Превратности судьбы

Вернувшись за стол, Мария даже не обратила внимания на отсутствие Кисопа, собственно, как и на его появление. Еще полтора часа продолжался ужин. Провожая гостей, Кисоп незаметно для нее запер дверь, а потом помог ей убрать со стола. Мария стояла у тумбочки на кухне, заканчивая расставлять последнюю партию вымытой посуды на полки. А затем ощутила, как по ее рукам пошли чужие руки от запястья до плеч. Мария от неожиданности испугалась, сказав: - Ты же ведь должен был уже уйти. Кисоп убрал волосы с ее затылка и прикоснулся к нему губами, а затем прошептал на ухо: - Должен был, но планы изменились. Мария сумела обернуться и оказалась зажата в кольце его рук: - Планы? Какие еще это планы? У нас был уговор, и срок его исполнения истек минут 30 назад. Мария убрала его руку и направилась в зал, а он за ней. Она продолжала говорить: - Я что неясно выразилась? - Ясно. - Тогда в чем проблема? А? Мне, что полицию вызвать? - Полицию? По какому поводу-то? Что ты им скажешь, что тебя тут насилуют чтоль? По твоему кому они больше поверят: прокурору или помощнику прокурора? Марии пришлось согласится, ибо действительно, поверят же ему: - Тогда чего ты хочешь от меня? - А ты разве не догадываешься? - В том-то и дело, что я догадываюсь! И это не входит в рамки разумного в оплате одолжения! - А это уже не тебе решать. Ты сама сказала, что угодно. А мне угодно от тебя сегодня это. Кисоп быстро расстегнул свою рубашку и кинул на пол: - Мария, а ты вновь покраснела. Мария стала отходить от него в сторону комнаты, говоря: - Может, все ж передумаешь: может тебе по работе что надо, массаж…? - Мне не нужно ничего кроме тебя. Мария подошла спиной к двери комнаты и вошла в нее, закрывая. А Кисоп сказал: - Даже не думай ее запирать. Ты ведь знаешь, что она меня не остановит. Я ведь доберусь до тебя в любом случае. В полумраке комнаты Мария отходила от двери как можно дальше и думала про себя: «Да Мария, вот и настал твой капец: хотела холодного душа, а грядет жаркая ночь». И в этот момент дверь распахнулась. Кисоп неспеша вошел, закрывая за собой дверь. А затем, также неспеша расстегнул свои джинсы и приспустил их, чтобы окончательно снять. Мария смотрела на него, как завороженная и до сих пор не верила, что это происходит с ней. А еще больше ее настораживало, что этот гад вызывал в ней странные чувства. Из раздумий ее вывел его голос и его приближение к ней: - Мария, просто смирись. И тут он толкнул ее на кровать и упал сверху: - Расслабься и получай удовольствие. Мария подумала про себя: «Ага, как же, расслабься. Когда тебя насильно заставляют. Но почему же я не сопротивляюсь-то? Мое тело предало меня точно». Кисоп тем временем избавился от платья Марии и возвысился над ней. Он смотрел на ее возвышающую грудь, на ее губы, на ее испуганные глаза, ведь он знал причину этого испуга. Ощущал ее дрожь. А затем он наклонился к ее губам и нежно поцеловал. Мария ответила на его поцелуй. Вместе с этим его руки начали блуждать по ее телу и мимоходом избавили ее от лифчика. С губ его поцелуи спустились ниже. Прикоснувшись губами к ее соскам, он пошел поцелуями еще ниже, к последней преграде. И избавился от нее тоже. После чего немного раздвинул ее ноги и прошелся по ее сокровенному местечку своей ладонью, в ответ на что, она вздрогнула, а ноги самовольно сдвинулись. Но Кисоп вновь раздвинул их и на этот раз вошел в нее пальцем. Ее тело выгнулось, а с уст слетел слабый стон. Сначала в ней был лишь один его палец, а затем к нему прибавилось еще два. А она лишь тихо постанывала. После, он вновь возвысился над ней и сказал: - Расслабься. Она поняла, к чему он это сказал, ибо после почувствовала, как что-то чужеродное входит в нее, а затем резкую боль. В этот самый момент он держал ее руки по обе стороны, а ее крик заглушил своим поцелуем, но только не струйки ее слез. Он не двигался, давая тем самым привыкнуть ей к этой наполненности внутри нее. А она крепко сжимала его руки. - Прости за боль, но иначе никак. - Все в порядке. Мне уже не больно. Но по ее лицу было видно, что не так уж ей и не «не больно». Ибо он понимал, ведь она такая узкая, а он все же большой для нее в ее первый раз. Поэтому он сдерживал себя так долго, как только мог. А после начал с медленных движений, постепенно увеличивая темп. Мария от удовольствия сжимала руками простынь и постанывала с каждым новым толчком. А когда настал пик блаженства, с ее уст сорвалось его имя. После они несколько минут лежали молча. А затем Мария решила пойти в душ, но встать с трудом смогла. Но помощи от Кисопа не приняла. Поэтому кое-как добрела до душа. А Кисоп в это время, стянул с постели окровавленную простыню и застелил новую. Когда она уже вернулась, Кисоп отправился тоже принять душ. У Марии не было сил на разговоры, поэтому пока Кисоп был в душе, она уснула. Выйдя, Кисоп увидел ее спящую, укрыл одеялом и, взяв все свои вещи, отправился к себе в квартиру. Мария проспала до самого утра понедельника. Пробуждение ее было трудным, да к тому же неприятные ощущения в нижней части ее тела, напоминали ей о том, что произошло этой ночью. Поэтому пока она собиралась на работу, ее терзали мысли о том, как она теперь будет на него смотреть и слова Мэри не давали ей покоя: «От того, что ты попросишь его сделать тебе одолжение на несколько часов, ничего не случится». - Ага как же, ничего не случится. Случилось, да еще что! Придя на работу, Мэри сама к ней подошла с расспросами, но та увела ее подальше от людного места: - Мария, ну рассказывай. - А что рассказывать-то? - Как что? Все нормально вышло с ужином? - В этой части все нормально прошло. - А что есть и другая часть? - О-да, да еще какая. Не ты ли мне сказала: «…попросишь его сделать тебе одолжение на несколько часов, ничего не случится», - так вот случилось! - Да говорила я тебе это, но что такое случилось, что ты так об этом говоришь? Я аж чувствую негатив в свою сторону. - И правильно чувствуешь, ибо я предупреждала тебя, что это плохая идея. И виню терь еще себя, что повелась. - Да скажи уже что случилось-то? - А ты догадайся, что этот гад, захотел в оплату одолжения? Мэри долго думать не пришлось, ибо зная свою подруга, та может только в одном случае так вести себя: когда что-то делается без ее согласия: - Он что тебя изнасиловал? - Хуже. - Что может быть хуже этого? - Он заставил меня переспать с ним. - Он что тебе угрожал? - Да нет же. Просто он был так настойчив, что мое тело в конце концов меня предало. - Ах, вот оно что. Ты меня успокоила, а-то я уже подумала на него заявление в насилии писать. - Если бы он не вышел тогда в одних лишь джинсах, может все было б иначе. Но тогда меня словно током обдало. - Мария, у тя гормоны решили вырваться на свободу вот и все. Сколько можно было держать их взаперти? Поэтому сиди и радуйся, что ты решила одну из жизненных проблем у себя. - Мэри, что ты несешь? Меня это уже мало волнует, я об это уже успела подумать как следует. Меня другое волнует: «Как теперь я буду на него смотреть?». - Да и тут тоже легко, одно из двух: либо веди себя так, словно ничего не случилось. Либо, если он затронет этот случай, выбирай. - Да, подруга, можешь же ты успокоить. - На то они и подруги, чтобы в любой ситуации успокоить. А теперь пошли уже работать. И кстати, каков он в постели? - Мэри, прекрати! Мария сидела в кабинете и ждала вердикта в отношении себя. И вот вошел директор и сказал ей долгожданные слова: - С сегодняшнего дня, вы будете работать с прокурором Ли Кисопом. А также он будет решать вашу судьбу после истечения 3-х месяцев: оставлять вас у себя на постоянку или же вновь «передать» кому-то еще. Слух Марии отключился еще на имени «Ли Кисоп». Она готова была стать лужицей, лишь бы не принимать эту реальность. Мария вышла из кабинета и Мэри тут же направилась к ней: - Ну что, к кому тебя определили, на сей раз? - К нему. - А??? - К нему, к этого гаду, к Ли Кисопу. Мэри была удивлена такому повороту событий: - Мария ты главное успокойся. Не сожрет же он тебя в конце концов-то! - Мэри, ну ты и успокоила. И Мария ушла. Подойдя к его кабинету, у самой двери она остановилась, подумав: «Что говорить-то, как вести себя с ним?». Но решила вести себя так, будто ничего не произошло, и постучалась. По ту сторону кабинета послышалось: - Да, да, войдите. И она вошла. Кисоп сидел за столом и просматривал какие-то бумаги. А когда вошла она, он встал из-за стола и посмотрел на нее. Мария при виде него застыла на месте и невольно картинки вчерашней ночи всплыли в памяти, а ее взгляд остановился на нем. Сейчас он был в пиджаке, но память яро рисовала, как это голое тело прижималось к ней, как оно дарило ей первые наслаждения. А затем она посмотрела на его руки, на те руки, что сотворяли с ней то, о чем вслух не говорят. А затем и на губы, на губы что касались ее, где только можно. От воспоминаний ее ноги аж подкосились, но она устояла. А Кисоп заметил это, улыбнулся, явно догадываясь, о чем та думала, когда рассматривала его. Затем Кисоп направился в сторону двери. Открыв ее, он сказал своей секретарше: - Кейси принеси нам воды и скажи всем, чтобы час меня не беспокоили. А еще лучше скажи, что меня нет, ушел по делам. И он закрыл дверь. Как только Кейси принесла воду, Кисоп закрыл все жалюзи в кабинете, как и дверь, чтобы их никто не беспокоил. Мария тем временем смиренно сидела на диване, наблюдая за действиями Кисопа. Когда же пред ней появился стакан воды, она залпом осушила его. Кисоп взял с полок несколько документов и сел напротив нее. Только Мария смотрела как сквозь него. И не слушала то, что он говорил ей. Ее мысли были заняты другим: в ее голове вырисовывалась картины, того как он прямо тут в кабинете имеет ее на столе. Кисоп же заметив, что она его не слушает, обратился к ней: - Мария, ты меня слушаешь вообще? Мария тут же вышла из своего состояния: - Вы что-то говорили? - Да говорил, но по-видимому тебе это не так уж важно. - Нет, что вы. Если не трудно повторите. - Повторяю лишь в этот раз. И Кисоп объяснил ей то, что говорил до этого. В ходе разговора, он провел инструктаж о работе с ним, также передал часть документов по своим делам, а также посоветовал изучить материалы одного дела до сегодняшнего вечера. Мария уже хотела уходить, но он продолжил: - Я еще не закончил. Теперь перейдем к более приятным вещам. Вот тут сердце Марии ушло в пятки, ибо она до последнего надеялась, что он не затронет эту часть. - Хочу уточнить, что на работе мы общаемся на «вы», а наедине на «ты», уяснила? Мария кивнула в знак согласия. - Хорошо. Тогда, как ты себя чувствуешь? - Что? - Я спрашиваю, как ты себя чувствуешь? Мария залилась краской, лишь догадавшись, о чем тот спрашивает: - А не все ли равно? - Мне нет, ибо я причина этому. Поэтому можешь просто ответить? - Ну, я испытываю небольшой дискомфорт, но не более. Кисопа удовлетворил ее ответ. И после он встал и присел рядом с ней. Мария никак не ожидала подобного. - Хочу тебя спросить: о чем ты думала, когда разглядывала меня, лишь войдя сюда? Мария от неожиданности вопроса повернулась к нему лицом: - Не разглядывала я тебя и ни о чем таком не думала! И отвела взгляд обратно. А Кисоп еще ближе приблизился к ней: - Неправда. Хотя, я и так догадываюсь, о чем ты думала: ты вспоминала мое тело, мои руки, губы и то, что они делали с тобой прошлой ночью. Не отрицай этого. Большего смущения Мария не испытывала еще никогда: - Прекрати… Кисоп уже вплотную приблизился к ней и нагнулся к ее уху, сказав: - А я помню каждый твой стон и как с твоих губ слетело мое имя… И он прикусил мочку ее уха, на что Мария прикрыла глаза и произнесла: - Кисоп, прекрати… - Прекратить что? Мария повернулась к нему, но его лицо оказалось так близко. Мария хотела уже ответить, но Кисоп стал наклоняться к ней, и ей пришлось выставить руки вперед, преграждая ему путь. Ее руки уперлись ему в грудь, но он взял их за запястья и продолжил говорить: - Скажи, ты хоть думала о том, что будет дальше? Хотя знаешь, можешь не отвечать, ибо и так видно, что нет. Так вот я предлагаю, нет… Я хочу, чтобы это повторилось еще не один раз. Марию словно кипятком обдало: - Чего?! Я категорически против! - Я предвидел такой ответ. К тому же зная, как ты ко мне относишься: что я не твоем вкусе, ты меня ненавидишь и т.п. Не удивлюсь если еще каким-то словечком называешь, например «гад» («Прям в точку попал, гад этакий»). - Однако твое тело говорит обратное. И не отрицай этого («Да тебе просто повезло: алкоголь и твой голый торс ранее, сыграли злую шутку со мной»). - Я даже сейчас чувствую, как участился твой пульс. Мария не знала, что и сказать. Кисоп тут же отпустил ее руки и сказал: - Тогда я тебя уволю с самой плохой характеристикой. - Что?! Ты не имеешь права! - Еще как имею. Чем ты только слушала, а? С сегодняшнего дня я решаю твою судьбу здесь. - Но-но. Это нечестно! Ты заставляешь меня ублажать тебя по средствам работы! - Ты все верно поняла. - Кисоп! - Что, Кисоп? Ты же по-хорошему не понимаешь, вот и пришлось идти на крайние меры. - Я тебя просто ненавижу, гад этакий! Кисоп рассмеялся. - Но выхода у меня ведь нет? - Ни единого. - Значит, если я не соглашусь, то ты меня просто уволишь. И следовательно, я нигде не смогу устроиться на работу по профессии. - Верно подмечаешь. Марию это предложение просто гнобило. А о том, что он будет ее домогаться круглыми сутками, становилось еще хуже. Но ей ничего не оставалось, как согласиться, ибо работа ей нужна. - Тогда мне ничего не остается, как согласиться… - Да. Тогда приступим к условиям. - Каким это еще условиям? - К таким: в рабочее время я тебя трогать не намерен. Поэтому можешь расслабиться. А-то вон как напряглась. Марию это действительно немного расслабило. - В остальное время – просто будь готова ко всему. И чуть не забыл: это всего на 3 месяца. - Три месяца? - Да. Всего 3 месяца, а потом… посмотрим. Мария еще больше расслабилась. - А теперь все? - Да все. Можешь идти и не забудь, прочитать те документы к сегодняшнему ужину. - Хорошо. Мария только хотела уже открыть дверь, как Кисоп ее остановил, сказав: - И еще кое-что («Что еще ты от меня хочешь-то?»). – Когда я смотрю на тебя по-особенному, скажем так, прекращай думать так грязно: «поимел меня во все дыры». Лучше подумай иначе: «поимел меня в разных позах»… И одарил ее вновь своей улыбкой. А Мария просто остолбенела от его слов, ибо поняла, что видимо он слышал, как она в тот вечер говорила сама с собой. И тут же вылетела из кабинета.