Мемуары гея

Я стою у стены возле кровати, где спит Санька, и чувствую, как пол подо мной мерно раскачивается. Опираюсь рукой о стенку, чтобы не упасть, но не тут-то было: стена легко принимает мою руку внутрь, и я начинаю медленно падать в нее. - Масимка! Ты так смисно на миня хапись, - слышу смех мелкого. Я громко всхрапываю и просыпаюсь. Санек смотрит на меня, не поднимая голову с подушки, и громко хохочет. - Не смешно, - говорю я ему серьезно, пытаясь отлипнуть от стены. - Смесно, - громко ржет мелкий гаденыш, - ты счас хапел мою юбимую песинку. - Какую песенку, Сань, - машу я на него рукой, - вставай, а то опять в сад опоздаем, и мне придется с тобой на работу тащиться. - Ты хапел песенку маматёка из мутика. «Пусь мама усысыт, пусь мама пийде-от…» - напевает Санька и явно не торопится подниматься. Я старался побыстрей собрать Санька в детский сад, одной рукой надевая на него все это сложное обмундирование, а в другой держа чашку кофе, одновременно попыхивая в сторону сигаретой. Для скорости чай с лимоном я вливал в Саньку, уютно сидящего на толчке. В результате моих стараний мы вышли из дома вовремя. - Э-эй! Открывайте, - ору я через забор охраннику, - мы пришли. - Вы опоздали, - спокойно отвечает мне молодой симпатичный парень. - Как опоздали? У вас тут детский сад или тюрьма? Мы опоздали на две минуты. Совсем что ли офигели? - Вы опоздали на один час две минуты, - спокойно отвечает мне парень. - Да как… ой-й-й!!! Блин! - выдыхаю я и бью себя по лбу. - Блин, - повторяет мое движенье Санька и ржет. Сейчас объясню: я вчера в телефон вставлял другую симку и для этого вынимал батарейку. А телефон имеет особенность самостоятельно переставлять время. Вот он мне и переставил его на час вперед, а я этого не заметил. - Что? Доволен? - зло зыркаю я в зеркало на Санька, сидящего на заднем сидении. Хотя спрашивать глупо. Я вижу, как счастье просто брызжет розовыми струями из его темных глазок. Пока мы толкались по пробкам на работу, я сквозь свои мрачные мысли слышал громкое пение Саньки и чувствовал спиной, как он в такт песни бьет ногами по моему креслу. Почему у меня мрачные мысли? Я просто устал, и мое чувство юмора сначала превратилось в сарказм, а потом и вовсе покинуло меня. Ну и еще я пытаюсь быть серьезным и подавать Саньке хороший пример. - Масимка! Ну давай вместе, - со всей дури бьет по спинке мелкий и орет: - «Ой ё-ё-ё… Ой ё-ё-ё… Никто не усысыт…» - Сань! Я слежу за дорогой. Если я буду отвлекаться и петь, мы можем нарушить правила дорожного движения. А правила нарушать не хорошо! Вон видишь, дядя идет через дорогу? - и тихо себе под нос: - Олень, - и снова для Саньки: - Он нарушает правила и переходит дорогу в неположенном месте. А если бы я сейчас пел, то мог бы не заметил его и сбить. - Еси бы ты счас пел, то он бы тибя усысыл и испугася. И не стал бы пилиходить далогу. - Нет, Сань! Я взрослый человек и не буду делать глупости! - Ты скусный, - делает вывод мелкий и замолкает до самой работы. - Ле-ен! Никифоров звонит? - я влетаю в офис, одновременно снимая с Санька шапку, а с себя - куртку. - Да. Я сказала, что ты сейчас на другом телефоне. Он ждет, - отвечает Ленка, прикрыв трубку рукой, - Макс, ты где испачкался-то? У тебя спина в белой краске, - делает она испуганное лицо и тычет в меня пальцем. - Вот черт! А у меня сегодня встреча с Милой. Лен! Посмотри там очень заметно? - кручусь я на месте, стараясь посмотреть на свою спину. - Макс, - Ленка начинает громко смеяться, - с первым апреля тебя! - Да хрен с ним! Что там со спиной, а то… Погоди! Это что, шутка была? - доходит до меня. - Макс, этой шутке столько же лет, сколько этому празднику, - отвечает она, - ладно, беги. Никифоров на проводе. Я по дороге вытряхиваю Саньку из куртки, хватаю трубку, прижимаю ее плечом к уху и начинаю развязывать шнурки на сапожках мелкого. - Здравствуйте, Николай. Извините, что пришлось подождать. - Здравствуйте, Максим! Не страшно! Не дождался я Жаргала Бамровича, ну да ничего. Я хотел просто сообщить, что мы расторгаем с вами договор. Мы нашли другого поставщика и заключаем более выгодный контракт на поставку продукции. - Николай! Да как же так? - я с перепуга чуть не роняю трубку. - Вы с нами уже не первый год работаете. Я думал, мы друг друга вполне устраиваем. А могу я узнать условия контракта? Возможно, мы сможем пересмотреть некоторые пункты договора и составить… - я не зря так разнервничался. Эта фирма - наш самый большой и доходный клиент, и, потеряв его, мы можем потерять и большую часть прибыли. - Максим! - я слышу, как на том конце провода Николай давится от смеха. - С первым апреля вас! - Что за шутки, Николай? - возмущенно пищу я. - Я уже мысленно стал собирать нищенскую котомку, - мне реально становится очень обидно. - Максим, что с вами? Где ваше чувство юмора? Ну, хорошо. К делу: мы перечислили деньги вчера. Счет я перекинул в вашу бухгалтерию по скану. Когда можно ждать поставку? - Я сейчас вас соединю с логистом. Он вам точнее скажет сроки. - Счастливо, Максим! Да, и привет от меня Жаргалу. - Удачи! Обязательно передам. Ну, как вам мой новый образ? Да, я взрослый и деловой мужчина в полном расцвете сил. Чего смешного? Да, я мелковат. Но мелковат я для солидного, а для делового вполне ничего! Заметьте! Сегодня на мне белая рубашка и галстук. Почему галстук в дырке между пуговиц? Нет, это не мода! Это я перед уходом Санька в него высморкал. Ну, не спрашивайте зачем. Так получилось. - Макс, на вас с Санькой Хот-дог брать? - Да! И мне с терияки! - Будет сделано, шеф! - рапортует Ленка и скрывается за дверью. Еду мы всегда заказываем в одном небольшом кафе неподалеку. Что мне нравится - там можно себе взять стандартное блюдо, например, Хот-дог, с любыми наполнителями и соусом на выбор, даже с такими нестандартными, как терияки. - Макс! Горячие собачки прибыли. Пошли есть! В принципе, я не удивился, что меня так упорно звали перекусить в общую столовую. Я в хороших отношениях со всем коллективом, и мы едим вместе, пока нет Женьки. Я не заметил того пристального внимания, с которым все пять человек смотрят, как я открываю маленькую пластмассовую баночку с соусом, как я вдохновенно намазываю соус на сосиску, как кладу туда же кусочек помидора, тонкий ломтик сыра и прикрываю все это листом салата. Как я, чуть прикрыв глаза, тяну такой желанный бутерброд в свой широко раскрытый рот. Как мои зубы… Ускорю процесс. Я кусаю бутер и только когда начинаю его жевать, наконец, поднимаю глаза и вижу, с каким интересом за мной наблюдает весь наш коллектив. - И чо? - интересуюсь я. - Ничего, Макс! Ты кушай, - говорит Ленка нежно и шепотом добавляет на ухо Сереге: - До соуса, видимо, еще не дошел. Я эту фразу пропустил мимо ушей. А зря. Как только я дошел-таки до соуса, то сразу выплюнул кусок сосиски и громко выматерился. - Что за дрянь? Они вообще знают, чем терияки отличается от карамели? - начинаю орать я. - Макс! - Ленка смеется и пытается взять меня за руку. - Нет, я сейчас позвоню в эту столовку и разнесу их к ебе… - кошусь на Санька, - к бабе Шуре разнесу их лавочку, - я вынимаю из кармана мобильный и набираю номер кафе. - Макс! - Ленька пытается меня остановить. - Они что думают? - продолжаю я, вырываясь из ее рук. - Люди дураки и не знают вкус терияки? Да я сейчас… И тут я вижу, как все вокруг смеются. Я замолкаю на полуслове и пытаюсь понять, что происходит. - Макс! Мы тебе вместо терияки сгущенку вареную заказали. А наклейки поменяли, - говорит бухгалтер Оля. - С первым апреля тебя! - добавляет Ленка. - Да идите вы… - говорю я, кладу сосиску со сгущенкой на тарелку и выхожу из кухни, уволакивая с собой Санька. Мне реально обидно! Почему-то чувствую себя шутом! А я, между прочим, их шеф. Я им зарплату рассчитываю. Я закрываю глаза на то, что они опаздывают. Я отпускаю их, если им нужно уйти пораньше. Я думал, меня любят и уважают. А оказывается… - Маська! Ма-а-ась… - это в дверь сунулась Ленка, - ну, ты чего, обиделся что ли? Ты всегда такой веселый и юморной, а тут вдруг вот… Ну, Мась! - Лен! Ну, сколько можно всех веселить? Мне уже двадцать четыре года! В таком возрасте люди добиваются уже чего-то. Становятся взрослее и серьезнее. А я все как щенок лопоухий. Только веселю всех. - Вот дурашка! Да мы любим тебя за то, что ты именно такой! - Какой? - Веселый! Маська! Не сердись на нас, ладно? - Не сержусь. Извините меня. Я просто устал очень! Наконец, я приступаю к работе. Наблюдая, как Санек точит очередной карандаш и разговаривает с точилкой, жду, когда загрузится Женькин компьютер. Как только загорается монитор и заставка Виндуса заканчивается, я в ужасе замираю: посреди экрана широкая красная полоса, на которой из всей информации мои глаза выхватывают слово «Троян». - Ленка! Срочно айтишника! - Что случилось? - волнуется секретарша. - У меня вирус в компе. Бли-и-ин… Ленка, там же договора готовые и счета выписанные. Я думал, что от смеха упаду под стол, когда в мой кабинет вошел «Мартин». Вы точно помните жирафа из «Мадагаскара»? Прикиньте, наш айтишник пришел с перевязанной шарфом шеей, точно как герой мультика. - Чо с горлом? - спросил я. - Болит, - прошипел «Мартин», - что там у тебя с машиной? - Прикинь. Я включаю, а там во… - тыкаю я в экран пальцем. - Руки от экрана, - морщится айтишник, - ну, все… Доигрался. - Что там? - Троян подцепил. Да еще какой. Боюсь, жесткому диску трындец. - Слушай! Только не это. Там договора. Там куча документов. А почему так вышло-то? - Ну, видимо, кое-кто тут лазил по порносайтам, - серьезно заявляет «Мартин». - Ну, Жаргал! Ну, Бамрыч! Такой взрослый солидный мужик. А тут такое. - Макс! Тут гейские сайты в истории. Вот тут я напрягся. В принципе, я всегда удаляю всю историю. Неужели забыл? Никто в фирме не знает про мою ориентацию, и вот так глупо спалиться на гейских потрахушках… - Да, ладно! Не поверю, что Жаргал, - пытаюсь я перевести стрелки. - А я не про Бамрыча. Жаргал - мужик интеллигентный и совершенно натуральный. Так что не надо тут мне заливать. Ну, что будем делать, противный? - «Мартин» делает такое неприятное лицо, что у меня сводит зубы. - Слушай! Ты это… Ты ведь не…- тихо блею я. И тут айтишник заржал. Вы когда-нибудь слышали смех постуженной гиены? Я слушал его, вытирая трясущейся рукой мокрый от пота лоб, и не мог понять причину веселья. Наконец, «Мартин» закашлялся и просипел. - С первым апреля тебя, дебил! Представляете мое состояние? Я был на грани того, чтобы признаться этому идиоту, что я гей, предложить ему денег за молчание. Я даже был готов пообещать ему увеличение зарплаты, благо Женька меня бы, конечно, поддержал. Что за пидорский праздник? Ненавижу!!! Я молча кормлю Саньку супом, а сам вилкой ковыряю котлету. Настроения нет вообще. Да еще и эта Мила обещалась подъехать. Как подумаю, что и ей взбредет в голову надо мной пошутить, даже мурашки по спине. - Максим! Вы слушаете, что я вам говорю? - Мила недовольно морщит длинный нос. - Разумеется, Мила! Продолжайте. - Так вот, проведя анализ, я пришла выводу что… буль-буль-буль… До чего у нее противный голос. Мне сейчас совсем не интересно, к каким выводам пришел ее обожженный перекисью водорода мозг. Мне сейчас хочется, чтобы открылась дверь и в нее вошел Женька и сказал мне… - Масимка! Я какать хосю, - дверь действительно открылась, и на пороге нарисовался Санька со спущенными до коленей штанами. - Ой, Максим! За ребенком следить нужно, - Мила брезгливо морщится. - Сань! Нужно было войти и громко пукнуть, а уже потом сообщить о своих планах на будущее. Чтоб Милу вообще перекосило, - говорю я, неся мелкого в туалет. - С певым паеля тибя, - смеется Санька, - во как я тибя зыглал. - И ты, Брут? - вздыхаю я. Мелкий смешно морщит носик и хихикает. Я так устал, что у меня даже нет сил злиться на него. Последней каплей в этом первоапрельском марафоне был Женькин звонок. - Жень, еще немного, и я либо сорвусь, либо стану импотентом. Тебя что больше устаивает? - я стою у окна кабинета и ковыряю пальцем подоконник. - Малыш, ты сейчас только не психуй, но я в воскресенье не приеду. Мне придется задержаться еще на неделю, - и такой тяжелый вздох, что у меня сжимается сердце. - Жень! Ты это… ты там не расстраивайся. Я потерплю. Я буду ждать тебя столько, сколько нужно. Я очень соскучился, но если нужно, я завяжу там себе все узелком, а в попу суну затычку. Я очень тебя люблю и буду делать все, что скажешь. Хочешь, я буду самым серьезным на свете? Хочешь, я не буду пить и косячить? Я… - Малыш… Я не знал, что ты так среагируешь. Меня все в тебе устраивает, - растерянным голосом говорит мой Женька. - Я приеду, как и обещал, в воскресенье, просто хотел пошутить и поздравить тебя с первым… - ЖЕНЬКА-А-А!!! ПРИЕДЕШЬ, Я ТЕБЯ УБЬЮ!!! И вот тут я решил, что с первым апреля меня уже поздравили все, кто только мог. Теперь была моя очередь. - Всем минутку внимания, - выхожу я к коллегам по работе. - Мне только что звонил шеф. Он очень доволен нашей работой в этом квартале. Мы получили хорошую прибыль и в связи с этим вот… Прошу ознакомится и расписаться, - и я кладу листок бумаги, распечатанный с компа за подписью Женьки. - Девочки! Премия! - восхищенно вздыхает Леночка. - Стопроцентная, - вторит ей Костик, наш менеджер. - Квартальная, - радостно ставить подпись на листе ознакомления бухгалтерша Оля. - Всех поздравляю, - говорю я, тоже расписываюсь и добавляю: - с первым апреля! Знаете, оказывается, получить в глаз скомканной бумажкой - это больно. А еще оказалось, что я дурак и шутки у меня тоже дурацкие. Домой я ехал с чувством выполненного долга. Правда вот, машину я смог открыть только после поздравлений с первым апреля от нашего охранника, который вынул батарейки из пульта сигнализации. - Макс! Полотенце принеси, - это Славка. Он снова приехал ко мне, видимо, до его холодильника добрался-таки кризис. - Слав! М-м-м… какой ты… м-м-м… мокрый… сексуальный… У тебя такие руки… М-м-м… - я стою с полотенцем в руках в ванной и нагло разглядываю голого друга. - Макс! Охуел? - Слав! Ну, ты же мой друг. И ты должен мне помочь. - Нет, Макс! У тебя есть Женька, а у меня… ну не важно. Не выдумывай! - Слав! Ну чего ты ломаешься? - я начинаю раздеваться. - Мы по-быстренькому. Скинем напряжение и все такое, - я снимаю с себя почти все и остаюсь в одних трусах и тапках, - ну, давай. Помоги другу избавится от недотраха! - МАКС! ОТЪЕБИСЬ! - взвизгивает Славка и прикрывает свои причиндалы и грудь руками на манер Венеры. - С первым апреля тебя, Слав! - ржу я, кидаю в него полотенцем и выхожу из ванной. Ненавижу этот праздник. День дурака! Придумают же… Хотя, если бы не моя усталость, я бы тоже посмеялся над розыгрышами. Да и вообще, может, действительно лучше оставаться самим собой? Ну и пусть я всем напоминаю веселого и лопоухого щенка! Может, в этом и есть моя изюминка. А быть серьезным - это скучно, Санька прав! Всех с первым апреля!