Перезагрузка.

«Позабытые стынут колодцы, Выцвел вереск на мили окрест, И смотрю я, как катится солнце По холодному склону небес, Теряя остатки тепла». Путешествие в Осаку заняло сутки. Все были до того измучены и выбиты из колеи, что говорить не хотелось. Нана все это время молчала и не проронила ни слова. Хроме заснула на руках у мужа, а Занзас не мог не думать над весьма плачевной ситуацией. Новый Альянс, который создавался с таким трудом и огромным количеством жертв... и он, и Савада вложили в него очень многое. Да и не только они, все постарались создать на тогдашних руин что-то новое и достойное. За что можно сражаться в их прогнившем мире. И когда какая-то гнида из-за жажды власти вознамерилась уничтожить то, во что он вложил много сил, Занзаса начинало трясти от гнева. Они все слишком расслабились, находясь под всепоглощающим небом. Расслабились до безобразия, что стали заводить семьи, научились любить и приходить к миру путем переговоров, а не оружия. Нет, это не значит, что при Саваде было меньше крови, чем при других боссах. Трупов и крови было предостаточно, однако мирных дней стало больше. Чаша весов заметно перевесила в плане мира. Савада Тсунаеши и правда стал истинным Небом, как бы эта мысль не бесила самого Занзаса. А что теперь? Савада мертв, как и все десятое поколение. На них объявлена охота, Альянс поголовно обвинили в заговоре. Да и еще один сюрприз преподнесла мать Тсуны. Узнать, что женщина - иллюзионист высокого уровня, было шоком для многих. Много черных пятен, и это не нравилось боссу Варии… Все же они слишком расслабились!

***

«Цвета ночи гранитные склоны, Цвета крови сухая земля,» И все же никто в последствии не вспомнит, как они добрались до места назначения. Было только минутное удивление, когда в аэропорту их встретили несколько машин. Все молчали, только осознавая, в какой ситуации оказались. Они знали, что мир мафии не отпускает, и даже то, что они принесли в жертву, недостаточно. Скольких они потеряли, сколько принесли клятв друг другу, обещая защищать то, что им дорого. Старались очищать этот прогнивший мир. Неужели все напрасно? Мир недолог, так, возможно, не стоило тогда останавливать Бьякурана в его стремлении подчинить себе это гиблое место? Но когда вспоминалась эта борьба, невольно возникал образ Тсуны, его тогда решительный взгляд, в котором плескалась боль за всех, кто пострадал от рук Мельфиоре. Он принял решение остановить Джессо и исполнил его. Эта битва давно минула, но ее след остался в памяти тех, кто последовал за ним. Теперь Савады нет. Вот так просто ушел, и более никогда не улыбнется своей иногда детской улыбкой. Никогда более не придет в кабинет Занзаса, чтобы хоть как-то отвлечь того от выпивки. Скуало всегда удивлялся, как этот мелкий умудрялся выходить целым и невредимым из кабинета их босса, но и он, и весь варийский состав были благодарны Тсуне за минуты тишины и спокойствия, которое длилось за время пребывания Десятого в особняке. А однажды второй император мечей увидел поистине удивительную картину. Заглянув в кабинет, он увидел, как Занзас с Тсуной играют в шахматы. Пару раз проморгав, он закрыл дверь, потом снова открыл, но ничего не изменилось. Каждый из них надеялся продолжить то, что начал Десятый, даже после его смерти. Никто не собирался отказываться от спокойствия, к которому они привыкли. Все они впервые осознали, как прав был Савада, говоря, что не сможет изменить этот мир, если тот не захочет меняться. Мир мафии как таковой не захотел и приготовил им удар в спину от самого внешнего Советника Вонголы, который являлся потрясающим тактиком и смог придумать стратегию их уничтожения. И только сейчас они поняли, что если бы не вмешательство Наны в этот идеальный план… все уже было бы кончено. Машина, в которой ехала Вария и мать Тсуны, мягко затормозила перед огромными воротами, за которыми виднелась крыша большого дома. Но когда все они вышли из машин и оглянулись, поняли, что ошиблись. Это был не просто большой дом, это был особняк в японском стиле. — Нана-сан? – Хроме подошла к женщине и вопросительно на нее посмотрела. Та одобрительно улыбнулась и сказала: — Я знаю, у вас много ко мне вопросов, но позвольте ответить на них чуть позже. Сейчас мне предстоит встреча с моим прошлым, от которого я слишком долго убегала, – вздохнула Нана, внутри которой все переворачивалось от мысли, что она увидит своего младшего брата. Двадцать лет - большой срок. Они не перезванивались, не общались по запрету отца. Но Нана никогда не забывала своего братишку. «И янтарные очи дракона Отражает кусок хрусталя - Я сторожу этот клад». Ей было больно уходить из дома, но тогда ее вело сердце. Она влюбилась и, несмотря на запрет отца, вышла замуж за Емитсу. Вся семья была против, и только Нана яростно хотела выйти замуж за красивого иностранца, который покорил ее сердце. А теперь и разбил его, хотя, нет… скорее растоптал! Сверлящая боль внутри уже стала привычной. От потери двух сыновей, мужа, которого все еще любила, несмотря на то, что тот сотворил. И от сознания того, что придется на коленях вымаливать прощения пред семьей… Куча мыслей пронеслась в голове женщины, пока она шла к родному дому. «Здесь почти ничего не изменилось, - подумала Нана, осматривая большой двор. – Все те же аккуратные клумбы, розы всегда были слабостью матери. Сад деревьев - гордость отца.» Она все еще помнила его традицию. Когда кто-то из членов семьи умирал, он сажал новое дерево. Мафиози же, видя задумчивый и отрешенный взгляд Наны, молчали, соглашаясь на роль слушателей. Лучше пока понаблюдать, чем делать ненужные выводы. Довольно большая компания вошла вслед за Наной в большой двор, где их ждали трое человек. Мужчина, что стоял в центре, привлек всеобщее внимание тем, что был похож на Нану. Только черты лица казались чуть более резкими. В остальном они были похожи: коротко стриженные волосы каштанового цвета, глаза темного янтаря, что мягко смотрели на Нану, окидывая ее взглядом с головы до ног. Харуко Игараси смотрел на свою старшую сестру, которую не видел больше двадцати лет. Ему хотелось обнять ее, хотелось кинуться к ней, как в детстве, но он не мог… ноги не слушались, а просто застыли. Они молчаливо смотрели друг на друга, но ни один не в силах был сделать первый шаг. «А она изменилась, - подумал Харуко, невольно вспоминая тот день, когда в последний раз видел свою сестру. Пожалуй, тогда он впервые слышал, как их отец кричит. Даже мать не посмела возразить, когда в пылу ярости он выкрикнул: «Если ты выйдешь за него, я отрекаюсь от тебя, как от своей дочери!». Тогда эти слова вызвали шок у всех, но еще больше удивил ответ сестры, которая произнесла: — Как скажешь, отец! После этих слов она собрала вещи и ушла из дома, ни разу не оглянувшись. А на Харуко легла ноша, что была раньше возложена на Нану. Именно она, как старшая сестра, должна была стать главой клана. Он не жаловался, нет, но ему было больно и обидно, что собственная семья поставила традиции выше родного человека. Но против отца, который после ухода дочери слег с инфарктом, и слова против сказать не мог». Они не общались, но где-то внутри чувствовали друг друга даже на расстоянии. Знали, что все хорошо, и оба надеялись на счастье друг друга. Когда отец скончался, Харуко надеялся найти Нану и вернуть в семью, но не смог, словно та исчезла с лица земли. И тут как гром среди ясного неба звонок Наны вчера, просьба о помощи. Да еще и таким потерянным голосом. Сердце заныло тогда от плохого предчувствия, и, конечно, он направил своих людей на помощь сестре. За эту ночь мужчина успел много чего передумать, проведя почти бессонную ночь. Было много разных мыслей. А то, что Нана так же попросила отправить его семью куда-нибудь на отдых, тоже не внушало надежды. Вопрос "что же случилось?" был, пожалуй, главным из всех. Нана смотрела на повзрослевшего брата и едва сдерживала слезы. Она была рада, и одновременно ее сердце разрывалась от боли пережитого. Описать это состояние одним словом было невозможно. Её пробирала дрожь, руки покрылись холодным потом, сердце забилось от радости встречи с дорогим человеком, а увидев нерешительную улыбку Харуки, женщина почувствовала, что по щекам вдруг полились слезы. Наверное, она бы упала на колени, если бы Харуко наконец не сделал шаг навстречу сестре и, оказавшись рядом с ней, крепко обнял. — Добро пожаловать домой, сестра, - мягкий голос брата окончательно разрушил стойкость Наны, которую она собрала из остатков своих сил. Женщина разрыдалась, на что Харуко лишь крепче обнял её. Невольные свидетели этого воссоединения почувствовали себя немного неловко. Вария смотрела куда угодно, только не на Нану и обнимающего ее мужчину. Конечно, они поняли, что эти двое родственники. Здесь и гением не надо быть, однако возможности что-либо спросить им не дали. К группе мафиози подошли двое человек. — Мое имя Мизуки, - представился один из них. – Мы проводим вас в комнаты и окажем медицинскую помощь. — Меня зовут Тома, - преставилась девушка, - я буду сопровождать вас на сегодняшний ужин. А сейчас прошу за нами. Недоверчиво переглянувшись между собой, мафиози кивнули и позволили себя увести. Им нужно было о многом подумать, а еще позаботиться о своих ранах.

***

Вонголе предоставили три большие комнаты, и они решили поделить их очень просто. В одной комнате расположились Вария вместе с Дино и Ромарио. В двух других Мельфиоре и Шимон. Гостям выдали футоны, а в душ они решили ходить по двое, все же излишняя осторожность не помешает. Пусть и смахивало это на паранойю, но сейчас они не в выгодном положении. Комната Варии. «Проклинаю заклятое злато За предательский отблеск тепла,» — Мне кажется, кому-то из нас придется вернуться в Италию, чтобы следить за действиями Емитсу, - Дино сидел на футоне и вытирал влажные волосы полотенцем. – Тем более, прятаться вечно я не намерен… — А кто сказал, что мы будем прятаться, мусор! – категорично заявил Занзас, надышавший где-то кресло и вполне комфортно в нем устраиваясь. – Оставляем здесь мать Савады и дуем в Сицилию вышибать мозги из Емитсу! — ВРОЙ!!! Ты спятил, даже если мы его прирежем, на нас объявят травлю. Каждому вшивому мафиози будет только в радость на нас охотиться! — Мусор, меня это мало интересует, я убью этого ублюдка! – сверкнул глазами Занзас. – А если вы струсили, можете дрожать в Японии и дальше. — Ши-ши-ши, принцу нравится то, что говорит босс, - Бельфегор вертел в руках стилет. – Принц ничего не боится. — Бел–семпай, не вы ли первый сиганули к вертолету? - в своей обычной манере протянул Фран, за что тут же получил три стилета в шапку. — Чертова лягушка. — Боже, прекратите, - Луссурия вошел в комнату вместе с Мармоном. – Мы все-таки в чужом доме. — Босс прав, убегать - это трусливо, - категорично заявил Леви. — Допустим, мы прилетим обратно в Сицилию, что дальше, Занзас? – Дино посмотрел на босса отряда убийц. – Грудью на амбразуру? Без информации, оружия и плана? Ты хочешь развязать войну? — Она уже началась, мусор!- категорично заявил босс Варии. – И в ней нет правил. — Тсуна бы этого не хотел, - прошептал Дино, но Занзас его расслышал. В Каваллоне полетел стакан, в который Леви недавно налил боссу Виски. Бокал совершил быстрый полет и разбился о стену над Дино. — Савада мертв! – встав с кресла, Занзас в полной тишине подошел к дверям, открывая их. – Чем быстрее вы смиритесь, тем больше сил у вас останется на борьбу. Закрыв за собой двери, босс Варии вышел, оставляя после себя тишину. Только зайдя в ванную комнату и вставая под струи воды, он позволил себе несколько раз вздохнуть. — Савада Тсунаеши, если ты в аду, готовься к пополнению, - прошептал он, решив бороться до конца, чего бы это ему ни стоило.

***

Комната Шимон. «Вспоминаю о той, что когда-то, Что когда-то крылатой была – Она давно умерла!» — Энма, позволь мне поехать в Намимори, - обратилась ко своему Адельхейд. – Киоко, Хана, Хару и И-ипин нуждаются в защите. Козарт прикрыл глаза. Сейчас ни о чем думать не хотелось, руки не слушались, а до разума только начало доходить, что все десятое поколение уничтожено. Его друзья убиты, а он… а что он! Они ведь с Тсуной познакомились именно из-за мести. Он хотел причинить боль Емитсу, убив его сына, а что на деле… подружился, и очень сильно. И эту дружбу не разбил даже Деймон. Это было десять лет назад, а казалось, что вчера. Шимон - брат Вонголы, и потерю они переживали сильнее. Сам Энма будто чувствовал, что у него оторвали половину сердца, забрали что-то важное. Голос Адель звучал отдаленно, но девушка права. Сейчас жены Хранителей в опасности. Хотя, с ними должны быть Фута, Бьянки и Фонг. — Конечно, ты и Джули поедете в Намимори, чтобы охранять наших друзей. – Парень вздохнул. – Однако просто сидеть на месте не вариант. Я отправлюсь в Сицилию, чтобы следить за Емитсу. — Нет, это слишком опасно! – возразила носительница Ледника. — Адель, мы не можем действовать вслепую, - Энма успокаивающе улыбнулся девушке. – Я возьму с собой Каору, это необходимо. — Но… — Мне кажется, нужно подождать объяснения Наны-сан, - Шиттопи прервала спорящих друзей. – И решать, что делать, нужно вместе. Ребята вздохнули, соглашаясь с подругой. *** Комната Мельфиоре. «А за горами, за морями, далеко, Где люди не видят и боги не верят. Там тот последний в моем племени легко Расправит крылья - железные перья,» — Бьякуран–сама, - Кике посмотрел на своего босса, который готовился применить свою силу для того, чтобы подсмотреть действия Емитсу. Хотя запрет на это и сняли совсем недавно, так как они еще не до конца восстановились. — Это же опасно, - заволновалась Блюбелл. Кике присел рядом с девушкой и обнял ее. — Ничего не поделаешь, ехать сейчас в Италию - чистой воды самоубийство. – Закуро лежал на футоне, смотря в потолок. На соседнем с ним футоне спал Дейзи, которого сильно ранили в бою с ударной группой, что была направлена против Мельфиоре. Они немного волновались, хотя регенерация уже началась. — Тсунаеши–кун с ребятами мертвы, - Бьякуран разделся до пояса и сосредоточил силу в руках. Пока небольшого размера шар - это все, на что он способен. – Но мы живы, и я не собираюсь умирать! Мысленно согласившись со словами своего босса, они наблюдали, как тот ищет что-то в параллельных мирах. Кольца Маре, что были возвращены Бьякурану и остальным, обязаны своим новым рождением Тсуне и Юни. И ради двух этих Небес Джессо был готов вновь стать беспощадным.

***

Италия. Больница. «И чешуею нарисованный узор Разгонит ненастье воплощением страсти, Взмывая в облака судьбе наперекор, Безмерно опасен, безумно прекрасен». Они пришли словно из неоткуда, убивая каждого, кто вставал у них на пути. Три фигуры в синих плащах с непонятной символикой на спине. Лица их были скрыты капюшонами; точные движения мечом, и головы врагов летят только так. Одна посланная в цель стрела разила врагов своим красным пламенем. Огонь в руках другого дотла сжигал собачонок Внешнего Советника. Выбивая двери морга, это страшное трио вошло внутрь. Увидев там мужчину в черном костюме с хамелеоном на плече, который спокойно пил чай, они остановились. — Вы как раз вовремя, - Реборн смотрел на незнакомцев спокойно, будто знал их всю жизнь. – Мне как раз нужна помощь, чтобы перевести этих ребят в Японию. – указывая на шесть гробов, которые стояли у стены, сказал он. Осматриваясь, те замечают с десятку трупов, которые, видимо, пали от руки Аркобалено. Раздается хмык, а затем - женский мелодичный смех. — А вы в точности такой, каким вас описал лорд Тсунаеши, - откидывая капюшон, произнесла девушка. Ее спутники последовали ее примеру и тоже показали свои лица. Реборн удивленно выгнул бровь, смотря на тех, кто предстал перед ним. Все переживания исчезли, а боль улеглась, стоило сложить несложный пример. — Боже, боже, этот парень, даже умерев, умудрился найти приключения на свое мягкое место! – приджав ладонь к глазам, Реборн не дал себе заплакать. «Что-то я расклеился», - подумал про себя киллер. — Это у нас семейное, - утвердительно произнесла девушка, и только сейчас Аркобалено солнца приметил, как она похожа на Примо. В общем, поболтать им не дали. Прибывшая подмога уже была на подходе. Правда, когда они ворвались в морг, никого не обнаружили. Ни врагов, ни гробов, комната была полностью пуста. Никто еще не понимал, что это был первый проигрыш Внешнего Советника. «И это лучшее на свете колдовство, Ликует солнце на лезвии гребня, И это все, и больше нету ничего - Есть только небо, вечное небо».