Спаси меня

Странно, ненавидя войну, восхищаться ею. Чувствовать дрожь земли от взрывов, смахивать с лица свою кровь и восхищаться. Радоваться. Желать, чтобы это продолжалось вечно! Есть что-то дьявольское в том, чтобы глядеть на гибель своего народа, отчаянно цепляться за спасение и с трепетом ждать окончательной победы врага. До этого осталось всего ничего. И это радует. Наверное, я сошел с ума еще тогда. Да, так оно и есть. Иначе бы я не рискнул. Или все же бы попробовал? Война захватывает, закручивает в яростном круговороте, и он тонет, погружается в непроглядную тьму. Это катастрофа. Но я больше не боялся. Я хотел этого. Хотел, чтобы сама смерть пришла к нему в лице сумасшедших русских. Как глупо. Это брат всегда любил воевать, упиваясь звоном стали и захлебывающимися криками. Мне же не нужны были эти никчемные эмоции. От войны требовались лишь новые территории и ресурсы. Остальное не важно, лишне. Почему же сейчас я наслаждаюсь?! Почему раздуваю ноздри, втягивая запах крови и горелого человеческого мяса? Война – страшное слово. Но разве может простое слово сравниться с тем, кого признали ужасом двадцатого столетия, с чудовищем, почти поработившим эти земли? Я столько времени олицетворял худший из кошмаров, что действительно превратился в него. Я настолько погряз в этой непроглядной тьме, что уже не спастись. Ужас, боль, разрушения – все, что мне нужно. Я хочу этого. Хочу сильнее и сильнее с каждой минутой! Мне сложно поверить, что война кончается. Бездарный проигрыш положит конец этому веселью, сотрет с лица безумный оскал. Немного грустно. Россия больше не даст мне развлечься. Ну что ж, все когда-либо заканчивается. Слышал, Брагинский весьма снисходителен к своим врагам. Интересно, простит ли он такого монстра, как я? - Россия, - шепчу я, поднимая глаза к небу в минуту просветления рассудка, - будь снисходителен и ко мне. Победи в конце-концов. Спаси меня.