На эту ночь

На землю вересковых топей, ныне пребывающую в сродном спокойствии, уже давно опустились сумерки. Ночью вокруг тихо, как никогда. Лишь изредка слышались обрывки пения пташек-полуночников и размеренный шелест листвы под навеивания чуть теплых ветров. С вершины эти звуки доносились до слуха особенно хорошо. Никакой угрозы не было. Поручений не было. Но Диавалю не спалось. Отчего - неизвестно было даже ему самому. Он впервые проводил ночь на земле, в человеческом обличье. Может, с непривычки сон никак не хотел приходить к нему и дарить покой и отдых от бесконечных мыслей. Диаваль бы с радостью согласился избавиться от них. Единственное и самое мощное отличие чувств человека и ворона в том, что, будучи птицей, ты можешь лишь с помощью пары движений взметнуть в небо и, подстроившись под ритм ветра, лететь, куда душе угодно, выкинуть из головы тревожащие мысли... Люди такого не умеют. И сиди теперь, забив голову, чем попало. Диаваль тяжело выдохнул через стиснутые зубы, откидываясь спиной на широкий ствол Рябинового дерева, вздернув голову к темному небу, на котором сегодня не было ни одной звезды. Тогда, оперевшись о шершавое дерево ладонью, Диаваль осторожно обернулся назад. Сам того не осознавая, с недавних пор он вдруг начал оберегать Малефисенту целыми днями. А теперь и ночами. Почему? Вредные привычки привязываются. Хотя, такие уж они и вредные? Малефисента устроилась на широкой ветви того же дерева. Диаваль видел ее такой умиротворенной и отчужденной только в самые беззаботные моменты жизни, которые бывали крайне редко. Малефисента была прекрасна даже во сне, в простом длинном бежевом платье, с распущенными волосами, чей цвет подчеркивал белизну ее кожи, и спокойным выражением лица. Ее ресницы чуть подрагивали, грудь вздымалась от размеренного дыхания, а руки были сложены у головы. Диаваль не мог признаться самому себе - Малефисента уже давно перестала быть для него "госпожой, спасшей жизнь". Ее улыбки, обращавшиеся в его сторону все чаще и чаще, редкие... поручения? Нет, скорее, просьбы, вроде присмотра за Авророй. Дружеские разговоры или советы. Но Диаваль не понимал, почему Малефисента все еще держит его у себя, хоть и сам был этому искренне рад. Какая ирония. Каждое раннее утро он возвращался на землю со страшной мыслью о том, что этот день будет последним, и вот, Малефисента, наконец, скажет: "Ты свободен. Твоя помощь мне больше не нужна". Но она только улыбалась, каждый раз встречая его, щёлкала пальцами и неспешно уходила вперед, со словами «Диаваль, у нас много дел сегодня». Малефисента уже знала, что Диаваль в любом случае пойдёт за ней. Как собака, как слуга, как опора, как друг, как человек, которому она стала по-настоящему дорога. Может быть, поэтому он вдруг решил уделять ей все свое никчемное время, просто мирно ходя по пятам, пока девушка это терпит? Или же он просто привык бояться за Малефисенту, охранять ее, только эта потребность в достоверности о ее защите просто окрепла? Диаваль сжал руку в кулак и с силой ударил ею по дереву, поспешно обернувшись обратно. Кого он обманывает? Просто он влюбился. Так это называют? Влюбился, и в кого? В самое прекрасное и недоступное создание этого мира! В холодный, недосягаемый идеал. Да он должен быть счастлив тому, что Малефисента уже подпустила его так близко к себе! Диаваль нуждается в пребывании рядом с ней и, одновременно с тем, не может больше этого выносить. Двоякое чувство разрывало Диаваля изнутри. Не давало мыслям покоя, а юноше - сна. Он устало провел ладонью по лицу и снова поднял глаза на темное небо, в котором совершенно невозможно было что-либо разглядеть. Нелегкие мысли Диаваля прервал еле слышимый полу-всхлип полу-вздох, который показался ему криком в безмолвном лесу. Нахмурившись, юноша взглянул сначала на соседнее дерево в низине, где все так же мирно спала Аврора. И когда Диаваль уже посчитал, что плач ему послышался, звук повторился снова. Сердце свело резкой неприятной болью. Диаваль поднялся на ноги раньше, чем успел подумать, ухватившись за ствол, обогнул его, перескочив на соседнюю ветвь. Умиротворенная отстранённость была напускным прикрытием сна. Диаваль не подозревал, что Малефисенте могут сниться кошмары. Юноша ошарашенно вздохнул, видя, как его холодная непоколебимая "госпожа" во сне свернулась пополам, крепко обхватив себя руками, вцепившись пальцами в крылья. Внутри у Диаваля все буквально перевернулось, с головы до ног затопив юношу ненужным волнением. - Малефисента, - неуверенно позвал он, присаживаясь на колени возле нее. - Малефисента! Девушка что-то шептала во сне - разобрать было почти невозможно из-за ее частого прерывистого дыхания. Диаваль на секунду прикрыл глаза, проговаривая про себя, какой же он идиот, и кто его просил оставаться на земле этой ночью. Юноша осторожно дотронулся рукой до щеки Малефисенты. Она холодная. Не как положено у людей, а слишком ледяная, словно мраморная. От этого прикосновения по плечам Диаваля побежали теплые волны, накрывая всё тело. Девушка тоже вздрогнула от касания пальцев, однако глаза не открыла. Только судорожно хватала ртом воздух и хмурилась, словно пыталась осознать, что происходит. Сердце Диаваля как будто пропустило пару ударов, а потом с новой силой болезненно стало наверстывать упущенное, колотясь с бешеной силой. - Малефисента, - тихо позвал Диаваль, кладя вторую ладонь ей на плечо и успокаивающе водя ею вдоль руки. - Это - кошмар. Всего лишь сон, - Диаваль чувствовал, как ее тело расслаблялось в его объятьях, но все также продолжало дрожать. Он держал её так крепко, будто старался скрыть от несуществующих посторонних. - Крылья... Их нет. Их нет! – то и дело шептала Малефисента, судорожно вздыхая и хватаясь за Диаваля, как за единственное успокоение. – Их нет! Диаваль медленно поглаживал ее густые волосы, шептал что-то неразборчивое – лишь бы перестать видеть эти муки. - Это только сон. Тише, все в порядке. Всё хорошо, - повторял он, пытаясь успокоить не только девушку в первую очередь, но и себя. Наконец, ее ресницы задрожали и взлетели вверх. Малахитовые глаза испуганно озирались по сторонам, словно выискивая кого-то нереального. Когда они встретились с Диавалем, то удивлённо расширились. Кажется, не прошло и мгновения, когда от замешательства не осталось и следа, а на смену растерянности девушки пришёл здравый смысл и максимальное спокойствие. Диаваль, как заворожённый, отодвинулся чуть дальше, позволяя Малефисенте устроиться напротив него. Хоть её руки до сих пор пробирала дрожь, юноша старательно делал вид, что не замечал этого. Девушка зажмурилась, будто хотела прогнать остатки кошмара. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но затем плотно сжала губы. - Диаваль, - голос спокойный, чуть мягкий, почти не дрогнувший – такой, к какому он и привык. – Почему ты не улетел сегодня? Диаваль ожидал чего угодно, но точно не этого вопроса. Холодное и привычное чувство снова заполнило всю его человеческую душу. А чего он мог ожидать от госпожи? Юноша не умел быстро справляться с замешательством, как это делала Малефисента. - Вы не превратили меня. – Чушь – первое, что пришло в голову. Девушка прикусила язык, непонимающе вздёрнув брови. - Ты меня не просил. Диаваль растерянно качнул головой, пытаясь изобразить подобие усмешки. - Я думал, это вошло в привычку. Малефисента улыбнулась, и он расслабился. У неё была восхитительная улыбка. Каждый раз, видя ее, Диаваль словно попадал в иной прекрасный мир. - Раз так, - всё ещё улыбаясь, Малефисента подняла свободную руку (которой не продолжала обхватывать себя, словно спасаясь от холода), одним щелчком снова собираясь превращать юношу в ворона. - Нет! – Слишком поспешно выкрикнул Диаваль, тем самым, удивив госпожу уже в который раз за эту ночь. – Прошу, оставьте меня человеком… на эту ночь. - Едва ли этот облик пришёлся тебе по душе? – поинтересовалась Малефисента, сощурив глаза, которые были такой зелены, что сквозь нее, казалось, можно было что-то увидеть. Диаваль неопределённо пожал плечами. Что-то в этом было, но что именно – он вряд ли когда-то скажет, тем более ей. - Что же, как посчитаешь нужным. Диаваль благодарно кивнул, поднимаясь на ноги. - И ещё, - неторопливо произнесла Малефисента, задумчиво глядя куда-то в сторону леса. Диаваль точно знал, что она обращается к нему. – Приношу свои извинения. Юноша растерянно застыл на месте, глядя на сосредоточенное выражение лица своей госпожи. - Я разбудила тебя… - Я не спал, - зачем-то признался Диаваль. Малефисента задумчиво кивнула, как будто знала, что он ответит именно так. - Что-нибудь ещё? – прочистив горло, спросил Диаваль. Малефисента устало вздохнула, словно подобные вопросы ей порядком надоели. - Да, - она неторопливо подняла взгляд на юношу. Эти глаза так пытливо смотрели на мир, что, казалось, ничто не могло от них ускользнуть. Диаваль покорно ждал, подавляя в себе ничтожное желание убежать от досады и неразделимых противоречивых чувств. Гордость и остатки здравого смысла не позволяли ему просто вернуться обратно, поэтому Диаваль вздёрнул голову, также неотрывно глядя в завораживающие зеленые глаза. - Раз уж ты человек… на эту ночь, - Малефисента отстранённо улыбнулась каким-то своим мыслям, внимательно глядя на терпеливо ждущего Диаваля снизу вверх. – Останься со мной сегодня.