Innocent

- Зейн Малик приговорен к пяти годам заключения из-за недостатка доказательств, - судья ударяет молотком, и этот звук решает все. Это как последний звонок. Только тут все наоборот. Совсем другие ощущения. Черт возьми, а чего я хочу? Родная мать не стала защищать меня в суде. Вообще мне ясна причина, по которой она отказалась мне помочь. Отец Тони – мой отчим. Хрень какая-то. Я – родной сын, а Тони – насильник. Мне нужно медаль давать за то, что я избавил мир от этой богатенькой мрази. Сколько же они заплатили за то, чтобы меня посадили? На пять лет. Пять лет моей жизни пройдут в тюрьме. Там где сидят убийцы. Мне там не место. Все произошло случайно. - Садись, давай! – легавый затолкнул меня в машину. За рулем сидел полицейский со знакомой внешностью. Я его где-то видел и, кажется, совсем недавно. Мы подъезжаем к ужасному на вид зданию, ворота которого раздвигаются. Нашу машину приветствуют заключенные. Они набрасываются на решетки, свистят и кричат. Я не трус, но обстановка тут не самая лучшая. За нами едут еще две машины. А чего бы нас всех вместе не запихать? Мы останавливаемся, и задняя дверь открывается. Темноволосый придурок хватает меня за наручники и вытаскивает из машины. Что я могу сказать про наручники: фигня та еще. Сильно натирают руки, а так же факт того, что эти наручники на мне вызывает не самые приятные ощущения. Тот же самый полицейский разворачивает меня к себе спиной и сильно хватает за предплечье, после чего шепчет: - Это твой дом на пять лет, кусок дерьма. Другой светленький отталкивает его от меня и качает головой. - Хватит лезть к заключенным. Помимо меня тут еще двое новых заключенных. Нас собирают вместе и провожают к входу. Все мы идем, опустив головы, будто кроме меня среди нас есть еще кто-то кто ни в чем, ни виноват. Все смотрят в нашу сторону, а некоторые показывают пальцем. И вам привет, соседи по обезьяннику. Хотя о чем я? После медосмотра меня отправили в комнату для допросов. Двух других заключенных повели в другое место. Тот самый полицейский, который толкал меня как мешок картошки, открывает предо мной дверь и мы проходим. Все серебристое и тускло освещено, но на столе стояла лампа. Думаю, что все пройдет как в фильме. Не отвечаю – светят в глаза лампой. Меня усаживают на черный стул. Наручники, по-прежнему не сняли. Коп ходит из стороны в сторону, а потом останавливается, с грохотом опуская свои руки на стол. Точнее ударяя по нему. - Ну и какие проблемы были у тебя с Энтони Маерзом? - Никаких. Я хотел помочь… - Хотел помочь?! – я не успеваю договорить, как вдруг эта истеричка меня обрывает, - я эту версию слышал. Говори правду, убийца. - Я не убийца, - мои руки сами по себе сжались в кулаки и тот, заметив это ухмыльнулся. - Хочешь врезать мне? Ты так же и Тони врезал? В помещение проникает яркий лучик света, от чего я невольно щурюсь. В комнату заходит другой полицейский, который чуть подобрее. Надеюсь, что это мне не показалось. - Рик, тебя слышно даже за дверью. Выйди отсюда. Я сам разберусь. Рик выходит из комнаты, и я остаюсь наедине с этим полицейским. - Рик не самый милый из полицейских. Ты уже заметил. Как тебя зовут? Молчу. Я не должен отвечать. Он же должен знать, как меня зовут. - Меня Джейсон Милз, - он садится напротив и барабанит по столу в ожидании моего ответа. - Зейн Малик. - Приятно познакомиться, Зейн. Расскажи о том, что случилось в тот вечер. - Я хотел помочь девушке. Тони пытался ее изнасиловать, но был слишком пьян. Когда я толкнул его, то он пошатнулся и упал на изгородь. Джеймс не взглянул на меня на протяжении всего рассказа. Видимо, он знает, что делает ведь, кажется, что он один из лучших здесь. - Я знаю, что ты не виноват, Зейн, - все так же не отрывая взгляд от поверхности стола говорит Джеймс, - но ты связался с семьей Маерз. - Джерри Маерз мой отчим. - Твой отчим засадил тебя сюда. Он заплатил за это кучу денег. Тебе дали только пять лет не из-за нехватки доказательств, а лишь потому, что он хотел прикрыть своего сыночка. Камера в клубе засняла все, но Джерри не стал колебаться и чтобы защитить доброе имя Маерз внес кучу денег. Знаете, я не в шоке. Что было трудно? Он легко убедил мою маму в том, что я виноват и так же легко сделал меня виновным. Тут все просто. Особенно для него. - Зейн, я сожалею, но я не смогу помочь тебе в этом. - Ничего. - Ты обращайся если что. Скажи, если кто обидит. Шутит? Меня обидит? Конфетку стырят что ли? Что за глупости? Я опускаю голову и мотаю ею. - Не будешь говорить? Я ничего не отвечаю. Мне этого не надо. Черт, наручники сильно натирают запястья, а ослабить самому у меня не получится. Джеймс шагает ко мне и достает из кармана маленький ключик от наручников. Стоит Джеймсу повернуть ключик в наручниках, как они звонко спадают на пол. На моем лице расползается улыбка до ушей, и я с облегчением потираю свои запястья. Джеймс мне очень знаком. Я прокручиваю в голове события последних дней и… вчера! Это он позволил мне уйти. Черт! Он знает, с кем я связался. Что же такого Джерри наплел моей маме, что она не вверит даже родному сыну? Ну, вполне может быть, что я теперь наркоман, который трахает проституток на наворованные из дома деньги. Хотя второе отчасти, правда. Я трахал проституток, но не воровал денег из дома. Я не любил заводить знакомств с обычными девушками, ибо они потом навязываются, а я не хочу никого обижать. Ведь мне придется со всем этим разбираться, а мне лень. И вообще не только у меня есть чувства. Черт, я тут даже шлюху не трахну. Супер! Джеймс открывает металлическую дверь помещения, и мы выходим. Меня провели до камеры. Внутри все так облезло и гадко. Напоминает общественный туалет без элементарного сортира. Стоп, а писать мы будем в каком-то другом месте? А принимать душ? Нет, я не в такой обстановке рос. Да, я очень брезгливый, но разве это плохо? Внутри комнаты еще один паренек. Он сидел на втором этаже двухъярусной кровати, прикрыв плечи одеялом. Я положил свои вещи на свою кровать, а это были – зубная щетка, полотенце и паста. Бритву не разрешили. Сосед по горю откинулся на подушку и с тоской в голосе спросил: - А тебя за что? - Случайно убил сына богато отчима. А ты? - Какой-то придурок лез к моей сестре, и я его убил. Тоже случайно. Мир не справедлив, не так ли? Я тихонько кивнул в знак согласия и прилег в постель. Точнее на пружину прикрытую простыней. - Ты изменишься тут. - Почему? – я скрестил руки за головой, приготовившись внимательно слушать своего собеседника. - Потому что тут есть задиры. И они вовсе не такие как в школе. Тут все на смерть, друг. Ты не выжевишь, если в тебе нет гнева. - Как тебя зовут? – до меня только сейчас дошло, что я не знаю его имени. - Луи, а тебя? - Зейн. Давно ты тут? - Осталось два года. Прошло восемь лет. Представляешь? Промычав в знак согласия что-то неразборчивое, я повернулся на бок и попытался заснуть, но Луи прервал мои попытки полезным советом. - Ты можешь пойти к начальнику тюрьмы и поговорить с ним. Да, возможно, так я и сделаю, но сейчас посплю. Иначе просто не выдержу и заплачу. На такой кровати толком не уснуть. Капец, и что будет? Внутри меня все разрывается и сметается в разные стороны. Такая боль. Я ужасно зол. Зол на мать, на всех. Особенно на Джерри. Глупый богатенький буратино, который считает, что может сделать все, раз у него есть деньги. Но одного он не сможет сделать точно – предотвратить смерть. Я не собираюсь пачкать руки. Пусть поживет. Я не виноват и не буду виноватым. Я не трону его лишь потому, что не хочу разочаровывать маму, которая так разочаровала меня.