Главная составляющая паззла

POV Дадли Дурсль «Ну что за жизнь-то такая?» - размышлял я, направляясь к себе в комнату после завтрака и пиная входную дверь. Друзья вчера взбесились, что я не составлю им компанию вечером, решили, будто бы я зазнался из-за новой школы. Ерунда какая! Родители все уши прожужжали важностью этой дурацкой встречи и сделки. Отец пообещал мне купить настоящую «паркеровскую» ручку, если вечером я буду паинькой и он получит эту сделку. Видите ли, в этой школе обычными ручками пишут только бедняки. Не так я представлял себе учебу в крутой школе… Рано утром папа вызвал плотника, и из комнаты Гарри сделали подобие тюрьмы, потому что этот очкарик вчера опять выкинул фортель. Так ему и надо! Ведь из-за него я буду и дальше терпеть насмешки. Ну, ничего, он у меня тоже попляшет. Промаявшись от безделия и злости до самого обеда, я спустился на кухню. В поисках какой-нибудь своей сладкой заначки я, полазив по ящикам и полочкам, наткнулся на баночку с надписью «Крысиный яд». Тут мама позвала наконец за стол. Когда мы поели, отец сказал матери, что кузена тоже стоит бы покормить, и вышел из кухни. Улучив минутку, когда мама уже нальет в тарелку похлебку для Гарри и отвернется, я добавил отраву в еду. Крысиная же, значит самое то для такого гаденыша - мерзкая, но слабенькая, не убьет. Представляю, какой понос его пробьет, будет гадить и вонять похлеще мышей. Мама поехала за покупками, а я собирался послушать мучения очкарика, но тут за мной зашел Пирс. Он сделал вид, будто вчера мы совершенно не ссорились, и позвал меня гулять. Решив, что я еще успею позлорадствовать, я спокойно собрался и ушел из дома. POV Петуния Дурсль Нерадивый племянничек, свалившийся на нашу голову 11 лет назад, продолжал усложнять жизнь всей нашей семье. Даже после своей смерти, сестрица умудрилась доставить неприятности. Неудивительно, что Вернон так разозлился, что посадил мальчишку под домашний арест. Однако Гарри без еды все-таки долго не протянет, и я должна его кормить. Отнеся обеденную порцию похлебки, я уехала за покупками и встретила старую школьную подругу. Мы так заболтались, что я абсолютно забыла о том, что племянник-то там один и может что-нибудь учудить. Вернулась я только к вечеру. Думая, что мальчишку пора бы уже сводить до ванной комнаты, я отправилась наверх и открыла дверь. От увиденной картины у меня подкосились ноги и на мгновение потемнело в глазах… Гарри, неестественно белый, с запавшими глазами, заострившимся носом и впалыми щеками лежал на окровавленном матрасе. Подойдя ближе в слабой надежде на то, что он еще жив, я увидела на спинке кровати царапинки – мальчик впивался ногтями в дерево, чтобы перетерпеть боль, пока его рвало собственной кровью… Пульса – предсказуемо – не было. Слезы брызнули из моих глаз… Не могу сказать, чтобы я его очень любила, но такой смерти не заслуживает никто. Особенно в настолько юном возрасте. Как это вообще могло случиться?! Страх и ужас был сильнее, чем когда умерла Лили. Ведь сейчас вся ответственность ляжет на нашу семью. «Что теперь будет с нами?» - эта мысль промелькнула в сознании за секунду до того, как я окончательно отключилась POV Дадли Дурсль. Когда я вернулся домой, родители уже ждали меня. По заплаканному лицу мамы и шоку отца я понял, что что-то случилось. - Дадличек, милый, ты… Ты не знаешь, что могло случиться с Гарри? – слова давались матери с трудом. - А что с ним? – как можно более спокойно спросил я. - Мальчишка мертв, - пробасил отец. У меня закружилась голова, я на секунду закрыл глаза, а потом сорвался с места и побежал в его комнату. Так и есть – кузен лежал на кровати неподвижно и не отозвался на мой тихий оклик. Я огляделся по сторонам, ища, что же его убило, молясь, чтобы это было что-то магическое, чтобы наша семья тут оказалась ни при чем. Его сова в клетке лежала лапами кверху в странной скрюченной позе. «Ты и ее покормил, болван», - мысленно горько усмехнулся я, убеждаясь - никаких других объяснений этим смертям не будет. Отец зашел в комнату, держа в руках злополучную баночку, которую я, видимо, забыл убрать на место. Следом пришла мама, посмотрела на отраву, на меня и все поняла. - Ох, Дадли… - мать едва слышно выдохнула и прислонилась к дверному косяку. - Дадли, пустоголовый ты болван! Ты совсем сбрендил! Как тебе вообще это в голову пришло?! – столько боли и ярости было в голосе отца, что мне захотелось уменьшиться в размерах и спрятаться под кроватью. - Я… я не знал… я слышал, у людей он вызывает понос и рвоту, - лепетал я, потому что язык слушался плохо. – Я не хотел… я только унизить хотел, честно. Отец подошел и отвесил мне пощечину. Первую в моей жизни, болезненную, но все же не дотягивающую до того отчаяния, что было сейчас в душе. Мать подошла к свободному стулу, села на него и спрятала лицо в ладони. - Вернон… Надо куда-то деть тело. - Что? – переспросил отец. - Надо спрятать тело. Я не хочу, чтобы Дадли сел в тюрьму или колонию, или куда там еще, – устало повторила мама. – А причина смерти слишком очевидна, чтобы не заподозрить нас. POV Петуния Дурсль Я была в ужасе от самой себя, от своих слов, вырвавшихся так легко и просто. Но я должна была это сделать ради Дадли. Я должна была быть сильной ради него и оставить все страхи, чувство вины и угрызения совести на потом. Мы быстро собрали все вещи Гарри, включая злополучную клетку с птицей, очень похожей на ту, из-за которой все и началось. Преодолевая тошноту, мы с мужем подошли к кровати племянника и завернули его в испачканный матрас. У меня дрожали руки, пока мы несли эту отвратительную ношу вниз. Потом мы закрутили всё это в ковёр для того, чтобы не светить кровавыми разводами матраца и не наткнуться на любопытные взгляды соседей. На улице было уже достаточно темно, чтобы можно было выйти, не вызывая подозрений. Дадли открыл нам дверь, и мы вышли из дома. Машина стояла практически под окнами – Вернон бросил ее, услышав мой отчаянный вопль, когда я очнулась, и не успел поставить в гараж. Это было нам только на руку. - Ох уж этот ремонт, - тихо пропыхтел супруг с нескрываемой нервной улыбкой на лице. – Не волнуйся, Петунья. Новый ковер будет в разы красивее, - закивал он, и я заметила, как он пытается подмигнуть мне и без того дергающимся глазом. - Да-да, дорогой, - ответила ему, опасливо вертя головой по сторонам и брезгливо придерживая ношу с одной стороны. Кое-как убрав тело в багажник, мы быстро закрыли его и вернулись в дом. Муж не выдержал, пошел на кухню и налил всем троим по бокалу виски. - Мы должны закончить со всем этим сегодня же, - руки Вернона дрожали, от чего алкоголь слегка расплескивался. – Соседям скажем, что Гарри переехал к родственникам его отца, потому что оттуда ему ближе добираться до школы. Дадли, ты остаешься дома и никому не открываешь двери. Петунья, ты едешь со мной. Через месяц выставляем дом на продажу и сваливаем отсюда, пока никто не заподозрил. Я послушно кивнула. Очень хотелось, чтобы все это оказалось дурным сном, и я проснулась в своей кровати сегодняшним утром. А в соседней комнате верещала бы эта глупая птица, которую он вечно кормил заплесневелыми крекерами. Вернон держался молодцом. Он сумел быстро доехать до ближайшего леска, достал из багажника неизвестно откуда взявшийся мешок и набрал туда камней. Вдвоем мы засунули матрас с телом несчастного племянника в этот мешок и крепко завязали его. В том же лесочке мы выпили еще немного виски из фляжки, потому что руки снова начинали дрожать, а преследовавший нас отвратительный запах крови вперемешку с рвотой можно было забить только парами спирта. К рассвету мы добрались до моря. Поняв, что до следующей ночи и с трупом в багажнике (который после я буду отмывать не одни сутки) наши нервы уже не выдержат, Вернон нашел какого-то лодочника, сдающего в прокат свои лодки, и выкупил одну. Лодочник ушел, а мы снова достали злополучный мешок… Я не видела ничего из-за слез, застилающих глаза, да и мужа явно трясло, но Гарри уже ничем не помочь, а вот сына надо было спасать. Мы загрузили тело в лодку и отплыли подальше от берега. Вернон четырежды осмотрелся вокруг, чтобы убедиться, что свидетелей нет, и выбросил останки в море. Громкий всплеск, кольцеобразные волны по водной глади, и я позволила себе последний раз расслабиться и вздохнуть спокойно, зная, что отныне моя жизнь будет проходить в постоянном страхе…