Игры Разумов. Восточный ветер.

Долг перед другом, перед человеком, спасшим его жизнь, был священен. Именно поэтому через два дня Шерлок пришел в морг, а после и устроил все нюансы, связанные с похоронами. Как и ожидалось, его окружали кучи непонимающих взглядов. Лестрейд так вообще подумал, что Холмс на почве переживаний окончательно решил попрощаться со своим рассудком. Шерлок не спорил. Не видел смысла. По-своему они все были правы. Вот только каждый из тех, кто считал, что знает его, упускал из виду одну важную деталь – Шерлок был таким всегда. Сейчас просто сильнее проявилось. Глядя на холодное, мертвое тело Морана, он уже не испытывал то чувство всепоглощающей вины и ответственности. «Все люди смертны», – как сказал бы Майкрофт. Шерлок невесело усмехнулся – в итоге он действительно остался совершенно один. Подняв взгляд, он еще раз посмотрел на Морана. Побледневшее лицо, впалые щеки, но все такой же волевой подбородок. И ни намека на старость. Странно думать, что через пару месяцев черви полностью съедят эту оболочку. И что вообще тогда жизнь? Что есть человек, и чем он руководствуется, когда совершает что-либо? Он не знал. Сложив руки в домик, Шерлок уже который час снова сидел возле Морана. Завтра похороны. Вот и все, вот он и конец. Этот человек… некогда такой сильный, волевой, неустрашимый, подобно Богу способный управлять судьбами, теперь лежит тут уже без чувств и эмоций. Все потому что однажды он проявил сочувствие. Потому что решил уйти. И вот теперь Шерлок сидит рядом с ним, живой и здоровый, чего не скажешь о Моране. А кто из них спокойнее и счастливее – определить и вправду невозможно. Шерлок уронил голову на руки. Как же он устал за последний месяц. Проведя рукой по волосам, Холмс тряхнул головой, ненадолго зацепляя взглядом свое отражение в зеркале. Постарел… за последний год как будто лет на десять. Возле глаз прибавилось морщин, а лицо и вовсе утратило хоть какой-то намек на радость, оставляя только угрюмость и отпечаток одиночества. Поднявшись, Шерлок одним движением прикрыл мертвое тело. Не оборачиваясь, он решительно пошел прочь, толкая дверь. Челюсть была сжата до предела, скулы буквально ходили. На улице был дождь. Шерлок даже не попытался прикрыться. Последнее время его мало беспокоили подобные мелочи. Шарф соскользнул с шеи, падая в лужу. Почувствовав холод, Холмс обернулся. В первую секунду он просто пошел дальше, но потом все же остановился, выдохнув. Развернувшись на пятках, мужчина вернулся, присаживаясь и забирая уже больше похожий на тряпку шарф. Намотав его на руку, он пошел дальше, буквально волоча ткань за собой. Молли бы обиделась, узнав, что он так бросил ее рождественский подарок. Почему-то сейчас это показалось для Холмса наиболее важным. *** Как и ожидалось, почти никого не было на похоронах. Честно говоря, даже уговорить священника было довольно проблематично, учитывая, что личность Морана была, благодаря журналистам, известна всему городу не менее чем личность уже покойного Джима Мориарти. Однако один старый чудак за приличную плату все же согласился, а по дороге набежали еще с десяток зевак. Шерлок встал чуть поодаль, молча наблюдая за всем процессом. Лицо его не выражало совершенно никаких эмоций. Он был полностью погружен в себя и свои мысли. Движение в северной окраине кладбища он заметил сразу же, только решил не подавать виду. Сначала Морана предадут земле по всем правилам и обычаям. Небо заволокло тучами, и заморосило. Подняв взгляд, Шерлок усмехнулся – лучшей погоды не придумаешь. А потом была речь, розы и выстрелы. Все вокруг упали, окрашивая алым всю землю вокруг себя. Губы какой-то женщины так и остались приоткрыты в испуганном «О», а глаза хотя и выражали зарождающийся ужас, но уже теряли всякий смысл. Кое-кто упал на другого, будто слившись в страшном танце. Священник упал на бок, стеклянными глазами глядя перед собой. Из виска его все еще вытекала кровь, бурой коркой высыхая на коже, однако губы уже были синими. Книга выпала у него из рук и теперь лежала, припорошенная землей с трепещущими листочками на ветру. На кладбище воцарилось безмолвие. В довершение природа внесла свою ноту – по ногам подул холодный, пронизывающий ветер, характерный для болот и топей. Кое-где заклубился туман. Шерлок стоял совершенно прямо, даже и не думая оборачиваться. Он уже знал, кто к нему идет. Приближающиеся шаги отдавались мокрым звуком приминающейся травы все громче и громче. Вскоре человек остановился. Шерлок мог буквально слышать его дыхание, однако все так же смотрел перед собой. – Не обернешься посмотреть на меня? – снова этот голос. Вот только в этот раз в нем не было ни намека на высокие, истеричные нотки. Звуча спокойно и уверенно, он таил в себе еще большую опасность. Шерлок усмехнулся, глядя себе под ноги. – К чему бы? Я не вижу в этом смысла. Заметить тебя было не сложно, хотя я сомневаюсь, что ты вообще прятался. Заскрипела трава, и шаги возобновились. Миновав Холмса, Мориарти подошел к краю могилы, заглядывая внутрь. – Ты жил как пес, почему же решил, что умрешь человеком? – изогнув губы в презрительной гримасе, Джеймс движением носка столкнул в могилу пару камней. Те со стуком отскочили от деревянной крышки. Будто вспомнив о существовании Шерлока, Джеймс обернулся, спокойно глядя в его лицо. Шерлок молча выдерживал зрительный контакт. Джеймс был в идеальном черном костюме с белоснежной рубашкой, что, пожалуй, должна была вызывать в Холмсе самые неприятные воспоминания. Однако ему было все равно. В верхнем кармане пиджака была приколота маленькая белая роза, из тех, что нацепляют женихи перед свадьбой. Сам Джеймс держался ровно, сомкнув губы в тонкую полоску. Теперь в них обоих не было ни намека на какие-то эмоции – игра давно перестала быть игрой. Сейчас здесь стояли два ожесточившихся, сломанных человека, безжалостные пародии на самих себя. Поправив воротник пальто, Шерлок первым прервал молчание, чуть наклонив голову. – Даже не сомневался, что ты выберешься. Удивлен, что так долго. – Во всех сферах есть свои ключи, Шерлок. Наша полиция – легчайшая дверь. Холмс усмехнулся, отводя глаза. – Даже не сомневался. Они никогда не упустят возможность упустить возможность. Что ж, вероятно, тебе так и не удалось испытать на себе электрический стул. – В другой раз, – без тени улыбки произнес Джеймс, впиваясь взглядом абсолютно черных глаз в Шерлока. – В таком случае возникает вопрос: почему же в твоем пистолете не было еще одной пули? – Твоя смерть не моя цель. Я пришел попрощаться с Мораном. По-своему, разумеется. Как я уже и говорил, Холмс, я сделаю все, чтобы твоя жизнь стала ненавистной тебе. А что до него, – он презрительно махнул в сторону гроба, – то так и должно быть. Собаке – собачья смерть. О, чтоб ты знал – Джеймс Мориарти умер, более его не существует. А вот Джек Мориаль живее всех живых, – он сочувствующе улыбнулся. Однако улыбка более походила на оскал. – И он знает о милой дочурке Морана, которую и собирается навестить в ближайшее время. А еще Джеку известно обо всех махинациях, проведенных Майкрофтом Холмсом. А теперь это известно и правительству. Через пару дней он будет объявлен бесславным предателем. Вот так. А в этот самый момент доктор Ватсон получил в подарок милый стетоскоп от своей мамы. Как только он откроет коробку, ядовитый шип вколет ему дозу яда гадюки, способную убить табун лошадей. Отойдя на шаг назад, он оглядел Шерлока с ног до головы, прикусывая губу и пожимая плечами. – Шерлок Холмс жив и жить будет. Вот только каково тебе жить, зная, сколько людей умерло из-за тебя? Одним движением Джеймс отколол розу. Повертев в руке, он приколол ее Шерлоку чуть выше сердца. Похлопав того по плечу, Мориарти медленно пошел прочь, сунув озябшие руки в карманы. Обернувшись, Шерлок бесстрастным взглядом проводил его долгих десять секунд, прежде чем ответил: – Да, Джек, ты прав. Ты чертовски прав во всем. И, безусловно, ты превзошел даже Мориарти. Мои руки в крови, и жизнь не будет прежней. И смысла нет нам убивать друг друга. Ты уже сделал все, чтобы испортить мою жизнь. Джеймс слегка обернулся, внимательно слушая. На губах его появилась усмешка. – Да, Шерлок, ты прав, все так… Холмс меж тем продолжал, невидящим взглядом упершись в затылок Джима. – Твоя смерть не принесет мне покоя. Ты забрал у меня брата, но знаешь, перед смертью мы все-таки смогли с ним поговорить. И ты объяснил мне те уроки, которые он давал мне всю жизнь. И главный был о том, что не стоит посвящать жизнь скорби об усопших, жалеть надо живых. Нужно жить самому и двигаться дальше, несмотря ни на что. Все они живы, пока мы их помним. А позже мы встретимся вновь, только уже не в этой жизни. – Очень трогательно, – медленно развернувшись, Мориарти с холодным презрением окинул взглядом фигуру Холмса. – Ты хотел меня поблагодарить? О, я польщен. Шерлок засмеялся, качая головой. – Нет, что ты. Я хотел сказать, что твоя смерть действительно не принесет мне покоя, – он замолчал. – Зато избавит этот мир от самой большой его твари. С этими словами он мгновенно достал пистолет из кармана, возводя курок. Вдох… По кладбищу прокатился выстрел, и послышался тупой удар о землю. Джеймс Мориарти упал на бок, глядя на Шерлока бессмысленными глазами. Кровь, капающая из раны между глаз, заливала лицо, скатываясь по подбородку. Смешиваясь с грязью, она полностью лишала великолепия эту фигуру, придавая Джеймсу несколько даже жалкий вид. Шерлок убрал пистолет, протирая его от пороха. Подойдя к Мориарти, он последний раз взглянул тому в лицо. Отцепив розу, Холмс положил ему ее прямо на сердце. – Это конец игры. Прощай. Не глядя, он развернулся, снимая пальто и бросая его куда-то в сторону. Взяв лопату, следующую пару часов он методично закапывал могилу Себастьяна Морана, не жалея ни сил, ни упорства. Когда все было кончено, Холмс отошел, оглядев результаты своего труда. Холм был скромный, как и само надгробие. Имя, фамилия, годы жизни. Золотые буквы блестели в утренней дымке. Проведя рукой по холодному камню, он пару минут еще посмотрел на могилу, мысленно прощаясь. Вскоре поднявшись, он собирался уходить. И лишь напоследок с губ все-таки сорвалось: – Спасибо. Покойся с миром, Себастьян Моран. В конечном итоге ты искупил все свои грехи. Подняв воротник, он потуже затянул шарф и, сунув руки в карманы, медленно побрел прочь. Его удаляющаяся фигура еще долго темнела между многочисленных памятников и надгробий, пока совершенно не растворилась вдалеке. *** Ватсон лежал там же, где его и оставил Шерлок, задумчиво читая какую-то книгу. Кивнув троим охранникам в штатском, Шерлок отпустил их. Пройдя половину квартиры, он посмотрел на Джона. – Подарок от мамы пришел? Ватсон молча кивнул на полку, где среди всего прочего лежала белая аккуратная коробочка. – У него отличный вкус. Это лучшее оборудование. – Оно бы понравилось тебе до смерти. В прямом смысле, – криво усмехнувшись, Шерлок снял ее с полки, рассматривая. Потом тряхнул головой и в три шага дошел до камина, кидая ее туда. – Доктор сказал, тебе нужны тепло и постельный режим. Нынче Лондон слишком холодный. Чиркнув спичкой, он поджег поленья. Весело затрещав, языки пламени быстро обхватили коробку, пожирая ее. Вспыхнув, она вся оказалась объята огнем. Задумчиво улыбаясь, Холмс еще несколько мгновений наблюдал этот безумный танец огня. Обернувшись к Джону, он наткнулся на его взволнованный взгляд. Стараясь успокоить его, Шерлок вдруг предложил: – Я принесу тебе чай. Лицо Джона выразило крайнее удивление, однако он просто молча кивнул. Сейчас доктору был прописан строжайший постельный режим. Очнулся он на следующий день после своих травм с переломом руки и четырех ребер, в придачу с сотрясением мозга. Несмотря на все, Джон взбунтовался против наставлений остаться ему в больнице. Категорически отказываясь, он все-таки смог (не без помощи Холмса, под явное неудовольствие врача) выбить себе домашнее лечение. А про коробку он изначально так и предполагал – люди Шерлока в первые же секунды сообщили о побеге Мориарти, что, собственно, было даже неудивительно. Ватсона безумно волновала идея Шерлока с похоронами в силу ее опасности, но Шерлок был непреклонен. Именно поэтому и пришлось отступить – Джона он бы туда не взял ни при каких обстоятельствах. Однако теперь все было более-менее нормально, если в доме 221В нормальным могло что-либо быть. В этот же момент в проеме показался Шерлок. Уставший, с серебряной полосой седых волос на голове, он все же выглядел несколько лучше. Ватсон ему улыбнулся. Шерлок улыбнулся в ответ, протягивая кружку. Следующие несколько мгновений прошли в тишине. В камине потрескивали угли, окончательно стерев с лица земли последний подарок Мориарти. Шерлок задумчиво сидел в своем кресле, вытянув ноги и сложив пальцы в молитвенном жесте. Не будь этого шрама на щеке, можно было бы подумать, что ничего и не было. – А что же теперь? Вопрос Джона прервал гнетущую тишину. Шерлок резко обернулся, глядя на Джона. – Ничего. Все будет как раньше. – Значит, это конец? Все кончено? Шерлок покачал головой. – Игра никогда не бывает окончена. Просто на поле сменяются фигуры. Отвернувшись к огню, он замолчал, тем самым показывая, что разговор окончен. Джон медленно попивал чай, также глядя на огонь. На Бейкер-стрит наступил день. Конец.