Парень с идеальными пальцами

С того момента, как Чанёль бросил Бэкхёна, Бэк перестал улыбаться. Совсем. Он чувствовал одиночество. Совсем не хотелось ни с кем общаться. Надоело. Надоели люди. Все надоело. Разбитое сердце все еще ныло, но Бэкхён держался. Он никогда не думал о самоубийстве, нет, просто сейчас у него такой период жизни, который хочется поскорее пережить. Ведь время лечит, не правда ли? Бэкхёна даже перестали задевать или пытаться обидеть. Он как-то стал неинтересен обществу, как и оно ему. Но трое парней, которые не забыли обиду, ждали подходящего момента, чтобы отомстить. Они дождались, чтобы Чанёль исчез полностью. Ждали, чтобы он куда-то делся и неважно куда, хотя Бэки все отдал лишь бы узнать это. Парни поджидали Бэка в одном знакомом ему переулке, его уже однажды зажимали там, но тогда с ним был Чанёль. Эти ребята мечтали трахнуть Бэкхёна и мечтают до сих пор, но перед этим им хотелось хорошенько врезать этому Бэки, который так сильно раздражал. Да и чтоб сопротивляться потом не смог. Бэк шел очень быстро, стараясь не оборачиваться по сторонам, стараясь поскорее уйти от преследователей, которых он сразу же заметил. Но, конечно же, не получилось. Что может один маленький Бён Бэкхён против троих здоровяков. Они сразу схватили Бёна за шиворот и утащили в подворотню, затыкая ему рот пока еще только руками. Бэк пытался вырываться, кусаться, биться ногами, но ничего не получалось. В попытке сбежать, Бэкхён получил кулаком по лицу. Губа была разбита. Бэкхён ощущал неприятное пощипывание на пострадавшем месте. Но это было только начало. Один парень держал Бэка крепко-крепко, чтобы не сбежал и не дрыгался сильно. А второй парень бил его по лицу. Бэкхён не плакал. Даже звуков не издавал, он лишь с презрением смотрел на парней. Это раздражало. Раздражало так сильно, что третий парень ударил кулаком в живот. Было больно. И жутко обидно. Что Бэкхён сделал всем этим людям, которые его так ненавидят? Что? Зачем он вообще родился? Жить совсем не хотелось. Бэк желал только одного, чтобы эти парни поскорее убили его. Да, именно убили. Он понимал, что они совсем не собираются убивать его, им нужно лишь помучить Бёна, но, тем не менее, он желал себе именно смерти, потеряв свой последний смысл жизни — Чанёля — еще месяц назад. Бэкхён терял сознание. Терял его с мыслями, что заснет уже навсегда. Ничего ему больше не надо было. Жалел ли он о чем-нибудь? Наверное, только о том, что не успел попрощаться с родителями. Кроме них Бэкхён больше никому не нужен был. *** Очнулся Бэкхён у кого-то на руках. Кто-то тащил его. Думать о том, что с ним еще хотят сделать, совсем не хотелось. Бэк почти потерял сознание еще раз, но только услышал знакомый голос. Голос, который всегда придавал ему сил, голос, который он полюбил больше всего на свете. Голос Чанёля. — Почему ты позволил им так поступить с тобой? — Чанёль злился. — Почему ты позволил им поступить так со мной? Почему ты бросил меня? Почему, почему, почему… — Бэкхён пытался злиться, но выглядело как скулеж щенка, который снова потерял сознание. — Потому что хотел защитить тебя, глупый… Бэкхён потерял сознание с мыслью, что умер и попал в рай, где есть Чанёль, а может, он просто спит и когда проснется, все будет также плохо, как и всегда. *** Наконец, Чанёль смог вернуться в Сеул, в котором его не было целый месяц, по которому он успел соскучиться. Ему хотелось походить в тех местах, где он бывал с Бэки. Так он и сделал. Как же удачно он оказался в том месте, где из его Бэкхёна душу выбивали. Чанёль сразу же узнал тех парней. Он очень разозлился. Когда один из парней хотел ударить уже отключившегося Бэкхёна, Чан быстро перехватил его руку и отбросил того в сторону. Раньше, может, он бы просто ушел, сделав дело, но не сейчас. Эти парни навредили самому дорогому, что есть у Чанёля, они прикоснулись к Бэкхёну. А это то, что уж точно не следовало делать. Чан, покрасневший от злости, накинулся на парней и начал бить каждого со всей своей силы до тех пор, пока они не лежали обессилевшие на земле. — Я ведь говорил никогда больше не трогать этого парня. Он мой. *** Чанёль отнес Бэка к тому в квартиру. В доме ничего не изменилось, за исключением мусора и вещей, которые были разбросаны по всему периметру. Обычно Бэки очень аккуратен и чистоплотен, но сейчас этот факт таким не являлся. Чан аккуратно уложил парня на кровати и принялся обрабатывать его пострадавшее лицо. Удивительно, но даже с синяками и разбитой губой Бэкхён был таким красивым, что дыхание Чанёля участилось. Как же он скучал по своей малышу. Как же ему не хватало прикосновений к нему, не хватало повседневных криков Бэка. Очень не хватало этого Бён Бэкхёна. Чанёль заснул на полу, только головой опираясь на кровать, где лежал Бэкхён. Этим утром Бэк проснулся первым. Все тело ныло. Было больно. Он не сразу вспомнил, что случилось вчера, поэтому не очень понял, что он делает у себя дома. Чанёля он тоже не сразу заметил. А когда заметил, подумал, что спит. Что это все сон, в котором Ёль не бросил его, в котором они все еще вместе. Но осознав, что он не спит и что он вообще до сих пор жив, Бэкхён быстро подорвался с кровати, тем самым скидывая голову Чана на пол. От резких движений в теле Бэка все заболело еще сильнее. — Бэки, не двигайся так резко, тебе вчера досталось… Бэкхён вспомнил. Вспомнил, как Чан нес его, как говорил с ним. Вспомнил все до и после того, как отключился. — Пак Чанёль, что ты здесь делаешь вообще? — Бэкхён был зол. — Я подумал, что без меня ты совсем пропадешь. — А раньше ты об этом подумать не мог? — Прости… я правда не мог оставаться с тобой. — Уходи. Не хочу тебя видеть. — Не уйду. Глаза Бэкхёна заблестели, и он отвернулся, повторяя: — Пошел вон, я сказал! — Я никуда не уйду от тебя. — Спокойно повторял Чанёль. Чан обнял Бэка со спины, шепча на ухо: — Теперь уже точно. — Я это уже слышал! — Бэкхён оттолкнул Чанёля от себя, вставая с кровати. — Ты единственный человек, которому я доверился, ты единственный, кого я полюбил. Я тебе так верил. Правда верил ведь. Каждому твоему слово. Я все хранил в своем сердце. Но ты бросил… меня… — на последних словах слезы хлынули с глаз. — Я знаю, Бэки, знаю, но я не мог, я так люблю тебя, я должен был защитить тебя, Бэки. Чанёль не оставлял попыток обнять Бэкхёна, что у него в конечном итоге получилось, ведь как бы Бэк не сопротивлялся, Чан сильнее. — Что мне может так навредить, что ты оставил меня? — продолжал злиться Бэкхён, — твой уход — единственное, что действительно навредило мне. Не так больно было, когда те парни избивали меня, не так больно было, когда в универе все издевались надо мной, я мог все пережить, ведь у меня был ты. Но когда ты бросил меня — вот, что действительно было больно. Как будто молотком разбили мое сердце, мои мысли, иллюзии, все разбили… — слезы мешали нормально разговаривать. — Поверь, Бэки, есть кое-что пострашнее… — Чанёль обнимал Бэкхёна крепко-крепко. — Ты знаешь кто мой отец? — Ты никогда об этом не говорил, откуда мне знать… — Мой отец глава мафиози. Бэкхёна это настолько шокировало, что он перестал плакать и ошарашенными глазами посмотрел на Чанёля. — Понимаешь, он бы не потерпел сына-гея. Он бы убил тебя. Действительно убил. — Как бы он узнал? — Он знал, что я живу с другом из университета. Отец даже был рад, что я, наконец, начал более самостоятельную жизнь. Я тщательно скрывал то, что мы с тобой не просто друзья. Только сестра знала обо всем, потому что только ей я могу доверять. — Тогда, хочешь сказать, он все узнал? Но как? Не сказал бы, что я сильно на людях обнимал тебя или целовал. — Да ты вообще этого не делаешь. — Как-то с насмешкой говорил Чанёль. — Это же я инициатор обнимашек, — улыбнулся он. — Тогда как? — Конечно же, все из-за меня… Отцу стало интересно, кто ты и что из себя представляешь. Он послал одного из «семьи» следить за мной и одного следить за тобой. Но много времени не понадобилось, чтобы узнать, что мы все время вместе. Тогда отец что-то заподозрил, вспоминая то, что я никогда не водил в дом девушек. Да, я встречался с ними и не только платонически, но это все было подстроено только для отца. Тогда отец сказал продолжать следить за нами и, конечно же, не трудно было запечатлеть момент поцелуя. Бэкхён побледнел, вспоминая, в какой же момент их могли поймать. — Отец вызвал меня домой и кинул мне в лицо все фотографии, на которых мы с тобой в совсем не дружеских отношениях. — Что же отец сказал тебе? — Конечно же бросить тебя. — И ты… — Нет. Я сказал, что люблю тебя. — А… потом… — комок нервов подступил к горлу Бэкхёна. — А потом он врезал мне. Знаешь, я даже не знал, что у моего бати такой железный кулак, — улыбнулся Чанёль. — Как ты можешь улыбаться в такой момент? — злился Бэк. — Потом он сказал мне, что если не оставлю тебя, то он сделает так, что тебя отчислят из университета и ты не сможешь найти работу. Конечно же, я не хотел этого. Я не хотел портить тебе жизнь. Ведь это не шуточки. Я просто надеялся, что ты быстро забудешь меня, поэтому был груб с тобой. Было невыносимо причинять тебе боль. Я решил сменить университет, чтобы не причинять боль ни себе, ни тебе. — Но разве ты не наблюдал за мной? — Наблюдал. Как я мог оставить тебя совсем одного. Но отец узнал и об этом и сказал, что я должен уехать заграницу на месяц, помочь ему с «семьей» в Китае. Когда я завел шарманку о том, что мне и в Корее неплохо, он сказал, что если не послушаюсь, то он убьет тебя. Я бы смог жить с мыслью, что испортил тебе жизнь. Смирился бы, если бы ты нашел нового парня, которого искренне полюбил бы. Все бы принял, кроме твоей смерти. — Разве твой отец не преувеличивал? — Мой отец спокойно убивает тех, кто без его разрешения покидает «семью», а парня сына он бы убил еще и собственными руками. — Поэтому ты… на целый месяц… — Да. Я так сильно испугался за тебя, что не мог больше спорить с отцом. — Но разве что-нибудь изменится? Ты ведь просто побывал заграницей… и что… — Уже изменилось. Некоторые парни из китайской «семьи» оказались парой. Отец очень ценил их и просто не мог выгнать. Они ему были как родные. А после скандального разговора с нуной, отец вообще начал почти нормально относиться к такой любви. — Значит, теперь ты свободен? — Не совсем. У меня с отцом был серьезный разговор о тебе. И теперь он хочет с тобой встретиться, чтобы удостовериться в искренности твоих чувств ко мне. — Мне придется идти в гости к мафиози? — ужаснулся Бэкхён. — Не обязательно, но тогда я снова уеду, — с грустью сказал Чан. — Если ради того, чтобы быть с тобой мне нужно принять все удары твоего отца, то я согласен. — Спасибо, Бэки… — Я правда очень сильно люблю тебя, глупый Пак Чанёль. *** На следующий день была назначена встреча с отцом Чана. Бэки очень нервничал, как обычно долго и нудно выбирал, что же надеть такого и вот, наконец, с бешено колотящимся сердцем и влажными от нервов ладошками, Бэкхён вошел в гостиную в доме Чанёля, где встретил, знакомую ему уже, Юру, и родителей Ёля. Маме Бэкхён сразу понравился, они с Юрой очень похожи, так как она сразу же набросилась с обнимашками на бедного парня. Отцу тоже ничего не оставалось кроме как принять Бэкхёна. Наконец, все проблемы были разрешены и ЧанБэки могли со спокойной душой вернуться в университет. Как-никак их ждала нервная неделя сессии. *** — Йа! Вы ничего не хотите нам рассказать?! — придя на первую консультацию по экзамену, Лухан сразу же заметил, что Чанёль вернулся в университет и что они с Бэкхёном снова ходят за ручки. — Скажем так… я уезжал в командировку… — оправдывался Чан, — простишь меня, Лулу? — Никогда тебя не прощу засранца такого! Вообще друзей не цените, ни один, ни второй! Ох, как я зол! — Эй, Лу, угомонись, видишь же, что все, наконец, наладилось, оставь этих двоих. — Вмешался Чен. — Рад, что ты вернулся, Чан. — Чондэ протянул руку. Чанёль с улыбкой пожал ее. — Спасибо, друзья, что снова приняли. *** Экзамены были успешно сданы. Теперь парней ожидало два с половиной месяца летних каникул и никаких тревог. — Бэки, а я уже знаю, чем мы будем заниматься каждый день каникул, — хитро хихикал Чанёль. — Даже не думай, Пак Чан, я собираюсь устроиться на работу. — Какая работа? Я так долго ждал летних каникул, — надул щечки парень. — Я хочу накопить деньги на кое-что… — На что же? — На поездку… знаешь, я бы очень хотел съездить с тобой куда-нибудь отдохнуть. — Мне нравится эта идея. Тогда давай работать и копить деньги вместе, — улыбнулся Чан. — Только не отлынивай тогда уж!