Петербургские ночи

«Моему счастью нет предела! В прошлом году я пыталась поступить в Санкт-Петербургскую академию театрального искусства, но не поступила. Готовилась снова весь год. Мама злилась и говорила, что я глупая, что ничего мне не светит, и что я только зря трачу время. Но я была уверена, что быть актрисой – это моё призвание. В школьном драмкружке я всегда была лучшей, у меня куча грамот за мои роли. Особенно мне удавались героини Достоевского. Я обожаю книги этого писателя, хоть библиотекари, не привыкшие к таким литературным предпочтениям школьниц, косо на меня смотрели. Я давно уже мечтаю сыграть на сцене Настасью Филипповну. И теперь я стала на шаг ближе к мечте! С сегодняшнего дня я начинаю вести дневник. Ведь сегодня я приехала в город, о котором мечтала с детства. Я поселилась в общежитии. Соседка по комнате у меня замечательная: спит себе, даже свет лампы ей не мешает. Впрочем, пора спать. А то явлюсь на торжественную линейку с красными глазами». Вероника закрыла тетрадь и спрятала её под подушку. Но заснуть не могла: лунный свет лился через небольшое окно прямо на её кровать. Девушка встала, задёрнула штору. Но это не помогло. Полная тревожно-жёлтая луна, окружённая тёмно-синими тучами, всё равно светила через тонкую бежевую ткань шторы. Поняв, что заснуть сразу не получится, Вероника снова зажгла лапу и взяла с тумбочки «Преступление и наказание». Открыла на первом попавшемся месте. Этим местом оказалась исповедь Свидригайлова Раскольникову, когда Свидригайлов рассуждал о «бане с пауками». Полистав книгу ещё, она наткнулась на описание сцены, когда Дуня пыталась Свидригайлова застрелить. Это была одна из любимых её сцен: столько в ней было эмоций и надрыва. Наконец Вероника почувствовала, что глаза закрываются. Она отложила книгу и выключила свет. Сон навалился мгновенно. Несколько секунд продолжалось тёмное забытье, а потом она вдруг оказалась на ночной улице. Фонари горели, но были какими-то странными, тускловатыми… старинными. Дома вокруг неё тоже были необычными. Стояла странная тишина, нигде не было слышно ни голосов, ни музыки, ни гудков машин. Ни реклам, ни неоновых вывесок не было тоже. «Что же это за странное место? – подумала Вероника. – И вообще: как я сюда попала? Почему оказалась ночью здесь? Ничего вспомнить не могу. Последнее, что помню – как легла спать. Но всё слишком реально, чтобы быть сном. Я не сплю, это точно!». Вероника пошла наугад, абсолютно не представляя, как найти дорогу к общежитию. И не было на улице ни единого человека, у которого можно было спросить, где она находится. Вокруг – только темнота, прорезываемая тусклым светом фонарей, да огромная жёлтая луна в тёмно-синих тучах над головой. Вдруг рядом с ней прошмыгнула какая-то тень. Вероника вскрикнула и отпрянула. Мимо бежала куда-то по своим делам рыжая ободранная кошка. Девушка перевела дыхание и продолжила путь. Вероника долго шла по узкой грязной улице между рядами домов с тёмными окнами. Наконец она увидела свет в окнах невысокого здания. Из приоткрытой двери раздавались громкие голоса. «Трактиръ» - гласила освещённая фонарём надпись над дверью. Вероника взялась за ручку двери, но почувствовала тревогу и передумала. Она отошла на несколько шагов, но вернулась. «Я просто зайду и спрошу дорогу», - подумала она, открывая дверь. В нос ударил запах перегара и кислой капусты. Внутри всё было так, как показывают в фильмах о 19 веке. За грубо сколоченными столами сидели пьяные мужики. Многие обернулись на скрип дверных петель, да так и застыли. Остальные стали постепенно оборачиваться тоже. Они изумлённо уставились на вошедшую девушку, некоторые стали похабно ухмыляться. Только сейчас Вероника заметила, что на ней надета синяя шёлковая ночная рубашка, а на ногах – комнатные тапочки. - Ты откуда, красавица? – спросил пьяный рыжий мужик, сидевший у входа. - Скажите, пожалуйста, как мне пройти к общежитию академии театрального искусства? – слабым голосом спросила девушка. - Барышня артистка? Так вот почему так странно одета… вернее, почти раздета!– усмехнулся смазливый парень в рубашке с продранным рукавом. – Так я тоже вроде той же деятельности. В театрах, правда, не играю, но нам есть о чём побеседовать… - он попытался обнять Веронику за талию. Девушка отшатнулась. - Извините, но я очень спешу, - сказала она и попятилась к двери. - Э, нет! – засмеялся парень, хватая упирающуюся Веронику за руку. – Сначала выпьешь со мной водки. - Я не пью водку! – девушка снова попыталась вырваться. Остальные посетители с интересом смотрели на забавную сцену. - Человек! Вина барышне! - Я не хочу! – выкрикнула Вероника. - Отпусти, - тихо, но твёрдо сказал голос совсем рядом. Перед ними выросла высокая фигура мужчины средних лет. Несмотря на возраст, он был красив какой-то мрачной зрелой красотой. Глаза смотрели пристально, пронзительно. От этого взгляда душа в пятки уходила. - С какой стати? – фыркнул парень. – Уйди, не мешай. – Он снова поволок Веронику к столу. - Отпусти, - повторил мужчина. Вдруг ловким движением он заломил руку смазливого парня. Он взвыл от боли и выпустил девушку. Незнакомец молча схватил Веронику за руку чуть повыше локтя и стремительно потащил к выходу. Веронике было больно, но она не нашла в себе сил сопротивляться. Да и зачем, если он её вроде как спас?.. Они вышли на улицу, и Вероника жадно вдохнула свежий воздух. Мужчина продолжал тащить её подальше от трактира. - Больно, - прошипела Вероника, дёрнув рукой. - Простите, - мужчина ослабил хватку, но не выпустил девушку. - Кто вы такой? – спросила она. - Свидригайлов. «Не может быть. Этого просто не может быть!» - в ужасе подумала Вероника.