Притворись моей девушкой

Обратный путь до дома прошёл в относительном спокойствии. Понятное дело, что Тао снова пришлось ловить такси и впоследствии расплатиться с водителем последней наличностью, что добавило ещё одну каплю в чашу его терпения, у которой и так уже хлестало через край. Лу Хань же напротив был совершенно спокоен и расслаблен, и даже снял туфли в салоне машины, не сдержав вздоха облегчения. Единственным, что немного подпортило ему кровь, было то, что на этот раз водитель попался куда более похотливый, чем тот, что довёз их до кафе. Почти полпути до нужного дома он таращился в зеркало заднего вида на стройные Луханевские бёдра, разве что слюной не капая на приборную доску. Поначалу Хань терпел и делал вид, что не замечает, заставляя себя смотреть в окно, но в конце концов ему это надоело, и он, отвернувшись от стекла, сверкнул глазками в зеркало, именно в тот момент, когда водитель смотрел на него. Вероятно, он крайне впечатлился этой бессловесной угрозой со стороны миловидной на первый взгляд девушки, что в дальнейшем не рискнул и вовсе глядеть на неё, даже в зеркало. Тао казался безучастным ко всему, и блондин уже подумал о том, а не переборщил ли он со стёбом сегодня. Но, оглядев себя с ног до головы, когда они оказались на улице, и снова ощутив адскую боль в ногах от высоких каблуков, он уверился, что этот засранец ещё мало получил, и он был к нему крайне добр. Конечно, Ханю было невдомёк, что Цзытао затих не просто так, и уже дорабатывает коварный и подлый план мести его скромной персоне. Когда они зашли в подъезд, Лу Хань, бросив мученический взгляд на лестницу, всё-таки не выдержал и снял туфли, беря их в руки. Однако он всё равно постанывал всю дорогу от дискомфорта в ногах, потому что ноющая боль никак не хотела проходить. Едва войдя в квартиру, он злобно бросил ненавистную пару обуви на пол, глубоко наплевав на то, что может таким образом поцарапать покрытие или сломать каблук. Уж лучше он профинансирует покупку новых, чем притронется к ним или им подобным ещё хотя бы раз в жизни. Глаза с непривычки уже начинало пощипывать от косметики, да вообще, оставаться в таком виде и дальше Лу Хань категорически не желал. Он уже собрался целеустремлённо направиться в ванную, чтоб избавиться от всего этого ужаса и в очередной раз повздыхать над своими безволосыми теперь конечностями, как его грубо схватили за локоть, а затем оттолкнули к стене, об которую он нехило приложился затылком, громко при этом ойкнув. Перед ним стоял Цзытао, облокотившись руками о стену по обе стороны от его головы. И вид у него был недружелюбный. От слова совсем. - И как это понимать? – уже своим нормальным голосом поинтересовался Хань, непонятно почему начиная нервничать. - А куда это моя малышка так быстро собралась? – приторно-сладко пропел Тао, смотря на своего гэгэ сверху вниз. К злости, переполнявшей его до краёв, снова начало примешиваться возбуждение, потому что на накрашенные оленьи глаза, смотрящие с непониманием и ноткой страха, невозможно было реагировать спокойно. Слишком соблазнительно и беззащитно сейчас выглядел Хань. А если вспомнить весь набор издевательств, которым он сегодня препарировал гордость, самоуважение и облик адекватного человека Цзытао в глазах его друзей, то он ещё и сполна заслужил получить люлей. - С тобой всё нормально? – с сомнением спросил Лухан, надеясь, что диди просто решил поприкалываться, а не тронулся умом, потому что пока производил именно такое впечатление. - Абсолютно, крошка, - губы Тао растянулись в довольной улыбке. – Ты провела сегодня прекрасный вечер в весёлой компании, вкусно поела, высказала всё, что обо мне думаешь… Тебе не кажется, что после этого принято благодарить своего парня, м? - Д-да, конечно, - Хань сам не понял, от чего начал заикаться, но ему определенно не нравились эти намёки, которые становились всё менее и менее двусмысленными. – Спасибо тебе… - За сегодняшний вечер одного «спасибо» недостаточно, малышка, - не давая другу опомниться, Цзытао схватил его за запястье и потащил в свою комнату. И ему аккурат хватило времени на то, чтобы захлопнуть ногой дверь и усадить охреневшего старшего на кровать, прежде чем он вернулся в реальность и осознал размеры задницы, в которой оказался. А когда понимание накрыло его с головой, то Хань резко подскочил на ноги, но и шагу сделать не успел, как Тао с силой толкнул его обратно. - Ты не охренел часом, мелкий? – в голосе блондина зазвучали металлические нотки, но даже они сейчас не могли подействовать на Цзытао, - я сейчас встану и уйду к себе, и мы сделаем вид, что сегодняшнего вечера вообще не было. Но на этот раз он даже попытаться встать не успел, потому что младший без предупреждения опрокинул его на спину и навалился сверху, устраиваясь между раздвинутых ног своего гэгэ, которые благодаря чулкам так удачно разъехались в стороны по паркету, когда он упал. Лухан с возмущёнными воплями извивался, брыкался и даже кусался, стараясь высвободиться из цепкой хватки Тао, но одиннадцать лет ушу сделали своё дело, и брюнет умудрился доволочь его до изголовья кровати, не слезая с него при этом. Как ему это удалось, осталось загадкой. Хань вопил, как недорезанный поросёнок, пытаясь скинуть с себя соседа по квартире, но силёнок у него оказалось маловато для столь сложной задачи, да и он только больше раздражал Цзытао своей мышиной вознёй. И чего уж точно не ожидал, так это того, что Тао привяжет его руки к изголовью кровати, причём так быстро и мастерски, что Лухан даже не врубился, что происходит, пока не было поздно. - Да ты совсем страх потерял! – перестав вопить, возмутился Хань, неистово дергая руками в попытке избавиться от пут и параллельно пытаясь лягнуть сидящего у него между ног парня. – Если ты меня сейчас же не отпустишь, я тебя выселю нахрен из этой квартиры! И ты пойдешь жить к своим друзьям-придуркам! - Сперва я хочу как следует насладиться благодарностью, а уже потом буду думать о последствиях, - спокойно отозвался Цзытао, проверяя, надежно ли связаны руки его гэгэ. Поняв, что угрозы ему не помогут, Лухан попытался надавить на жалость, но и тут он дико просчитался. Жалобный взгляд только больше раззадоривал вошедшего во вкус Тао, а мольбы о прощении и поиске компромисса были попросту проигнорированы. После неудачной попытки вымолить прощение, Хань снова вернулся к угрозам и едва не поперхнулся собственным воплем, когда ухмыляющееся лицо Цзытао оказалось буквально в паре сантиметров от его. - Ты, ты что задумал? – от неожиданности Лухан даже забыл о том, что нужно сопротивляться. Развалившись под Тао как лягушка на столе для вскрытия, он словно под гипнозом смотрел в пожирающие его черные глаза, моля бога о том, чтобы все происходящее оказалось просто сном. - Я собираюсь получить свою благодарность. Так что не дергайся. Сообразив, что за этим последует, Хань быстро отвернулся и сделал это как нельзя вовремя. Губы Цзытао коснулись его щеки, и блондин буквально всем телом ощутил, как по нему прошлась волна облегчения. Но крайне раздосадованный такой неудачей парень не собирался останавливаться на достигнутом. Схватив Ханя за подбородок, Цзытао крепко сжал пальцы и развернул его лицом к себе. - Сказал же, не дергайся. - Ага, щас. Да я скорее толчок поцелую, чем тебя, - фыркнул старший и попытался цапнуть Тао за пальцы, но и тут потерпел грандиозное фиаско. Его подбородок будто зажали в тисках, не оставляя никакой возможности для активных действий. На этот раз Цзытао медлить не стал и резко прильнул к манящим губам как раз в тот момент, когда Хань собирался открыть рот и выдать очередную волну возмущённых воплей и уничижительных комментариев. Трудно сказать, чьи эмоции были более сильными, праведный гнев Лу Ханя, которого мало того, что переодели в бабу и заставили гарцевать на каблуках перед троицей имбецилов, так ещё и разложили на постели и засосали, или же восторг Тао, который так долго мечтал об этом поцелуе и наконец его получил, пусть и не совсем добровольно. Правда, радость младшего была недолгой, потому что, едва он вошёл во вкус и уже был близок к тому, чтобы скользнуть языком в рот объекта своих желаний, Хань, взбешённый до последней кондиции, всё-таки цапнул его. За нижнюю губу. И это было настолько больно, что у Цзытао разве что искры из глаз не посыпались. Он тут же отклонился от блондина, матерясь так, что даже у Лухана кончики ушей покраснели, и нежно поглаживая пострадавшую губу пальцами. Искренне удивившись, что она не прокушена до крови, так как Хань, похоже, вложил в этот укус всю свою ненависть к Тао, всем его родственникам до седьмого колена, и друзьям в придачу. Подождав немного, пока боль успокоится, брюнет посмотрел на Лу Ханя исподлобья, прикидывая, какой ещё физический ущерб этот привязанный олень может ему нанести. О том, что после сегодняшнего вечера он точно полетит из окна, Цзытао старался не думать. Зато внезапно для себя осознал одну немаловажную деталь: возможно, это его единственная возможность оказаться с обожаемым гэгэ в одной постели. А значит, надо оторваться по полной программе, но так, чтобы оставить старшему неизгладимые впечатления. А в идеале – желание повторить, но на это Тао даже не пытался рассчитывать. Учитывая, что Хань каждый божий день при каждом удобном случае орёт, что он настоящий мужик. Но планов брюнета даже этот факт не отменял. На этот раз он предпочёл не рисковать и не целовать Лухана в губы - второй раз может и откусить. Поэтому принялся сразу за шею. Парень под ним заверещал, как целомудренная дева в руках маньяка-извращенца, и принялся брыкаться с удвоенной силой. И даже снова пытался пустить в ход зубы, но на этот раз обломался, продолжая тем не менее крыть совершенно неприличными словами Цзытао, который, едва коснувшись губами мягкой кожи, забылся и почти выпал из мира реальности. В отличие от Ханя, который эту реальность ощущал как никогда остро. И готов был испариться с лица планеты, когда рука Тао по-хозяйски легла на его бедро, слегка задрав подол платья. Ни приправленные благим матом угрозы, ни отчаянные попытки пнуть по самому драгоценному уже не в силах были остановить ощутившего вкус сладкого наслаждения Цзытао. А когда он плавно скользнул губами к плечу, сдвинув в сторону мешающий рукав, и коснулся языком ключицы, Хань на мгновение забыл, как дышать. Но после секундной заминки заорал так, что у Тао чуть не лопнули барабанные перепонки. - Если ты продолжишь так орать, сюда сбегутся все соседи. И как думаешь, что они увидят? – встряхнув головой, избавляясь от звона в ушах, попытался утихомирить соседа Тао. - Они увидят, как меня пытается изнасиловать какой-то придурок! - И весь дом в дальнейшем узнает, что в 405 квартире живет парень-гей, который любит носить женские шмотки. Уловив суть сказанного, Лухан тут же притих, понимая, что крыть ему нечем. А заодно представляя, как в их с Тао квартиру вламываются впечатлительные соседские бабушки в компании отряда полиции и застают его, привязанного к кровати, накрашенного, в платье, с женским париком на голове и в позорных чулках. Уловив промелькнувший в глазах Ханя ужас, Цзытао понял, что до него дошло, наконец, в насколько безвыходной ситуации он оказался. Он не смог удержаться и удовлетворённо хмыкнул, поймав ещё один ненавидящий взгляд. Но по крайней мере, Лу Хань стал вести себя на порядок спокойнее и тише, что несказанно обрадовало брюнета. Он вернулся к прерванному занятию, снова касаясь языком выступающих ключиц, проводя влажную дорожку до самого плеча и тут же возвращаясь обратно. Потом он перешёл на шею, оставляя на коже порхающие поцелуи, одновременно начиная аккуратно поглаживать бёдра старшего, всё выше и выше задирая юбку. Лухан глубоко дышал, крепко зажмурив глаза, и надеялся, что его засранец-сосед скоро наиграется и оставит в покое его бренное тело. Тем более что он, к собственному огромному стыду, в какой-то момент поймал себя на мысли, что не находит в этих нежных прикосновениях губ ничего отвратительного. А вроде как должен был, они же оба мужики, в конце концов, что за фигня? Но как бы он ни пытался себя заставить испытывать неприязнь, ничего не получалось. Оставалось только дожидаться, пока младшему надоест, и никак себя не выдать. Но не тут-то было. Тао, похоже, надоело ограничиваться одной лишь шеей и ключицами, поэтому он, просунув руки под спину Ханю, ловко расстегнул сначала молнию на платье, а потом и лифчик, быстро, пока блондин не успел опомниться, стягивая их вниз. И, не удержавшись, облизнулся, когда его взору предстала плоская бледная грудь и так явственно выделяющиеся на ней розовые бусины напряженных сосков. От осознания последнего Цзытао изумленно вскинул брови. «Тебе нравится?» - этот вопрос чуть не вырвался у него, но он вовремя прикусил язык, решив пока не провоцировать Лу Ханя подобными вопросами, потому что спугнуть момент не хотелось. Вместо каких-либо слов, он наклонился и обхватил губами левый сосок, играясь с ним языком и аккуратно прихватывая зубами. Краем глаза замечая, что Лухан вдруг вцепился пальцами в ремень и задышал чаще. Сочтя этот жест за знак доброй воли, Тао обхватил пальцами второй сосок, мягко его сжимая, и подумал, было, рискнуть и повторить попытку поцелуя. Но все еще ноющая губа отбила всякое желание рисковать. Посмотрев на прикрытые глаза Ханя, он прильнул губами к ложбинке между ключицами и провел влажную дорожку по груди, отметив, как высоко она вздымается от учащенных вдохов. Вернувшись с поцелуями к шее, Цзытао окончательно задрал юбку. Осторожно коснувшись ладонью внутренней стороны бедра Лухана, он приготовился выслушать новую порцию воплей и оскорблений, но к его немалому удивлению таковых не последовало. Хань продолжал спокойно лежать на кровати, цепляясь связанными руками за ремень, словно это могло спасти его от предстоящей участи, но никакой открытой агрессии не проявлял. Лишь ощутимо напрягся, когда рука Тао слегка сжала его бедро и затем мягко легла на пах. Воцарившаяся тишина давила на уши похлеще громких криков его крайне недовольного гэгэ. Но он все равно продолжал осуществлять задуманное, не решаясь нарушить эту тишину, боясь тем самым спугнуть момент. Подцепив указательным пальцем резинку боксеров, Тао медленно потянул их вниз. Лухан, почуявший, что запахло жареным, изо всех сил попытался делать вид что ему все равно, но все-таки не сумел сдержать порыва свести ноги. Впрочем, попытка все равно не возымела нужного эффекта, так как на пути его ног возникло препятствие в виде не идущего на компромиссы Тао. Смирившись со своей участью, Хань позволил беспрепятственно лишить себя нижнего белья, стараясь не думать о том, как он сейчас выглядит со стороны в задранном до груди платье и с разведенными в стороны ногами, на которых красуются злополучные чулки. В сотый раз подумав о том, что когда всё закончится, он повесит своего диди на люстре. Зато Тао в полной мере оценил открывшуюся его глазам картину, и в который раз облизнулся, предвкушая предстоящее действо. Нельзя сказать, что его не пугало спокойствие Лухана, но он всё-таки решился наклониться и коснуться кончиком языка плоского живота, тут же отмечая про себя, как сократились мышцы пресса от этого лёгкого прикосновения. Цзытао тихо хмыкнул, думая о том, что старшему, возможно, не так уж и противно всё происходящее, и снова провёл языком по нежной коже, медленно опускаясь ниже. На этот раз Лу Хань смолчать не смог. - Только попробуй хоть пальцем меня тронуть там, и я тебя кастрирую через повешение, чёртов озабоченный ушуист! – на этот раз Тао просто не смог удержаться от смеха, вовсю представляя обрисованную ему картинку. А потом посмотрел блондину в глаза настолько похабным взглядом, что Хань неосознанно нервно сглотнул и приготовился визжать и отбиваться. - Мой милый, наивный гэгэ, - томно протянул младший, начиная поглаживать внутреннюю сторону бедра парня кончиками пальцев, - что же ты со мной сделаешь, когда я начну касаться тебя там языком, если за палец обещаешь так кровавенько оскопить? – если Лухан и собирался что-то сказать до этого, то сейчас ему показалось, что у него язык вот-вот отсохнет, а мозг и вовсе выльется через уши, потому что он отказывался воспринимать только что услышанное. Однако дальнейшие попытки мыслительной деятельности Ханя завершились в тот момент, когда губы Цзытао сомкнулись на головке его члена, а внутренний голос хитро прошептал где-то на задворках сознания – «Ну ты попал». Первым желанием было дёрнуться и истерически заверещать, потому что одно только осознание того, что ему отсасывает мало того, что парень, да ещё и сосед, мать его, по квартире, замыкало что-то в мозгу. Но голос вдруг предал его, переставая слушаться, и Лу Ханю оставалось только беззвучно открывать и закрывать рот, словно выброшенная на берег рыба, изо всех сил пытаться не краснеть… и убеждать себя до последнего, что ему не нравятся эти ощущения. Только вот Тао не собирался оставлять ему и единого шанса. Он, чёрт подери, отсасывал лучше любой девчонки, заглатывая почти до основания, лаская кончиком языка уретру. Он с какой-то маниакальной жадностью вылизывал поджавшиеся яички, втягивая их поочерёдно в рот, а Хань искренне жалел, что у него связаны руки, и он не может закрыть собственный рот, чтобы не начать так открыто стонать от удовольствия. Всё ещё честно пытаясь напомнить себе, что он мужик, и его просто не могут возбуждать прикосновения другого мужика. Но в конце концов и эти мысли его покинули, мотивируя это тем, что не кайфовать от такого охренительного минета может только импотент-асексуал. И Лу Ханю осталось только запрокинуть назад голову, жмурясь от накрывающих ощущений, да чувствовать, как губы Цзытао изгибаются в довольной улыбке вокруг его члена. Наивно надеясь на то, что после того, как его сосед-маньяк вдоволь насладится вознаграждением, с наказанием будет покончено. В какой-то момент Хань даже готов был окончательно признать, что ему до одури нравятся действия Тао, и явным доказательством того было возникшее внизу живота тягучее, приятное напряжение. Но кончить ему не позволили сомкнувшиеся у основания члена пальцы. Не выдержав такого зверского вмешательства, Хань издал первый, крайне недовольный стон. От которого губы Цзытао в очередной раз расплылись в довольной улыбке. - Какого черта! - задыхаясь, выпалил блондин, с трудом сфокусировав взгляд на соседе. - Ты возмущаешься так, будто тебе это действительно понравилось, - съехидничал в ответ Тао, разжав пальцы и проведя указательным от основания до покрасневшей головки. - Какому нормальному мужику понравится, когда ему отсасывает парень, псих ты ненормальный?! - сорвался Хань, снова начав дергаться в бесполезных попытках освободиться. - Если ты хорошо меня попросишь, я могу снова сделать тебе приятно, - проигнорировал возмущения гэгэ Цзытао, на что Лухан, лишь сильнее выпучив накрашенные глаза, заорал о том, что его сосед конченый извращенец. Впрочем, вскоре он снова напрочь забыл о том, как дышать, не то что орать, и мгновенно лишился всего своего словарного запаса. Не собирающийся останавливая на достигнутом Тао потянулся к прикроватной тумбочке, открыл ее и достал какой-то тюбик, один вид которого в руках младшего вызывал у Ханя подозрения, что дело пахнет керосином. В полной мере он это осознал, когда Цзытао открыл этот самый тюбик и выдавил достаточное большое количество некой прозрачной вязкой субстанции себе на пальцы. После чего поднёс их к ягодицам Лухана. Который, едва ощутив влажное прикосновение, не помня себя от ужаса задергался, как пойманная в сети рыба. Если минет в исполнении парня он еще хоть как-то мог пережить, то к лишению себя анальной девственности был совершенно не готов и категорически против. А именно на это к его великому ужасу был нацелен увлекшийся процессом Цзытао. - Прелесть, перестань дёргаться, я не хочу причинить своей любимой девочке боль, - сладким голосом предупредил брюнет, но Хань, похоже, готов был скорее испытать все муки боли, чем позволить беспрепятственно покуситься на то святое, что ещё сохранилось от его поруганной мужественности. Тао, разумеется, этого порыва не разделял и теперь сидел, недовольно сведя брови, и ждал, пока старший прекратит елозить. Но ему очень быстро надоело сидеть и бездействовать, поэтому он одним движением максимально широко раздвинул ноги Лухана и, положив одну руку ему на живот, хотя бы частично перекрывая возможность дёргаться, аккуратно ввёл в него палец. Хань взвизгнул аки самая настоящая девица, и Цзытао морально настроился на поток многоэтажных матерных конструкций в свой адрес. Но только гэгэ просто нереально удивил его, внезапно затихнув, не сказав даже дежурного «скотина», вообще ничего. Сказать, что Тао был этим удивлен, значит, не сказать ничего. На несколько мгновений он вообще застыл, словно каменное изваяние, всё ещё уверенный, что вот сейчас сосед разразится гневной тирадой на таких высоких тонах, что сюда точно весь подъезд сбежится. Но тишина по-прежнему была практически гробовой, если не считать сбитого дыхания обоих парней. Мысленно перекрестившись, младший начал медленно двигать пальцем, расслабляя тугие мышцы, уже начиная сходить с ума от того, какой его обожаемый гэгэ горячий и узкий. Сам гэгэ, к слову, уже практически смирился со своей участью, уже осознав, что этот говнюк пойдёт до конца. Поэтому решил во избежание серьёзных повреждений просто полежать статичным бревном, дождаться, пока мелкий наиграется, а потом прописать ему с ноги по наглой ушуистской морде. Желание поскорей добраться до этого момента усилилось в разы, когда Тао ввёл в него уже два пальца. Это оказалось больно. Хань зашипел, инстинктивно стараясь уйти от неприятных ощущений, но Цзытао шикнул на него, надавливая рукой на живот, и ему пришлось успокоиться и отвлекать себя тем, что мысленно покрывать нецензурной бранью и самого виновника происходящего, и его друзей, и весь белый свет за компанию. А потом, в какой-то момент, Тао согнул пальцы, надавливая на какую-то точку внутри, и Лухан успел заткнуться буквально в последнюю долю секунды прежде, чем с его уст сорвался громкий, пораженный вскрик. Это ощущение не было похоже ни на что из того, что он испытывал ранее. Словно по телу пропустили лёгкий разряд тока, который активировал все нервные окончания сразу, принося какое-то нереальное удовольствие. Блондин лежал с широко распахнутыми глазами и прерывисто дышал, пытаясь восстановить связь с окружающим миром. Не замечая просто бессовестно довольную рожу Цзытао, который в мыслях уже праздновал победу. Но закрепить успех было просто необходимо, поэтому он, безо всяких предупреждений, начал массировать набухающий комок нервов, и Хань был уже не в силах сдержать вырывающихся громких стонов и вскриков, похоже, окончательно положив большой и толстый болт на то, что он мужик, и полностью отдавшись удовольствию. Где-то на задворках его сознания порой возникала мысль, что он маловероятно похож сейчас на бесчувственное бревно, каковым хотел казаться. Но ничего не мог поделать с накрывающим его удовольствием, которое, к слову, Тао умел доставлять просто мастерки. Точно зная как, куда и с какой силой следует надавить, чтобы у его гэгэ темнело в глазах от накрывающих ощущений. А когда к ловко орудующим внутри Лухана пальцам присоединился мягкий, горячий язык, вновь коснувшийся головки его члена, он едва не забыл как дышать. Хватая ртом воздух как отчаявшийся утопающий, Хань неосознанно шире раздвинул ноги, и начал двигать бедрами навстречу горячему рту, принимающему в себя пульсирующую от напряжения плоть почти до самого основания. Но вот-вот готового кончить парня снова ждало сильнейшее разочарование. Тао, решивший, что сделал уже более чем достаточно для того, чтобы перейти к самому главному, отстранился от извивающегося под ним парня и медленно вынул пальцы из разработанного колечка мышц. Промелькнувшее в глазах старшего недовольство разумеется не ускользнуло от его вездесущего взгляда. - Не стоит так расстраиваться, моя хорошая, - прошептал Цзытао, приблизившись к уху гэгэ и игриво лизнув мочку, – ведь я только начал. С трудом осознающий происходящее Лухан, уже забил на то, что Тао до сих пор продолжал обращаться к нему как девушке. Все, чего ему сейчас хотелось - вновь ощутить на себе умопомрачительные прикосновения, которые, надо сказать, не шли ни в какое сравнение с тем, что он испытывал с девушками. Наблюдая за тем, как Тао стягивает с себя футболку, он невольно задержал взгляд на его подтянутом теле, отметив, что ему очень даже нравится открывшийся вид. И с ужасом осознал, что не против прикоснуться к широким плечам, провести ладонями по плоскому животу, ощутить, как напрягаются мышцы под кожей. Оставшись без верхней части одежды, Тао снова приблизился к Ханю и осторожно прильнул к его губам, прекрасно помня о прошлом неудачном опыте и готовый в любой момент избежать очередной попытки старшего откусить ему пол-лица. Но, к его немалому удивлению, Лухан и пальцем не шевельнул. Вместо того, чтобы по закону жанра изувечить своего мучителя, он смиренно прикрыл глаза и даже позволил младшему беспрепятственно проникнуть языком в свой рот. Цзытао с трудом верил в такую покорность Ханя, подозревая, что вот-вот его зубы сомкнутся мертвой хваткой, и он попросту останется без языка. И был крайне поражен тем, что получил ответ на поцелуй. Сминая мягкие, податливые губы своего гэгэ, он провел рукой по светлым волосам, стягивая парик, и отбросил его в сторону, чему Лухан был несказанно рад, надеясь, что без этого атрибута он будет меньше походить на девушку. О том факте, что от его горячо любимой мужественности уже не осталось и следа, он предпочел не задумываться и позволил себе отдаться воле чувств. А благополучно забивший на личную безопасность и сохранность своей тушки Тао, решив, что объект его вожделения больше не попытается на всю оставшуюся жизнь сделать его кастрированным импотентом, отвязал его руки от изголовья кровати. И вроде бы вот он – момент Икс, когда можно накинуться на этого похотливого говнюка и придушить, пока он не предпринимает активных действий. Только вот Хань внезапно понял, что как-то уже и не хочет душить соседа по квартире или выкидывать его из окна. Да и какой смысл это делать теперь, когда он уже возбуждён до последней кондиции, а ещё пару минут назад стонал, как портовая блядь, от того, что парень трахал его пальцами и отсасывал попутно? Правильно, никакого. Поэтому за следующим поцелуем Лухан потянулся сам, и настала очередь Тао охреневать от того, как круто поменялась ситуация. Благо, реакция у него от природы была молниеносная, и он быстро сообразил, что моментом надо пользоваться на полную катушку – как знать, может, через пару минут его гэгэ опять заверещит на всю комнату, что он мужик. Поэтому он повалил блондина на спину, целуя, и начал вслепую дрожащими руками расстегивать свои джинсы. В итоге ему пришлось оторваться от соблазнительных губ, выматериться и подняться на ноги, чтобы избавиться в конце концов от грёбаных штанов вместе с бельём. Когда миссия вылезания из облегающих ноги, как вторая кожа, джинсов, была выполнена, Цзытао вернулся на кровать, устраиваясь между ног Лу Ханя, но вдруг ему в грудь упёрлись чужие ладони. «Ну всё блять, приехали», - мрачно подумал младший, зачем-то зажмуриваясь, словно ожидая, что Лухан ему сейчас пропишет с ноги по фэйсу. Только старший преподнёс ещё один сюрприз за сегодняшний вечер, когда резко сел в кровати и, скрестив руки на груди, исподлобья посмотрел на Тао. - Сними с меня эту неведомую хрень, иначе ты точно полетишь с лестницы. Я не буду этого делать в бабских шмотках. Брюнет чуть воздухом не поперхнулся от таких заявлений. Но времени терять даром не стал, тут же начиная стаскивать треклятое платье, забыв о том, что по-хорошему надо расстегнуть на нем молнию. Результатом стала внушительных размеров дыра по шву на правом боку, и Цзытао между делом подумал, что если его не прикончит Хань, то это сделает сестра – ведь это её любимое платье… Но эта мысль задержалась в его голове ненадолго, потому что Лухану надоело ждать, когда Тао снимет с него эту дрянь окончательно, сам содрал с себя платье, сбросив его на пол и отправив следом лифчик с ватой. А потом покорно лёг обратно на спину и раздвинул ноги, всё ещё облачённые в чулки. У Цзытао едва слюна с подбородка не закапала от открывшейся ему картины. Он судорожно сглотнул и навис над старшим, направляя член к разработанному колечку мышц. Второй рукой он обхватил плоть Ханя, начиная медленно двигать рукой, и аккуратно толкнулся в разгорячённое тело. Блондин тихо пискнул, видимо, от неожиданности, на его лице не было отражено даже слабого оттенка боли, и Тао, на радостях, резко подался вперёд, входя с размаху до основания. - Блять! – таких высоких нот в голосе гэгэ Цзытао ещё никогда не слышал. – Ты совсем охерел, что ли?! Больно же, мать твою! - Прости, - виновато пробубнил младший, наклоняясь, чтобы поцеловать Ханя в щёку. Простое, даже невинное действие на фоне того, что они делают, но именно от этого поцелуя Лухан почему-то залился краской, притих и расслабился. - Будь аккуратнее, - краснея ещё сильнее, тихо попросил блондин, понимая, что звучит сейчас как самая настоящая девчонка, но ничего поделать с собой не мог. Впрочем, Тао был вообще не в состоянии думать, он лишь коротко кивнул и сделал пробное движение, на этот раз медленно и мягко. Лу Хань поморщился – неприятные ощущения никуда не делись, но было по крайней мере не больно, как несколько мгновений назад, это воодушевляло. А у добившегося своего Цзытао голова пошла кругом от нахлынувших ощущений. Сложно было сказать, чему он был рад больше. Тому, что сумел наконец вкусить такой желанный запретный плод, или тому, что этот плод в конце концов добровольно дал согласие на свое вкушение. Но как только до его слуха донесся одобрительный стон Ханя, и на талию легли стройные ноги, мысли окончательно покинули его голову. С какой-то маниакальной жадностью Тао целовал шею и плечи блондина, оставляя красноватые следы на коже, намекая, что это тело принадлежит только ему одному, сжимал упругие ягодицы, проникая в разгоряченное тело до самого основания и утопая в стонах удовольствия, которые были для него в сотни раз лучше любой музыки. Лухан же, не в силах сдерживать охватившие его эмоции, изо всех сил сжимал ногами бедра Тао, всякий раз теряя связь с реальностью, когда скользящая внутри плоть касалась заветной точки, заставляя его содрогаться всем телом и стонать так, что самому становилось стыдно. Но как только ладонь Цзытао сомкнулась на его возбужденном члене, все остатки понятий стыда и пресловутой мужской гордости окончательно покинули мятежную голову. Потому что всё, о чем мог думать сейчас Хань - это с каждой секундой возрастающее возбуждение, от которого внутренности начинали стягиваться в тугой узел, а жар, переполняющий тело, сжигал так необходимый сейчас кислород, не позволяя вдохнуть полной грудью. Но спустя мгновение, даже эти ощущения и рядом не стояли с тем, что он испытал, запрокинув назад голову и судорожно хватая ртом покидающий его легкие воздух. Ощущая, как горячие пальцы сжимают его пульсирующую плоть, окончательно теряя связь с реальностью и утопая в невообразимом экстазе. Вскоре и Тао последовал за своим гэгэ, глядя на выражающее искренне наслаждение лицо, неистово подаваясь вперед, проникая в содрогающегося под ним Ханя до самого основания. Но, вовремя вспомнив, каким образом он получил добро на подобное действо и что окно в его комнате находится недалеко от кровати, покинул напряженное тело и кончил, уткнувшись лбом в подрагивающее плечо старшего. Перекатившись на спину, Тао с глупой улыбкой уставился в потолок не веря своему счастью, и все еще слыша в голове отголоски пошлых, несдержанных стонов. Сейчас его даже не заботило то, что в любой момент вернувшийся к жестокой реальности Лухан может без лишних слов отправить его в обещанный незабываемый круиз по всем кругам ада. Но лежащий рядом гэгэ был подозрительно спокоен и явно не спешил осуществлять свою дьявольскую месть. - Минут двадцать назад ты, кажется, хотел выкинуть меня в окно, - отдышавшись, как бы невзначай поинтересовался Тао, стараясь не смотреть в сторону гэгэ и лишь прислушиваясь к его равномерному дыханию. - Не сомневайся, я еще заставлю тебя десять тысяч раз пожалеть о том, что ты здесь устроил, - заверил его Хань, - но как-нибудь в другой раз… - он лениво потянулся, тут же ойкая, потому что боль в… ниже спины дала о себе знать. – Охренеть, и сколько я теперь сидеть нормально не смогу? – он приподнялся на локтях и сурово посмотрел на блаженно улыбающегося Цзытао. Тот в ответ лишь пожал плечами и закатил глаза, мол, я не знаю. – Гандон, - фыркнул старший, укладываясь обратно. – Сейчас бы сигарету… - Ты же вроде не куришь? - С таким соседом, как ты, не только закуришь… - поелозив немного по постели, Лу Хань понял, что надо бы сменить положение, потому что саднящая боль в заднице просто невыносимо бесила. И не нашёл ничего лучше, как повернуться на бок и закинуть ногу на охреневшего от такой неожиданности Тао. – Кстати, забыл сказать: среди твоих дружков есть мудак. Тот, который Сехун. - С чего ты взял? - А с того, что он сегодня весь вечер лапал меня за ляжки, а потом дал свой телефон, едва ли не напрямую предлагая потрахаться, - Цзытао поперхнулся воздухом, услышав такое от гэгэ. Тот же, не обращая внимания на, мягко говоря, удивление младшего, продолжил, - так что в следующий раз я в твоих завиральных идеях участия принимать не собираюсь, ещё не хватало, чтоб меня всякие похотливые педики клеили. - И это говорит человек, который только что кончил от того, что его… - Заткнись, а, - рявкнул Хань, кладя руки под голову. – Фактически изнасиловал меня, и ещё радуется… Тао прыснул. - А тебе не помешало бы пойти на кухню и лимон съесть. - Это ещё зачем? – не понял блондин. - Рожа больно довольная для только что изнасилованного, - Лухан замучено застонал ответ и в следующее мгновение треснул младшего по лицу подушкой, после чего снова положил её себе под голову, устраиваясь поудобнее. И вроде бы ему пора разрабатывать план страшной мести за потерю последней оставшейся девственности, но было как-то лень. Гораздо приятнее было задремать на плече бессовестного радостного Цзытао, не думая ни о чем.