно. — Триста лет… Тяжело, наверно? — Нет. Если ты про отношения, то у меня их никогда не было, и хочется верить, что не будет. — Почему это? — я обнял чашку, грея лапы. — Ну… Несмотря на то, что живу я три сотни лет, я отношусь к очень редкому классу магов. — Она тряхнула роскошными волосами и посмотрела мне в глаза. — Обычно нас называют детьми. — Плохо колдуете? — Я скривил брови, вспоминая, как мастерски Хелен обращается со всеми самыми опасными артефактами. — Нет, скорее наоборот. Мы впитываем все знания как губка, можем творить почти всё что угодно. Но есть одна… особенность, которая связана не с магическими способностями, а как раз с личными отношениями. — Какая? — Что и говорить, мне стало безумно любопытно узнать секрет нашей клановой волшебницы. — Я никому не скажу! — пообещал я. — Конечно, не скажешь, — лисица улыбнулась, — ты знаешь такой интересный факт, что маги перестают стареть и остаются в возрасте, в котором открыли себе магические способности? — Оу… — удивлённо протянул я, глядя на неё. — Нет… — Хочешь посмотреть, как я выгляжу по-настоящему? — спросила она, помешивая пальцем чай. В этом было что-то детское, и как только я это понял и кивнул, то увидел, что на кресле передо мной сидит и задорно болтает лапками лисичка, совсем ещё маленькая — наверно, ей было меньше даже десяти лет. Я был недалёк от истины. — Мне шесть лет, — пояснила маленькая лисичка, — и порой я себя на эти шесть лет чувствую… А я лишь усмехнулся и полюбовался маленьким чудом. Сильнейшая волшебница, носящая исключительно самые откровенные наряды из тонкой кожи, на деле оказалась маленьким, невинным существом. — Хелен, если не секрет, сколько самцов у тебя было? — Неожиданно я похлопал по коленке, как когда-то делал это с Карлом и Лимой — и это сработало! Хелен сразу же перелезла через стол и уселась ко мне. Я снова почувствовал себя отцом. — По-настоящему — ни одного, — как-то гордо сказала маленькая лисичка, и всего за секунду она выросла, потяжелела, чуть не отдавив мне лапу, и вот на моей коленке сидит уже окрепшая красивая лиса в невероятно возбуждающем костюме. — А так… Очень много… Я по инерции гладил её бедро — так близко к ней я ещё ни разу не оказывался. Пока у меня была Эмерлина, я и думать не смел о других, но она же велела мне жить… А Хелен была невероятно красива, в своём фальшивом теле, наверное, даже красивее Флёр. Даже не в том дело, что у неё были ещё бо́льшие формы — они были скорее меньше, но с пропорциями маленькая лисичка подгадала на все сто — всё было идеально. Но перед глазами мелькнула старая картина: на своей яхте в лучах заходящего солнца стоит моя жена. Сзади Флёр и Арен, а я радуюсь… Я быстро оттолкнул Хелен с колен и решил быстро перевести тему разговора. — Знаешь, мне всегда было интересно, как работает магия… — начал я, а Хелен тут же подхватила: — Это интересно многим, и я вполне могу тебе рассказать. — А времени ещё много осталось? — Достаточно, — заверила меня Хелен и села передо мной. Столик между нами растворился, зато моя чашка осталась висеть в воздухе. Потрогав её лапой, я поднёс её к пасти и отпил пару глотков бодрящего напитка, приготовившись слушать. Лисица закинула лапу на лапу — жест, который был свойственен больше Флёр, но у волшебницы получался куда более изящно. — На самом деле всё просто, и много времени это не займёт. — Лисица подвигала лапами перед своей грудью, и между её ладоней образовались тонкие белые грани небольшого куба. — Начнём с азов. Мир, что вокруг нас с тобой, состоит из мельчайших частиц. Эти частицы двигаются, меняют форму, в общем, живут своей жизнью. Каждая такая частица имеет свои свойства: вес, плотность, цвет, — и именно из них складывается мир. Волшебница отпустила грани и подтолкнула куб ко мне. Я поймал его за одну из сторон и оттолкнул к лисе. — Вот, например, частица воздуха. Она увеличена в тысячи, если не миллионы раз, да и на самом деле это не частица вовсе, а просто плавающие белые точки, которые складывают грани куба. — И что ты сделала? — Вот. Самое главное умение мага — менять эти частицы так, как ему надо. Менять их свойства, — она поймала грань куба, — смотри. Белые рейки, которые ты видишь, — на самом деле тот же воздух, только я придала его частицам нужные свойства. Они перестали быть прозрачными, подвижными и хаотичными, но сохранили свой вес. Поэтому грани так легко плавают в воздухе. — Ух ты… — зачаровано проговорил я, глядя на полоски, которые лиса крутила в лапах. — Не тебе это говорить, Ренар, ты видел, на что я способна по-настоящему. — Да, но когда начинаешь понимать… — Я попросил у Хелен это куб и стал уже сам крутить невесомые грани в лапах. Стоило отпустить их, и куб начинал медленно и беспорядочно крутиться в воздухе перед моей мордой. — Так магия и работает. Я могу, например, придать граням свойства металла, но лишить их веса — получится то же самое, только железное, плавающее в воздухе. — Да… Но как ты их меняешь? — Это уже другой вопрос, Ренар. Во-первых, ты, как вор, должен был бы сначала поинтересоваться, откуда я беру все те свойства, которыми наделяю частицы. Из воздуха, как видишь, я ничего не беру, хотя это выражение как нельзя лучше подходит ко всем этим чудесам. — Да? И как же? — Я не переставал любоваться кубом. — На самом деле, чтобы повысить плотность, надо просто набить больше частиц, а за ними придёт и нужный вес. Цвет я могу взять из частиц любого окружающего мира — просто отобрав у них некоторую часть их… частиц. — И много их требуется? — И целого мира мало, Ренар. Закон сохранения: где-то что-то убыло — значит, в другом месте чего-то прибавилось. Так и работаем. — А как же ты? Тебя ведь что-то делает магом? — Я посмотрел на неё через кубик. — Да. Что — непонятно. Одно доказали некоторые маги-экспериментаторы — вокруг меня с огромной скоростью крутятся самые разнообразные частицы; ты этого не видишь и не чувствуешь, потому что я их искусственно скрываю. Но если я перестану это делать — весь мой милый домик вместе с тобой разнесёт на части. Говорят, что может и расщепить на частицы, и будешь потом кружиться вокруг меня вместе со всем барахлом. — Ого… — А пока мне приходится отдавать часть своей силы на то, чтобы делать их невидимыми и настолько не плотными, что их никто не чувствует. — Так, значит… — Быть магом — довольно тяжело. Приходится постоянно себя контролировать, даже во сне. — Невесело, наверно. — Веселюсь я потом. Например, вот так… Как только она это сказала, воздушный кубик, висевший у меня между лап, вырвался и помчался вниз, став целиком каменным. Я успел среагировать и отпрыгнуть от тяжёлого сюрприза Хелен прямо в кресле, а она засмеялась. — Ну разве не смешно? — спросила она, когда я отдышался от пережитого. Но я сказать ей ничего не успел — в землянке появилась Флёр и сразу стала ставить свои правила игры. — Была бы я тобой — я бы посмеялась. Но пока в издевательстве над обычными смертными нет ничего смешного. Когда Хелен посмотрела на Флёр, она сразу же отпрянула и попятилась на другой конец сторожки. Когда я внимательно рассмотрел главу Клана, я понял, в чём дело…

***

Флёр. Мне предстояло снова сделать это. Спустя восемь лет. Без него. Я пришла в замок куда раньше, но всё равно не могла решиться на это. Нужен был кто-то, с кем можно было нормально поговорить об этом, но я понимала, что любой, к кому бы я ни подошла, сразу бы начал отговаривать меня от этого. Хотелось просто решиться и привыкнуть к нему. Иначе потом могло бы быть тяжело. Я сгребла три части в небольшой холщовый мешочек, повесила его на юбку, сразу же ощутив его тяжесть. Я никогда не понимала, как он может быть таким тяжёлым, хотя по идее металл сам по себе был довольно лёгким. Сборы я уже давно закончила, взяла совсем немного: четыре объёмные фляги, которые понадобятся в пустыне, пару накладок на каблуки… в общем, всё самое необходимое. Во дворе меня уже ждал Вулин. Лис стоял у дверей, держа за поводья пару ездовых волков, для которых сделали специальные удобные уздечки и сёдла. Кузнецы, которые сделали это, отмечали, что они доставляют больше удобства самому волку, нежели ездоку. — Вот и всё, Флёр. Ты опять пойдёшь туда, — напомнил мне Вулин, когда я взяла из его лап поводья. — Я знаю. Но это буду не я на этот раз — всё должен сделать Ренар. — Подойдя поближе к волчице-альбиносу, я погладила её мордочку, смотря ей в глаза. Волчица, будто понимая, кто перед ней стоит, смотрела на меня совершенно беззлобно, понимающе и искренне радовалась моей ласке. — Если это сделаешь ты, последствия могут быть необратимыми. Я повернулась к старому, мудрому лису и посмотрела на него. — Ты многое знаешь, Вулин. — Он поклонился мне в ответ. — И никто никогда не спрашивал у тебя, откуда такая мудрость? Может, ответишь главе Клана? — Флёр, боюсь, что… Клан значит для меня больше, чем его некогда самопровозглашённый лидер… — Чак хотел, чтобы им была я, — строго напомнила я зазнавшемуся лису. — Ты сам видел его письмо. — Я не смею оспаривать его решения, Флёр… — Ладно… Но что тогда для тебя значит Клан? — Я посмотрела на восходящее солнце. — Времени немного. Объясни в двух словах. — Всё просто. Это семья, — слегка улыбнувшись, ответил Вулин. — Я поняла. Развернувшись к волчице, я поставила сапог в стремя и запрыгнула в седло, чуть натянув поводья. Альбинос тихо фыркнула и гулко зарычала, тихонько завибрировав подо мной. — Ты знаешь дорогу, Флёр! На восток! — Спасибо за напоминание, Вулин. И… Последняя просьба. — Я слушаю тебя. — Передай Арену… Что бы ни случилось, я всё равно люблю его. — Обязательно. Прощайте! Волчица зарычала и развернулась, сразу же побежав в сторону леса. Её серый друг не отставал от меня, таща на себе ещё и бо́льшую часть моих вещей. Но мешочек всё ещё колотил по бедру, не давая покоя. Казалось, он уже начал колоть меня. По дороге я только зашла на обрыв, на котором любил сидеть Ренар. Я просто проверила, нет ли там кого. Волчица затормозила у землянки нашего кланового мага и стала довольно фыркать. Волк позади тоже фыркал, но недовольно: ему не так нравилось бегать, как его подружке-альбиносу. Оставив их у входа обмениваться любезностями, я хотела было постучать, но услышала разговоры Ренара с лисицей. Вдруг что-то бухнуло, и я услышала его вскрик, сразу же ворвалась внутрь, на лету открывая свой мешочек с юбки. Хомут был уже готов — осталось только вставить три части в нужном порядке и надеть его… Дрожащими лапами я быстро сделала это. Три части. Две большие я сложила сразу и быстро вставила между них третью, ломаную. — Была бы я тобой — я бы посмеялась. Но пока в издевательстве над обычными смертными нет ничего смешного, — тихо сказала я, надевая ошейник. Ренар, взглянув на меня, просто открыл пасть от удивления, а вот Хелен сразу же отползла на в другой угол землянки. Она вспомнила, что я могу делать, когда ношу его. — Флёр… — тихо прошептал Ренар, вставая со своего кресла. — Ничего не говори! — рявкнула я на него, пока он не начал меня отговаривать. — Я делаю это ради тебя, лис, потому что так надо. — Надо? Что надо? Опять истязать себя, как семь лет назад? — Я не истязаю. Я могу снять его сейчас. — Так сними! — Нет! — сразу же крикнула я. — Так должно быть. Ренар и Хелен ошарашенно смотрели на меня, не веря, что это снова происходит. — Это мой ошейник, Ренар. Ошейник для лисицы. И я — его лисица.