Мемуары гея

Сегодня у меня философическое настроение. Я на даче, сижу на лежаке, под зонтом, балдею и думаю: почему у нас с Женькой все так неправильно? Вроде и семья, а не понятно, кто из нас кто. По общечеловеческим понятиям кто я ему? Жена? Вроде нет. Муж? Тоже нет. А Женька кто? Еще Химыча он всегда «ребенком» называет. Жесть! Меня почему-то этот вопрос мучает постоянно. - Же-е-ень! Кваса налей! И трубочку в чашку кинь! - просто мне хочется представлять себя на пляже, желательно, нудистском. На берегу моря, с бокалом коктейля «Лонг-Айленд». - Кваса нет. Фрукты будешь? - орет мне Женька с кухни. - Тащи фрукты. В вашем доме научишься есть разную гадость! Симпатичный узбек Василий, последние два часа дико косящийся на Химыча, лежащего на моей груди, неодобрительно покачал головой и цыкнул языком. Видимо, у них не принято так наглеть по отношению к своим старшим родственникам. Вообще мне нравится этот чел. У него в подчинении три работяги славянской национальности. Я, вместе с ними, понимаю Василия через слово. А вот его мат нам понятен. Он так четко выражает свои мысли с помощью «великого и могучего», что, заслышав витиеватую Васькину фразу, рабочие тут же точно исполняют приказания. - Держи, султан. Косточки от черешни плюй в стаканчик. Руки об себя не вытирай, я тебе для этого салфетку положил. И не ори так громко, ради бога! Ты пугаешь Василия. Я пошел ужин готовить. - Погоди! А мух от меня кто будет отгонять? - спрашиваю я у Женькиной спины. В ответ слышу тихое: «Сучонок!» - и вижу фак, поднятый над Женькиной головой. Султан… А интересно: если б я был султаном и у меня был бы гарем, кого бы я в него взял? Женьку, однозначно! Он хорошо готовит. Что еще? Ну в постели, понятное дело, горячий кавказский парень. Какие еще кандидатуры? Васька. А что? Рукастый, работящий, симпатичный. Еще я б в гарем взял того парнишку, нашего дворника из Москвы. Он бы за мной убирался. Чего-то одни азиаты у меня в гареме. Джеша! Как я мог про него забыть? Он, кстати, Женьки составил бы конкуренцию, потому что тоже хорошо готовит. Представляю, как они дерутся на кухне, выясняя, кто для меня-любимого сегодня будет варить манную кашку. М-м-м… Женька такой Джеше под дых хуяк! А Джеша такой: «А-а-а!» - а Женька такой ему… Представляя драку Джеджуна с Женькой, я уснул. Мне снился пляж, песок, море. Я - в шезлонге, под пальмой, и передо мной прыгает голый Василий. Во сне он такой смуглый, мускулистый. И хозяйство у него неслабое. Оно так забавно прыгает вместе с ним. М-м-м… - Ноги раздвинь, э! - слышу я сквозь сон голос Васьки. От неожиданности я громко всхрапываю, чем пугаю спящего Химку, и выдаю следующее: - Чё? Прям так сразу? - открыв глаза, я вижу Василия в грязном комбинезоне, пытающего протащить мимо меня какую-то хрень. Оказывается, ему мешали пройти мои ноги, выставленные вперед. - Убрать, что ли? - ворчу я. - Хули выебываешься? Убери в пизду копыта! - во! Теперь все понятно. Сразу бы так! - Малыш! Ты поел? - это на громкую ругань Васьки из кухни прибежал Женька. - Жень. А вот если б я был султаном, - я уворачиваюсь от Женькиных рук, которые пытаются стереть влажной салфеткой засохший сок с моего подбородка, - я б смог иметь гарем? - Это у тебя типа эротические фантазии пошли? - Да не-е-е… Ну, чисто гипотетически, мог бы? Ты бы точно был любимой женой! Старшей и любимой! - почему-то после последней фразы мне прилетает подзатыльник. - Эй! Ты чего? - Это за то, что ты меня в старики определил, - поясняет Женька. - А знаешь, о чем я мечтаю? - Ну-у-у… - я обиженно потираю затылок. - Я хочу поставить вон там беседку. И представь: романтический ужин при свечах. Тихая музыка. Мы пьем вино, а потом я… - все остальное он выкладывает мне на ухо шепотом. - Погоди, а ноги куда? Ага… Я, типа, сверху? Не понял… Ага… Руками? Да ладно… не получится… ну если только сбоку, то да… - Васька подозрительно поглядывает на мою раскрасневшуюся моську. В отличие от меня, вопросы семьи моего Женьку не волнуют. Он не парится, кто из нас муж. Вообще я знаю эталон его семьи. Он стоит на заставке его ноута. Это семья Симпсонов. Самое смешное: он видел все серии этого мультика, а любимые у него закачаны в папку «Любимые фильмы». - Жень! А если представить, что мы Симпсоны, то я кто? - Временами - Гомер. - Почему? - Ну, твое «Азиаты-ы-ы… М-м-м…» и слюна изо рта мне напоминают его. - Тогда ты Мардж! Ты нудный и правильный, как она. - Тогда Химка - Лиза. Он у нас, по-моему, самый умный. Погоди. Кто нудный? Я? Ну держись! - он начинает меня душить примерно так же, как это делает Гомер с этим желтоголовым пацаном, имя которого я забыл. Иногда, чтобы повысить свою самооценку и дать Женьке понять, что в доме два хозяина, я мечу территорию. А-а-а… Не-е-е… Не так, как вы подумали! Я пытаюсь вести себя, как настоящий мужик. - Же-е-ень! Женька! Молока мне принеси! С печенькой! - ору я ему из комнаты, возлежа на диване. - Подогреть? - орет он мне в ответ из кухни. - Не-е-е! Я не люблю подогретые печенья. - Мудило, я про молоко! - засовывает голову в дверь комнаты Женька. - Молоко грей. До температуры тела: 36,6! - Если ты сейчас не заткнешься, я тебе это молоко на голову вылью и печенье сверху натолку, - шипит Женька, и его голова исчезает. Через пять минут он заходит в комнату с подносом, на котором стоит стакан молока и блюдце с печеньем. - И чё так долго? - ворчу я. - Мне пришлось два раза остужать молоко и два раза подогревать, чтобы добиться нужной температуры, - огрызается Женька. Он ставит поднос на прикроватную тумбочку и поворачивается, чтобы уйти. И тут я по-хозяйски шлепаю его по попе, за что моментально получаю подзатыльник. Резко качнувшись вперед и клацнув зубами, я делаю вывод: - Бля! У тебя рука тяжелая, - и потираю ушибленное место. - Ты на этой мысли сфокусируйся в следующий раз, когда вздумаешь выебываться! - вот за что люблю его, так за понятные объяснения. Приехав с дачи, мы решили навестить бабушку Любу. Бабушка Люба - это Женькина тетя. Она старенькая и очень добрая. Мы часто ездим к ней. Иногда помогаем убираться, иногда продукты привозим, а иногда заезжаем просто так, как сейчас. Мы заходим в маленькую прихожую, и я чувствую запах бабушкиных печенек. - Баб Люб, а чем это пахнет? Печеньками? - спрашиваю я, переобуваясь. - Да, маленький. Я знаю, как ты их любишь, - кричит мне бабушка из кухни. Бабушка Люба думает, что я сын какой-то ее дальней родственницы Нины. Бабушка совсем старенькая и плохо помнит эту самую Нину. В общем, я получается ее какой-то внучатый внук, а Женьке, как обычно, племянник. Мы проходим на кухню, и я медленно охуеваю: на кухне сидят две бабы Любы. - Жаргал, сынок! Какой взрослый стал! - говорит бабушка номер два. - Какой знатный жених! Не зря я, значит, приехала. Я с ужасом делаю вывод, что бабушки размножаются почкованием. - Тетя Гетта! Какими судьбами? - радостно лезет обниматься к старушке Женька. - А это кто с тобой такой мелкий? - Гетта подозрительно щурит на меня глазки. - Это Нинкин сынок. Ты Нинку Крылову помнишь? - отвечает баба Люба номер один. - Помню, - кивает Гетта и злобно ухмыляется. Мы с Женькой нервно переглядываемся. - Ну, иди к бабушке Генриетте, малой! Знакомиться будем. Генриетта? Жесть!!! Эта бабулька явно из глухой деревни. И кто ж, интересно, наградил ее таким викинговым именем? Мне она как-то сразу не понравилась. Во-первых, она помнила мою «маму», о которой я мало что знал. Во-вторых, она постоянно щипала меня за щеки и за ляжки. А в-третьих, мне тупо не нравилось ее имя. Меня так и подмывало назвать ее Брунгильдой. - Да-а-а… жалко Нинку, - вздыхает Генриетта, когда мы садимся пить чай, - тебе, малой, досталось в жизни, - я стал тихо подозревать, что я сирота, и вопросительно посмотрел на Женьку. - Это вы про то, что от тети Нины муж ушел? - уточнил он у Брунгильды. - Да! Как там его звали? Серафим? - о, бля… Я Максимилиан Серафимыч, что ли? - Сергеем его звали, - поправляет ее Женька. Фу! Слава богу! - А как тебя зовут, малой? - спрашивает меня Брунгильда, как мент на допросе. Я открываю рот, громко чавкнув, но за меня отвечает Женька. - Максимилиан. - Ой! Какое красивое! Мак-си-ми-ли-ан, - смакует мое имя беззубым ртом Брунгильда. На тот момент мне был не очень понятен ее восторг. - Любк, а Нинкиного сынка не Фтором звали? - вдруг выдает бабка. - Ты чего, Генка, белены обожралась? - возмущается моя баба Люба, к которой неожиданно вернулась память, - не Фтором, а Фосфором, - у меня в голове по улицам неизвестного города медленно бредет мой одногодка с ужасным именем «Фосфор». - Тетя Гетта! Тетя Люба! У тети Нины брат был. И звали его - Федором. Он из армии не пришел, остался жить в Воронеже, - отвечает Женька. Федор в моей голове весело марширует по улицам Воронежа, напевая песню группа Ундервуд «В бой идут молодые львы». И вот тут мне стало понятно, почему у Брунгильды пунктик на имена. Короче, она приехала с целью выдать замуж свою внучку. Вот сейчас не ржите. Ее сына зовут Сафокл, внучку - Эсмеральда! А теперь представьте себе эту Эсмеральду Сафокловну! Проще говоря, у всей семьи Генриетты чудные имена. - Глянь, Жаргалка! Какая девка пропадает, - тычет старушенция в нос Женьке навороченным сенсорным смартфоном. - Смотри, глазищи какие. А фигура! Вся в меня! - я с любопытством смотрю на неожиданно образовавшуюся конкурентку. Ну-у-у… Так себе! На любителя деваха. Глазки бусинки, нос картохой, волосы, не знающие слова «салон», фигурой точно в Брунгильду. В общем, она скорее не Эсмеральда, а Квазимодо. - А ничё так! - подъебываю я Женьку. - О! Малой! А давай мы тебя оженим? - Брунгильда аж встрепенулась. - Ему рано еще, тетя Гетта. Он на следующий год в институт поступает. Пусть пока выучится, на ноги встанет, а потом я его сам женю, - заявляет мой Женька. После этого моя челюсть надолго зависает параллельно полу. - Жалко. Уж больно имя у него хорошее. Детишки Максимилиановичами будут. Красота-а-а… - вздыхает баба Гена. - А типа, Жаргаловичами не так красиво? - встреваю я и ловлю злой взгляд Женьки. Всю дорогу домой мы с Женькой ржем, подбирая диковинные имена своим детям: - Лайма Жаргаловна. - Ариадна Максимилиановна. - Галактион Жаргалович. - Леопольд Максимилианович. - Сильва Жаргаловна. - Цицилия Максимилиановна. - Нет такого имени! - Есть! - Говорю, нету! Уже перед сном, лежа в кровати, я все думаю про Женькину женитьбу на Эсмеральде. Не то чтоб я ревную. Просто думаю: а вдруг? Вдруг, он и правда надумает когда-нибудь снова жениться. А как же тогда я? - Чего такой хмурый? - Женька, приятно пахнущий абрикосовым гелем, падает на кровать рядом со мной. - Вот думаю… Жень! А ведь тебя женить могут. - Послушай, родной! Меня никто насильно не женит. И потом, у меня уже была жена и есть ребенок. А вот ты… - я удивленно смотрю на своего Женьку. - Же-е-ень… Давай не будем об этом. Давай просто будем вместе. А? - он целует меня в лоб и сильно прижимает к себе обеими руками, как будто боится, что я убегу к какой-нибудь Эсмеральде - Глупый! - я трусь о его щеку носом. Вот так! Ничто, как говорится, человеческое нам не чуждо. Такие вот мы - пидоры! От автора: не надоело? Может пора заканчивать?)