Сломанная кукла

Юнбэ трусится от возмущения, она в замешательстве, она в бешенстве. А Тао... Тао задыхается от ощущений, губы обжигает горячим дыханием Криса, теплые руки притягивают ближе, скрывая от дождя. Ифань целует медленно, с нежностью льнёт к губам. Они забывают про мир вокруг, им не важны другие, у них есть «мы». Тао уже невыносимо долго пытался бороться с чувствами, пытался забыть, пытался завести девушку, пытался не сойти с ума. И сейчас все преграды рушатся, а обида стоит в стороне, когда родные руки тянут тебя к себе. Ифань отрывается от губ, целуя парня в лоб, а Тао кажется, что это место горит ярким пламенем. Эти моменты нежности и уединения говорят о большем, чем лишние слова. Юнбэ начинает понимать, что совершенно лишняя в этой идиллии, но её обиженное «я» против отступления. Девушка хватает коробочку с кольцом, куртку и бежит на улицу. Дождь только усиливается, она не успевает выйти и уже оказывается вся мокрая до нитки, а этим голубкам хоть бы хны. Девушка возмущенно дергает Тао за руку, выдирая того из объятий Криса. – Ты собирался мне его дарить или делать предложение – не важно, просто сделай это, – Юнбэ из милой и наивной превращается в стервозную нахалку, и тыкает в Тао коробочкой. Но парень машет головой, не желая говорить с ней. Он надеялся, что она поймёт, но, похоже, все женщины одинаково обижены жизнью, поэтому цепляются за любые выступы, чтобы не упасть в пропасть одиночества. – Что поменялось за эти несколько минут? Ты внезапно стал геем? Или ты всё это время водил меня за нос? – Что происходит? – в беседу вмешивается Ифань, смотря на пыхтящую девушку. – Он собирался мне сделать предложение, я просто уверенна в этом. Но я не допущу, чтобы он сейчас ушёл, не закончив дело. Я что зря с ним в сиделку играла, – Тао вырывает руку, прячась за широкую спину Ифаня, понимая, что вся эта милая натура «наивной» Юнбэ оказалась спектаклем. Девушка пытается что-то сделать. Она открывает коробочку, достаёт кольцо надевает на свой палец, крича то, что она согласна. – Ну уж нет, – Крис поворачивается лицом к Тао, который похож на мокрого побитого потерянного котёнка, он хочет спрятаться ото всех бед, чтобы всё наладилось. Ифань закидывает парня себе на плечо, и уходит махая в след офигевшей девушке. *** Крис приносит Тао к себе домой, ставит мокрого парня на пол и того чуть пошатывает после прогулки верхом на Ифане. Старший стягивает промокшее пальто с подрагивающих плеч, затем снимает шарф с себя и свою верхнюю одежду. Тао разувается, откидывая насквозь мокрые кеды в сторону, поднимаясь глазами выше, понимает, что джинсы тоже мокрые. Крис даёт юноше руку и тянет его в спальню. Тао прыгает на кровать, а Ифань распахивает огромный шкаф с одеждой, вытаскивая оттуда свою огромную рубашку и сухие хипсы, которые Тао оставил у него. На кухне стынет чай, а в дверном проёме появляется Тао. Рубашка не скрывает ягодицы обтянутые черными хипсами, парень закатывает длинные рукава по локоть и вальяжно садится на стул с мягкой обивкой. Он греет руки о горячую кружку, а Крис всё время наблюдает за этим ребёнком, который уже вырос. Если бы не определённые обстоятельства, то он бы заметил это раньше. – Кто эта сучка? – ревниво спрашивает Крис, переводя взгляд на Тао, а младший заливается смехом. – А почему ты меня бросил? – парирует Тао и Крис хмурит брови. Обида на парня отошла уже на второй план, но всё же нужно состроить из себя строптивую истеричку. – Что, сказать нечего? И Крис понимает, что да, сказать то нечего. Оправдываться не вариант, а если он скажет правду, поймёт ли его Тао. – Вот, это твоя игрушка. Он будет с тобой играть и развлекать тебя, приносить воду и книги. Этот мальчик твой, сынок! – мягко улыбнувшись и погладив своё чадо по голове, проговорила женщина. – Не хочу, он некрасивый! – Ифань вырвался из рук матери и побежал вверх по лестнице к себе в комнату. – Ву Ифань, немедленно вернись! – закричала мать. «А может, действительно вернуться, ведь мама расстроится», – думает про себя маленький Крис, но ноги несут его в комнату. Мальчик запирает дверь и падает на мягкую кровать, борясь с чувством стыда. Ведь это не он делает гадости, не он… – Почему он у тебя в кровати? – сжимал кулаки Сехун. – Отвечай! Какого черта он валяется у тебя в постели и признается тебе в любви?! – Он сам на мне повис и я его отнес сюда. – Спокойным тоном ответил Тао, парень привык получать, то от Криса, то от его матери ни за что. Все просто выплескивали ярость на юношу. – Нет, ты слышал, это значит все он. Ах ты, маленькая сука! – Сехун накинулся на Тао и уже занес руку для удара, но младший увернулся от атаки и, схватив врага за запястье, вывернул его руку за спину. Сехун сразу застонал от боли, а Тао ударили чем-то в ребра. Но парень не почувствовал этого, хотя руку отпустил. Вырвавшись из захвата, Сехун сразу же начал визжать, что ему сломали руку. Тао ударили сзади ногой в спину, и парень упал на пол. Крис радовался еще одной победе над несчастной игрушкой. «Не делай этого!», – кричало подсознание, но Ифань уже был одержим. Сехун перестал ныть и нанес удар ногой под ребра. Тао согнулся от боли, пронизывающей его тело. Удар за ударом приходились в ребра и живот. Тао начал чувствовать, как в нем что-то ломается. Изо рта начала течь кровь, это означало только одно. Сехун плюнул на все и, перестав избивать парня, подошел к кровати, закинув свою игрушку на плечо, пошел к выходу. А Крис опустился на корточки перед Тао и, схватив того за волосы, повернул к себе лицом. В глазах младшего читалась уверенность и спокойствие, хоть он и был в таком положении. Крис надеялся увидеть слезы, мольбу и надежду, но нет; парень скривился и отпустил волосы, Тао упал лицом в пол, пачкая ковер кровью. «Господи, ради Бога, нужно вызвать скорую! Быстрее! Одумайся!» - другая сущность словно билась о стенки подсознания, пытаясь достучаться до бессердечного Криса. – Бога нет, – хмыкнул Крис и произнёс это в пустоту, оставляя истекавшего кровью Тао валяться на полу. Парень, пивший воду на кухне услышал хлопок двери, Из кухни вышел Ифань. В растянутых домашних штанах и майке, на голове был хвостик из черных волос. Шоркая ногами, он прошел к лестнице, ему было стыдно посмотреть в глаза Тао. «Ты не посмеешь этого сделать, ты не извинишься, нет! Если ты сейчас это сделаешь, то я наглотаюсь таблеток!» − Прости, − единственное что сказал Ифань Тао, поднимаясь по лестнице. И тринадцатилетний мальчишка простил его. Простил уже давно. Постоянная война между двумя личностями в одном человеке изводит. Когда личность под именем Крис устаёт, то на свет появляется добрый и нежный Ифань, готовый обнять и утешить. Но вот проблема… Крис исчезает только под ночь… С каждым разом, жестокая сущность парня завоёвывала сознание, не выпуская доброго Ифаня из заточения в голове. Перестав принимать таблетки, Крис сделал только хуже, он усугубил ситуацию, до такой степени, что ситуация может выйти из-под контроля. Хотя о каком контроле может идти речь… *** Полтора года назад. – Отпусти меня к нему, пожалуйста, – умолял Крис, лёжа под капельницей. – Пожалуйста, пока не поздно. Чжоуми пытался разговаривать с Крисом, но всё было бесполезно, он только и твердил о Тао, о том, что он уйдёт, так и не узнав правды, может исчезнуть навсегда. А в какие-то моменты, он просил его выпустить, чтобы он распотрошил кишки юноше, потому что он неблагодарная шлюха. Ифань пытался заколоть себя иголкой из-под капельницы, но медсестра успела вовремя, выхватывая из рук пациента «оружие». Парню было тяжело, зная, что Тао может уйти, забыв его, он плакал по ночам в подушку, понимая это. Крис боялся потерять Тао и не увидеть его больше в своей жизни. А, может быть, он забудет его, как прекрасный сон, а может быть и нет, и будет страдать оставшеюся жизнь. Парень не знал: Тао уже ушёл или нет, может ему так же плохо, как и ему. Эта неопределённость убивала ещё больше. – Я знаю: тебе тяжело, но… я не могу, пойми, – пытается извиниться Чжоуми за месяцы ежедневного само терзания и одиночества. Из соседней палаты сквозь открытые окна доносится девичий смех. Он погибал, дожидаясь спасения от ушедшего из его жизни Тао. *** – Ты можешь сейчас услышать правду, но, насколько бы она не была ужасна, ты не посмеешь меня бросить гнить одного, – Тао сдвинул брови и насупился, парень не понимал, о чём говорит Крис. – Ты умираешь? Ты моё воображение? Я не знаю даже, что можно предположить… – испуганно прошептал Тао, боясь, что одно из его предположений станет правдой. Что если Крис действительно исчез из его жизни, а он просто сошёл с ума. Или юноша умрёт прямо на руках Тао, и их печальная история любви (а любви ли) закончится, как у Ромео и Джульетты. Парень просто не переживёт смерти хозяина и покончит с собой, а их хладные тела найдут не скоро. – У меня диссоциативное расстройство идентичности, – Тао нахмурил брови, не понимая, о чём идёт речь, но он хотя бы начал догадываться. – Если говорить человеческим языком раздвоение личности. Мне помогли восстановить баланс между моими личностями, но проблема в другом… оно не лечится полностью, и может случиться рецидив. И, Цзытао, ты не смеешь меня теперь кинуть, даже если cлучится неладное. Тао не знает как ему реагировать на такое заявление, парень сидит и хлопает глазами. Но ведь с милым рай и в шалаше, главное, чтобы он был рядом. Крис протягивает руку юноше через стол, и Тао вкладывает свою ладонь в ладонь Ифаня, ярко улыбаясь, не обращая внимания, что по щеке катятся слёзы. Он счастлив… Они счастливы… Крис плетётся домой, сегодня его день рождения, а Тао куда-то убежал ещё с утра, не поздравив его. Парень так и ушёл в жестокий бренный мир без утреннего секса, и вообще даже поцелуя. Обидно… Распахивая входную дверь, Ифань ожидает увидеть Тао с тортом, ну или же в торте, с поздравлениями. Но дом встречает его мёртвой тишиной, парень хмурится, скидывает лакированные туфли, расслабляет галстук и крадётся на кухню. Ему показалось ,что кто-то там стучал тарелками, но, зайдя в царство кастрюль и еды, никого не обнаруживается. Крис расстраивается ещё больше. Парень идёт в спальню, но и там нет Тао. Крис обшарил весь дом, но его возлюбленного нигде не оказалось, не может быть такого. Ифань вспоминает просто одну чудную комнату, направляется прямо туда. Юноша открывает дверь медленно, замечая, что на тумбочках горят свечи, а свет отражается о тёмные стены и шёлковое постельное бельё. Крис заходит в комнату, закрывая плотно дверь, но и в ней никого нет. Или есть… Сзади к парню кто-то прижимается вплотную, а прохладные пальчики вытаскивают заправленную рубашку наружу, пробираясь в штаны. – Может пошалим? – Горячий шёпот на ухо и Тао сжимает член парня. Идиллия...