Вернись ко мне!

Heaven's Tree – Dan Nyum - Jung Woo POV Сехун       Как обычно, я приехал домой с работы в пол-одиннадцатого вечера. Приехал в дом, в который мне до жути не хотелось возвращаться уже на протяжении достаточно долгого времени по одной простой причине: меня никто в нём не ждал.       Моя мама умерла от рака щитовидной железы, когда мне было шестнадцать лет. Его выявили, к сожалению, только тогда, когда уже сам процесс был необратим. Рак успел пустить метастазы по всем внутренним органам и постепенно убивал весь организм. Тогда даже операция была бесполезна и не несла в себе никакого смысла и надежды на выздоровление. Мама знала, что жить ей осталось всего год или даже меньше, поэтому она изо всех сил пыталась бороться с болезнью. Она была рада каждому дню, проведённому вместе с семьёй. Она никогда не унывала, всегда улыбалась, радовалась, несмотря на адскую боль внутри своего тела. Мама никогда не показывала свою беспомощность перед людьми, всегда казалась такой сильной и непоколебимой, что если бы мы с папой уже не знали заранее, что у неё рак, то никогда бы не подумали, что такая счастливая и улыбчивая женщина больна неизлечимой болезнью.       Мне было больно просыпаться и засыпать с мыслью о том, что моя мама, мучаясь от нестерпимой боли, всё равно старается улыбаться и радоваться жизни. До последнего я не хотел верить в то, что моей мамы скоро не станет. И так же не мог поверить в то, что моя мама, женщина, которая оберегала и любила меня всей душой и всем сердцем так, как никто и никогда меня не полюбит, оставит меня одного в этом гнилом и жестоком мире. Я очень хотел помочь ей и забрать всю ту боль, которую она испытывала. Но я не мог этого сделать. В тот момент я чувствовал себя совершенно бесполезным. Даже, несмотря на возраст, я всё равно всё прекрасно осознавал и понимал.       Так мы с отцом прожили целый год в постоянном страхе потерять любимого и родного человека. И, к очень горькому сожалению, наступил тот злополучный день, когда мама умерла. Скорбь и боль, которую я испытывал, не описать словами. Было такое ощущение, что вырвали половину моего сердца и беспощадно растоптали её.       После смерти мамы отец поник и ушёл в себя. На протяжении долгого времени он не мог сосредоточиться на работе, был рассеян и подавлен. Мне было не менее тяжело дальше жить без неё. С отцом мы стали часто ругаться, да, именно ругаться, а не ссориться, потому что ссорятся чаще всего по пустякам, а мы именно очень сильно ругались. Огонь ярости и гнева настигал нас, начиная от невымытой чашки и заканчивая упоминанием всех плохих поступков, которые я совершил, казалось, уже сто лет назад.       Когда моя психика в очередной раз не выдержала нападков и упрёков со стороны моего отца, в моём мозгу что-то щёлкнуло, и я просто начал биться в истерике и крушить всё и вся на своём пути. Отец долго не мог утихомирить меня, но потом просто взял за шиворот и поволок в ванную, несмотря на мои упирания, и с головой окунул меня в ванную, наполненную холодной водой. Вода отрезвила мне память, и я сразу же пришёл в себя.       На следующий же день отец отвёз меня в клинику на приём к психиатру. Странно, но я даже не сопротивлялся, мне было как-то всё равно на тот момент. Когда врач осмотрел меня и задал мне несколько интересующих его вопросов, он пригласил в кабинет отца и оповестил его, что у меня стресс на нервной почве и мне нужно попить успокоительные лекарства, а лучше вообще съездить куда-нибудь на курорт, дабы подлечить мои расшатанные нервы и заодно поправить здоровье. Отец незамедлительно это сделал. Даже не задумываясь, отправил меня в лечебный стационар.       Я провёл там ровно три недели, судорожно отсчитывая дни, проведённые в этом убогом месте. Я умирал от скуки и тоски. Хотел скорее уже вернуться в Корею, увидеть Мию, поговорить с ней. Мне не хотелось видеть отца, потому что на тот момент казалось, что он просто хотел избавиться от меня, сплавить кому-нибудь или куда-нибудь подальше, лишь бы я не мозолил ему глаза своим присутствием. Я очень злился на него за то, что он отправил меня в этот проклятый стационар, в котором я не чувствовал себя лучше, а с каждым днём мне становилось всё хуже и хуже именно морально, а не физически.       Когда я вернулся домой, отец вёл себя очень спокойно и сдержанно. Мы почти и не разговаривали, только если он приходил и иногда рассказывал мне о своих проблемах на работе, и также он всячески помогал мне материально. Больше нас ничего не связывало.       Так мы прожили около четырёх лет. За это время я уже успел потерять ещё одного мне самого и дорогого человека по своей же глупости и нелепости, и этим человеком была Мия. Страдал и убивался я очень сильно. Тогда отец, глядя на это, всячески старался поддержать меня, но его слова несли мало пользы для меня: в тот момент я был зациклен на своей обиде и задетом самолюбии. Я был ему, конечно, благодарен за заботу и поддержку, но с моей точки зрения эта поддержка расценивалась не больше, как жалость с его стороны. Между нами пропала та родственная связь, которая ещё присутствовала в то время, когда мама была жива.       Признаюсь честно, что маму я любил больше, чем отца, и тянулся больше к ней, нежели к отцу. Жаль, что я был слишком глуп и понял, как сильно он мне был дорог только после его смерти. Как говорится: «Что имеем — не храним, а потерявши — плачем». Вот это пословица прямо про меня.       Сейчас изо дня в день мне приходится возвращаться в пустой дом, где меня никто не ждёт. Как ни странно, но я уже начал задумываться о семье и детях. Хочется всегда возвращаться с работы домой и знать, что тебя в нём ждут с распростёртыми объятиями. Слышать детский смех, звон посуды и ворчание любимой жены. И даже просто хочется, чтобы меня назвали «любимым папой».       Полгода назад я расстался с девушкой. Она жила у меня в доме. Сидела на моей шее, и я не отказывал ей абсолютно ни в чём, а зря. Мне казалось, что я её люблю, и хотел даже сделать ей предложение. Это счастье, что передо мной вовремя открылся занавес, и я распознал в своей девушке простую аферистку, которой были нужны мои деньги, а не я сам. И если бы тогда я не подслушал её разговор (не знаю даже, что это был за человек, с которым она разговаривала. Может, это была её подружка или любовник, которому она вещала о своих планах на мои денежки), то она бы просто обобрала меня, как липку в саду.       И вот уже как год я снова один. С каждым разом убеждаюсь всё больше и больше в том, что нечего никому в этом мире верить. Рано или поздно этот человек наплюёт в душу, а потом ещё напоследок и растопчет её, и глазом не моргнёт. Единственный, годами проверенный и верный человечек — это Мия. Я могу полностью ей доверять, зная, что в её дружбе ко мне нет никакого подвоха.       Раньше я надеялся на то, что, может, когда-нибудь Мия меня полюбит так же сильно, как и Лухана, и даже согласится выйти за меня замуж. Но сейчас я понимаю, что этого никогда не будет, да и не должно было быть. Вчера, когда Мия меня обняла, я первый раз в жизни не почувствовал мурашек по всему телу, и моё сердце больше не стучало так быстро и сильно в момент, когда она там в кафе коснулась моей руки. Можно ли расценивать это тем, что я стал бессердечным, или мои чувства к ней спустя два года остыли, или я ошибаюсь?       Но сейчас, когда я помирился с ней, я снова чувствую, что кому-то нужен и больше не одинок. Пожалуй, так и есть, я не одинок, и сейчас у меня снова есть замечательная и верная подруга в лице Мии, на которую я мог смело положиться.

***

       Приняв освежающий душ и поужинав сладкой картошкой и кимчи, купленными мною сегодня по пути домой, я прилёг на диван и включил телевизор. И так я провожу одинокие вечера. За два года я уже привык к такому, если его можно так назвать, «распорядку дня». Никакого разнообразия: работа, дом, дом, работа — скукотища одним словом, а не жизнь.       По телевизору, как всегда, не показывали ничего интересного. Я выключил его и решил позвонить Мии и сообщить радостную новость о том, что на завтра у меня запланировано мало работы, и мы сможем с ней увидеться. С идиотской улыбкой я схватил телефон и по памяти набрал давно выученный мною номер. — Алло, — с нотками неуверенности произнесла она. — Ми-ми, что ты как не родная-то? Так робко сказала «Алло», мне аж дурно стало, — я немного помолчал, а затем громко расхохотался.       Всегда, когда я разговаривал с Мией, мне хотелось её подколоть или подшутить над ней. Мне нравилось, как она реагирует, и поэтому я всегда смеялся, чтобы сильнее раззадорить её. — Се, ты, как всегда, в своём репертуаре, — возмутилась девушка со слегка дрожащим голосом. — Ну а ты, что хотела, это же я. О Сехун собственной персоной. Давно уже привыкнуть пора. Эх ты, Мия-Мия, что же мне с тобой делать? — Вот, как видишь, за столько-то лет пока не привыкла к твоим нисколечко не смешным шуточкам, — проворчала подруга. — Бе-бе-бе, — передразнил её, а затем добавил. — Ворчушка ты, Мия. Как я могу терпеть тебя столько лет? Эх, я такой бедный, несчастный, пожалейте меня, — сыронизировал я, а затем шумно выдохнул. — Ой-ой-ой, держите меня сто человек, так жалко мне О Сехуна, прям слов не найти. Столько лет терпит такую вредную и плохую девочку Мию, — проговорила девушка. Я знал, что Мия еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. — Вот-вот, и я про то же, — согласился я. — Ты что звонишь-то? Почесать языком или сказать что-то по делу? — Но-но-но. Когда это я звонил, чтобы почесать языком-то? — возразил я. — Да всегда, — захихикала девушка. — Злая ты, — признав своё поражение, фыркнул я. — Поверь, ты не первый человек, который говорит мне об этом, — ещё сильнее расхохоталась она. — Видишь, не только я это заметил, но и другие люди, — протараторил я. — Вижу-вижу. Ладно, говори уже, зачем звонил, а то я спать хочу, — шумно зевнула девушка. — Хотел сказать, что завтра у меня мало работы. Во сколько завтра можем встретиться? — О-о, правда? Как прекрасно, я очень рада. Стоп, завтра ведь вторник. Знаешь, проблема в том, что я не знаю, во сколько смогу, потому что у Лухана завтра в компании корпоратив намечается, и я должна обязательно быть с ним. И в какое именно время он будет пока неизвестно. Сейчас Лухан придёт, я тогда узнаю у него и напишу тебе смс, хорошо? — Хорошо, — воскликнул я.       Я слышал только глубокое дыхание девушки не больше минуты, а затем короткое «я перезвоню» и обрывистые гудки.       Я долго не мог понять, что стало причиной того, что она так резко бросила трубку, не пожелав даже спокойной ночи. Может, в этом виноват Лухан, а может, случилось что-то серьёзное?       Первые десять минут я ходил туда-сюда по комнате, сжимая мобильный в руке. В голове крутились непонятные мысли. Потом я смотрел какой-то американский фильм, всё так же сжимая в руке мобильник, постоянно поглядывая на него. Потом я качал пресс, отжимался, делал силовые упражнения и всё это время гипнотизировал телефон. Потом, когда мои нервы не выдержали, я не стал дожидаться, пока Мия соизволит позвонить мне первой, а просто судорожно набрал её номер и долго вслушивался в длинные гудки на том конце линии. Я очень волновался, в голову опять стали лезть разного рода мысли. Я закусил губу до крови. «Ну же. Ну ответь мне уже наконец», — спустя две минуты она всё-таки взяла трубку. — Алло, — чуть ли не шёпотом произнесла девушка. — Мия, что случилось? Что у тебя с голосом? У тебя всё в порядке? — я был очень взволнован, но в то же время и зол. — Да-да, всё хорошо. Ты чего звонишь-то так поздно? Почему не спишь? — хрипло спросила она. — Мия, не умеешь ты врать. Рассказывай быстро, что у тебя случилось? — Мы опять поссорились, и я ушла из дома. — Ты где сейчас? — Сижу на лавочке с маленьким беленьким комочком около детской площадки, которая находится неподалёку от кафе «Пальчики оближешь», — всхлипнула она. — Жди меня и никуда не уходи, я уже еду, — торопливо проговорил я и бросил трубку.

***

      Я на всей скорости мчался по ночной трассе, с силой сжимая руль. И плевать, что меня могут оштрафовать за превышение скорости. Сейчас я думал не об этом. В голове уже созрел план изощрённой пытки для этого урода, который довёл мою подругу до такого состояния. Мне кажется, что я всегда буду его ненавидеть. Ну нельзя же так обращаться с девушкой, да ещё и с такой хорошей и доброй, как Мия. Она не заслужила такого отношения к себе.       Наконец-то вдали показалась детская площадка. Я добавил ещё газа и через пару минут уже припарковал свою Ласточку прямо у детской площадки. Не было сил и времени ждать. Я вышел из машины, захватив с заднего сидения плед и хлопнув дверцей, быстрым шагом направился к лавочке, где сидела вся промокшая и озябшая моя крошка Мия. От её вида у меня сжалось сердце.       Я подошёл к ней и сразу же укутал её в тёплый плед. Она подняла на меня свои печальные глаза, произнесла моё имя и улыбнулась краешком губ, а затем расплакалась.