Why did you kill me, honey?

Wa... Wade... Why did you kill me, honey?

Глухой удар тела об асфальт. Оглушительный треск костей, отчасти поглощенный мышечными тканями и левым легким, которое было прорвано тонкой щепкой ребра и теперь хлюпало в крови, тряпичным клоком сползая по стенке грудной клетки. Ключицы. Ребра. Позвоночник. Казалось, каждая, даже самая мелкая кость была покрыта сетью неглубоких трещин. Казалось, хах. Креститься надо. Неприятный скрежет раскрошенных зубов во рту; сломанную челюсть свело судорогой, но песчинки раздробленных костей собирались воедино, постепенно восстанавливая их очертания. Дэдпулу не новы предсмертные агонии — жалкая ложь утерявших часть чувствительности рецепторов, - и сейчас, уже спустя секунды после поцелуя с асфальтом, он приходил в сознание, уставившись в серую рельефную поверхность под собой. Алые капли собственной крови расплывались перед его глазами мутными пятнами; скривившись в болезненной улыбке, мужчина сплюнул солоноватую смесь слюны, крови и рваных ошметков языка, вслушиваясь в звонкоголосые речи Паука, со всей эмоциональностью жестикулирующего руками в считанных шагах от него. - Тебе повезло, что я не такой, как ты, - чуть щурясь от ярких лучей солнца, разъедающих глаза и сквозь маску, юноша в красно-синем костюме с презрением смотрел на него сверху вниз, - Повезло, что я не убью тебя за все то, что ты натворил, - его голос, сиплый от горя, срывался на гневный рык. «Грязное ничтожество.» - молча огрызнулся защитник граждан и, расправив плечи, сжал кулаки, вдавливая ногти в кожу ладоней от полыхающей внутри ярости. - Я?.. - фокусируясь на одной из капель крови, с хищной насмешкой переспросил Уэйд. Теперь жижа перед носом обретала четкие границы, переливы алого, блики. - Думаешь, они позволят тебе прикончить персонажа, если очень захочешь? - хрип рывками сменялся громким шепотом; с усилием поднимаясь на дрожащих локтях, наемник поднял взгляд на скрытое маской лицо. - Что?! - с вызовом шагнув вперед, герой бесцеремонно схватил его за шиворот и, притянув к себе, прошипел: - Мне надоели твои шуточки, ясно? - молодой человек все больше натягивал красную ткань на его шее, - Ты вообще передрал фишку «языкастого наемника» у меня. Ты ведь в курсе, да? - краткая пауза для резкого выдоха. - Одни лишь махания мечами не продвинули бы тебя так далеко, так что и не мечтай поковыряться у меня в кишках, - казалось, он, несмотря на ткань масок, уставился прямо в глаза киллера. Не смотрел, а именно уставился, намеренно демонстрируя мощь своего юношеского пыла и жара искренних эмоций. Казалось, юноша старательно прятал что-то, поливая одни из ноток своего голоса мрачным тоном... Казалось, Уэйд слышал эти нотки раньше; не здесь, не сейчас, и вовсе по-другому, без агрессии и чертовой синтетики, скрывающей лишь Богу известные лица... Но Уилсон не мог креститься так часто, да и упоминание о Боге вызывало отголоски отторжения, недовольства и раздражения в его искалеченном мозге. - Т-ты прав... - небрежно стерев запятьем кровь со своего подбородка, слабо прохрипел убийца и, чуть откинув голову, еле слышно прыснул, - Резать тебя я не стану, - усмехаясь, он приставил дуло к кадыку не успевшего вздрогнуть юноши. Тихий щелчок предохранителя. Краткий смешок. Выстрел. Не издав ни звука, Паук выпустил шиворот Уэйда и, чуть пошатнувшись, рухнул на асфальт, выгибая поясницу в стремительных предсмертных судорогах. Пуля прошла скозь его трахею, артерию, раздробила шейный позвонок, разбив его на десятки мелких осколков. Благослови Дьявол огнестрельное оружие. - Он убил Человека-паука! Господи! Кто-то должен остановить его! - отчаянные возгласы толпы — беспомощно раскрывающих рот выброшенных на сушу рыб — слились в тихий гул. Паника в мгновения охватила всех от мала до велика: среди серых лиц мелькнула скупая мужская слеза, хрипящие от ужаса дети жались к своим матерям, хватаясь за волосы, молодые люди роняли обрывки бессвязной брани. Множество сердец замерло в тягостные мгновения удушающей скорби. - Подонок!.. - не сумев сдержать слез, прошипела девушка, стоящая позади наемника, и, с его очередным выстрелом безжизненно уставившись в несуществующую точку, рухнула у ног вскрикнувшей подруги. И, да, благослови Дьявол огнестельное оружие. Убрав дуло в кобуру, хмыкнувший Уилсон спешно опустился на колени, нависая над захлебывающимся во вдыхаемой крови Пауком; хрипя в угасающих стараниях сказать что-то, тот отдернул окровавленную руку от своей шеи и вяло коснулся его запястья, но пальцы соскользнули на асфальт. Дрожа крупной дрожью, юноша тщетно пытался совершить последний вдох, вызывая у убийцы смесь умиления, любопытства и восхищения своей работой. Дэдпул желал узреть личину Паучка, пока он жив. Взглянуть в его глаза. Наконец потрепать за щеку, словно непослушного мальчонку. Плюнуть ему в лицо. Не желая терять ни секунды, мужчина взялся за край его пропитанной кровью маски: - Вот и нет Паучка, да? - растягиваясь в оскале, он одним плавным движением стянул яркую ткань с его лица. - Боже... Он же ребенок... - а Уилсону плевать на плач женщин за спиной. Сжирая, вырывая душу, вынуждая все внутри медленно тлеть, в него впились голубые глаза. Глаза, в которых он привык видеть ответные искры любви, искать успокоения; именно в них он, теряя голову, нырял во время долгих поцелуев... Те проклятые голубые глаза, что буравили его этим утром, пока разъяренный возлюбленный срывал горло в одной из редких, но диких ссор. - Питер... - одними губами прошептал наемник. Пронзая своего обладателя множеством лезвий, его сердце глухо екнуло. Сжалось. Почернело. Раскрошилось. Задыхаясь в подкатившем к горлу кому и в миг заливая обтянутые плотной тканью щеки безудержными слезами, Дэдпул тщетно пытался промолвить хоть что-то. Он чувствовал неумолимо гаснущие сокращения пульса смотрящего в его глаза брюнета. Удар сердца. Сбой. Вялое "тук". - Уэ... - выдохнув и уставившись в никуда, сквозь него, юноша замер. Навсегда. Удар сердца. Сбой. Тишина. Весь мир провалился в бездну голубых глаз, теперь не веющих и крупицей эмоций и покрытых прозрачной мутью смерти. Издав сбивчивый хрип, Уилсон схватил любимого за руку, слепо прижимая ее к свой груди и мечтая ощутить вожделенное "тук", но в ответ лишь... тишина. Всхлипнув, наемник осторожно опустил его руку на асфальт и, не веря собственным глазам, мягким движением стер кровь с его мягких, еще теплых губ. Бархатистая кожа, ткани, кровь дарили ложное тепло, но глаза - два колких куска льда - все еще были направлены на скрытое маской лицо, вливаясь в душу плачущего убийцы обжигающе-холодной дымкой горя. Пытаясь понять, что к чему, граждане с замиранием сердца следили за необычной сценой; сквозь толпу пронеслась волна недоуменного шепота, щедро сдобренного оплакиваниями оказавшегося столь юным героя. - Милый мой... - сдавленный хрип. - Прости... - удушаясь в нескончаемых слезах, Дэдпул убрал спутанную прядь темных волос с его лба. Хныкнув, он уткнулся носом в покрытую красно-синей тканью грудь, сжимая остролапый символ пальцами левой руки, а постепенно остывающую ладонь - правой. Сейчас все осколки отчасти неполной картины их отношений собирались воедино. Долгие месяцы Уэйд ревновал его к воображаемому любовнику, а все те часы частой разлуки Питер Паркер проводил в обличие своего Альтер-эго, общаясь с ним сквозь призму маски. Вечные опоздания, дикая усталость, случайные царапины, глупые отговорки день ото дня... Теперь все вставало на свои места. Его сладкий котенок, простой сирота из Куинса, не раз был на пороге смерти, держась на ногах в ожесточенных схватках, чуть ли не каждый день рискуя не вернуться домой, в его объятия. И уже никогда не вернется. Стоя коленями на наконец прекратившей разрастаться луже крови, проклинающий себя и свое бессмертие убийца утопал в беззвучной истерике, но, вдруг вздрогнув, с дрожащими губами перевел взгляд на неумолимо бледнеющее лицо. По-прежнему прожигая любовника безразличным, холодно-мертвым взглядом, брюнет слабо сжимал его пальцы своими. - Пит? - мгновенно встрепенувшись, Дэдпул прильнул к нему с неразборчивыми извинениями и объятиями, но, быстро осознав тонкость ситуации, аккуратно приобнял его за плечи, фактически взвалив себе на руки, и, ловя ошарашенные взгляды, положил его подбородок себе на плечо, отчего окровавленные губы прижались к его обтянутому грубой тканью уху. - Звоните в Скорую! Ну же! Скорее! Черт вас дери! - не наблюдая со стороны толпы никаких действий, Уилсон срывался на крик. Не в силах и пошевелиться, граждане кривили брови в гримасах недоумения, отвращения и шока. Тело юноши, взятого на крепкие руки, безвольно свисало подобно тряпичной кукле; рваная дыра на его шее зияла, обрамленная алыми разводами крови. Сомнений не было: Человек-паук мертв. Лицо, еще недавно сиявшее доброжелательной улыбкой и безграничной терпимостью, теперь было покрыто холодной маской смерти - отсутствием всяких эмоций. От мучительной смерти в удушьях ткани лица чуть набухли; разводы кровоподтеков придавали коже нездоровую желтизну и слабый блеск в лучах чертового жизнерадостного солнца. Сорвавшись на бессвязный мат, наемник поднялся на ноги, с уверенностью прижимая тело к груди и ища желание помочь среди множества лиц. -...Зачем ты убил меня, милый? - сиплый шепот рассыпал по его спине сотни мурашек. - Нет-нет, что за глупости... Я не знал, нет... Сейчас, сейчас, все будет хорошо... - заточая труп в объятиях и продираясь сквозь толпу, отвечал тишине шизофреник, вынуждая граждан молча расступаться. - Поздно, Уэйд. Успокойся, - голос Пита звучал легко, спокойно, непринужденно. - К-какое "поздно"? Что ты, что ты... - давясь горечью слез, мужчина осторожно встряхнул бездыханное тело, продолжая нести его вперед, навстречу наивной надежде и искренней вере в то, что это не конец. - Милый, скажи, а ты веришь в Рай? Или в Ад? - не дыша, не шевеля губами, прекратив свой короткий, но яркий жизненный путь, задумчиво спросил Питер. - Тихо. Береги силы, - сбивчивый ответ был полон ласки. - Если у меня будет последнее желание, ты его выполнишь? - по-прежнему легко, пускай и с невесомыми нотками меланхолии. - Конечно, конечно, - Уэйд облизнул соленые от слез губы, - Только тебе до последнего желания еще жить и жить! - наконец преодолев ряды серой толпы, он с неведомой целью бегал глазами по улице. - Оно настало, - приказной тон. - Успокойся. Остынь. Остановись. Стоп. - Но... но... - дыша прерывисто и часто, Дэдпул взглянул на его бледнеющее лицо. - Для меня, - Питер неподвижен. Его губы неподвижны. Одарив любимого нежным поцелуем в лоб, - плевать на десятки взглядов, - убийца покорно опустился на колени, кладя тело на асфальт рядом с собой. Растягиваясь в ядовито-горькой улыбке, вновь убрал непослушную прядь с его лба и, судорожными движениями слизывая кровь, накрыл его губы своими. - Ты целуешь труп их героя на глазах у детей, придурок, - переливы упрека в любимом голосе. Дрожа, раздираемый эмоциями Уилсон обернулся. Роняя крупные слезы, прозрачными потоками стекающие по пухлым румяным щекам, один из редких малышей жался к матери, подобно ей уставившись в мертвые глаза Героя, того, кто вселял веру и надежду в его маленькое сердечко. Сжав губы, киллер вернул взгляд на непривычно молчаливого возлюбленного. - И говоришь с тем, кто уже не слышит тебя. И никогда не услышит, - хрипловатый шепот Тишины. - Я - безумец, псих, гребанный шизофреник! Мне можно! - трясясь в еле слышных рыданиях, он вжался в символ Паука с тайной надеждой услышать знакомое "тук-тук". - Ты губишь героев. Губишь общество. Губишь будущее. Губишь- уже сгубил меня, - тон Паркера, как и его тело, холодел с невообразимой скоростью. - Я не знал... - собирая синюю ткань на его руке в мелкие складки, плаксиво простонал наемник. - Уйди. - Но я люблю тебя... Больше жизни люблю... - уткнувшись носом в залитую кровью шею, шептал Уэйд. - Ты не ценишь жизни. Ты бессмертен. - приговор. Пытаясь получить прощение, ответ, слова, - что угодно! - убийца прижался к губам трупа в чувственном, но нелепом поцелуе. - Уходи, - брюнет, на мгновения оживший благодаря безумию Уилсона и его безграничному воображению, коснулся пальцами - легкими. неощутимыми. иными. - его лба, скрытого прорванной маской, век, носа, чуть задержался на опухших от истерики губах и, помедлив, щелкнул ногтем по подбородку. - Уходи, - приказ. Колени наемника дрожали; повинуясь неведомой силе сказанных любимым слов, он подчинился и, не в силах оторвать взгляд от покрытого желтоватыми бликами лица, пятился прочь. - Не оборачивайся, милый. Никогда не оборачивайся. Слышишь?..