Жадность

      - Дождь идет. Небо серое и непроглядное. В такие минуты чувствуешь себя бессильным и ни на что не способным. Как думаете, лейтенант?       - Я думаю, что кому-то необходимо прекратить филонить и заняться работой, – спокойно заключила первая помощница, даже не взглянув на начальника, продолжая писать рапорт.       - Вы черствая женщина.       - Сейчас я - лейтенант Хоукай. И советую Вам тоже вспомнить, что находитесь на службе.       - Когда же ты, интересно, бываешь женщиной? – прошептал чуть слышно полковник, потирая плечо. Спина так сильно затекла, пока он разгребал эти чертовы бумажки, что никак не получалось думать, и глаза, напряженно всматривающиеся в маленькие черные буквы, никак не могли сосредоточиться и выдать четкую картинку.       Женщина бросила короткий взгляд на начальника, чуть слышно вздохнула и поднялась из-за стола. Он был как маленький ребенок, который не в состоянии позаботиться о себе сам.       - Спасибо, - перед полковником стояла чашка чая, любезно предоставленная лейтенантом.       - Отдохните пару минут. А потом снова принимайтесь за работу.       - И все же, вы жестоки, - хмыкнул полковник, глядя на то, как капли дождя нещадно барабанят в окно, - все давным-давно могло быть иначе…       - Не понимаю, о чем вы? - лейтенант уже собиралась отойти от стола начальника, но последние слова заставили ее обернуться и посмотреть в лицо человека, которого она когда-то поклялась защищать.       - Не прикидывайтесь. Вы уже не раз слышали от меня, что дороже вас в моей жизни никого нет, но до сих пор делаете вид, что глухи. Однако, слух у вас избирательный.       Лейтенант пристально смотрела на полковника, думая шутит он или все же серьезен. Но, как всегда, это - единственная вещь, перед которой она пасовала. Стать не просто верной помощницей, тенью, прикрывающей спину, а кем-то близким, незаменимым. Она всегда этого хотела, и казалось, нет никаких препятствий, ведь он сам предлагает ей все это. Но… Что будет, когда они перейдут грань, когда перестанут быть просто начальником и подчиненной, когда она перестанет быть просто женщиной, хранительницей секрета огненной алхимии? Риза не знала и боялась. Столько лет она стоит за его спиной и наблюдает, как быстро он остывает к женщинам. Как стремительно его огонь гаснет, интерес пропадает, и женщины меняются. Одна, другая... Вдруг и ей суждено стать очередным пунктом в списке побед Роя Мустанга? Будто непокоренная вершина, на которую необходимо взобраться, а когда цель будет достигнута, он снова остынет, как уголек.       Лейтенант отвернулась, с трудом сохранив на лице безразличие, и бросила:       - Мы должны вернуться к работе. Вы не успеете вовремя закончить проверять документы, если будете так часто делать паузу.       И снова его слова остались без ответа. Он каждый раз говорил их, будто бросался в омут с головой, но каждый раз получал холодное равнодушие. Эта женщина. Она сводила его с ума своей непоколебимостью и намерением быть просто защитницей, правой рукой, и никак не хотела понять, что эту грань они давно перешли. Неужели она, эта женщина, видит в нем только надежду страны и ничего более? Именно поэтому рискует жизнью каждый раз, когда он этого требует? А как же тогда слезы, что она лила, узнав, будто он умер? Ложь и чувство долга? Он в это не верил.       Полковник смерил верную помощницу взглядом, и снова обратил глаза к документам. Хорошо, он отступит, если она так хочет. Пусть продолжится немая игра взглядов и жестов, что они ведут уже много лет.       - Чудесный денек. И солнце такое яркое, можно было бы пойти на обед в кафе напротив. Как Вам идея, лейтенант?       - Лучше пообедать в столовой, заодно продолжить заниматься документами.       И снова холодный ответ. Полковник устало потер виски, думая, что исчерпал все методы и нет никакого способа пробить ее броню. Даже другие подчиненные втихомолку хихикали, хотя конечно, не могли подать вида при начальстве. Но он-то знал, да и все вокруг подозревали: между полковником Мустангом и лейтенантом Хоукай что-то есть. Вот только это «что-то» парит в воздухе и становиться реальностью никак не хочет.       Беседа не клеилась, Лейтенант не хотела поддерживать разговор, и постоянно намекала, что пора бы вернуться к работе. Пришлось внять голосу рассудка и заняться скучными документами, коротая время до вечера.       Он так сильно углубился в работу, что даже не заметил, как пора было собираться домой. А вот лейтенант явно не планировала завершать свои дела и все корпела над бумагами.       - Как закончите, можете идти. Мне сегодня сопровождение не понадобится. – Полковник сердито смерил сгорбленную фигуру подчиненной взглядом и прошел к выходу, не имея намерений больше оставаться здесь. Лучше всего встречать одиночество в компании.       - Хорошо. – Как знакомы были ей эти слова. Значит, сегодня начальник пойдет развлекаться с девушками. Наденет красивый костюм, галстук, будет приятно пахнуть и источать обаяние, да так, что все женщины в округе сами начнут вешаться ему на шею. – Спокойной ночи.       - Спокойной ночи.        Шаги за дверью уже стихли, и она осталась одна в огромном кабинете. Пустота и тишина давили, в темных углах, куда не доставал свет лампы, мерещились странные картины: полковник со своей бывшей подругой, полковник с девушками из заведения мадам Кристмас, полковник и девушки из отдела связи. Он смеялся и говорил всякие глупости, как делал, когда она работала под прикрытием и называл ее «Элизабет». Тогда она все еще была лейтенантом Хоукай, «соколиным глазом», снайпером, готовым выстрелить в любой момент. Но женщина внутри трепетала и млела от счастья. Он никогда не звал ее по имени, только «Мисс Хоукай» и «Лейтенант». Да и она никогда не позволяла себе фамильярности. Начальник и подчиненный. Так и будет, так и останется.       Молодая женщина устало потерла глаза, посмотрела на часы: половина одиннадцатого. Пора домой. Завтра долгожданный выходной, можно вдоволь поупиваться добровольным одиночеством.       - Привет, малыш, - мохнатый друг, как обычно, встречал у порога, радостно виляя хвостом. Он не понимал, почему у хозяйки такой грустный взгляд, почему она не включает свет, а проходит в комнату, скидывает армейский мундир, портупею и брюки, и падает на кровать, а не идет, как обычно, на кухню.       Глаза сами собой закрывались, и в голове снова мелькали ужасные картинки, пытаясь затянуть лейтенанта в омут отчаяния. Она хотела забыть, отмахнуться, но видения преследовали, болью отдаваясь в сердце. Риза зло стиснула зубы, заставляя себя отвлечься, когда зазвонил телефон. Кто бы это мог быть так поздно?       - Да.       - Как хорошо, что вы уже дома.       Голос. Этот его голос, именно такой, каким он говорил с ней тогда, и называл «Элизабет». Сердце ухнуло куда-то глубоко и упало, а потом забилось быстро-быстро, вспорхнув к горлу. Пришлось даже сжать трубку сильнее, чтобы совладать с эмоциями, и не выплеснуть все наружу.       - Рабочий день уже закончен. Я кладу трубку.       - Постойте! Именно по этой причине я и звоню. Раз вы уже дома, то строгий лейтенант остался в штабе. Я бы хотел поговорить с молодой леди, которая приходит на ее место.       - Вы несете полнейший бред. Вы пьяны?       - Нет. Ни капли. Я бы хотел поговорить с вами. Надеюсь, уделите мне время? Буду ждать у входа через десять минут.       - Нет, я собираюсь спать.       - Я не принимаю такой ответ. Больше мне не застать вас в нерабочие часы. Поэтому жду у входа через десять минут. До встречи.       Короткие гудки. «Молодая леди» стояла в темной комнате, нервно сжимая телефонную трубку. Что делать? Он явно собирается снова сказать какую-то глупость, похожую на ту, что говорил недавно. Проще всего не выходить из дома и пусть стоит там хоть всю ночь. Но поступить так с этим человеком она никак не могла. Нужно смело встретиться с ним лицом к лицу, сказать, что все эти глупые вопросы ни к чему, и ему необходимо сосредоточиться на работе.       Она оделась в свои домашние брюки и майку, накинула шаль и спустилась вниз, где у подъезда уже стояла машина, и сам виновник женских дум стоял, слегка облокотившись на металлический бок авто.       - Теперь я вижу, что лейтенант действительно ночует в штабе.       - Оставьте эти глупости, - На лице не отразилось ни одной эмоции, хотя в груди снова что-то опасно екнуло. – Что привело вас сюда в середине ночи?       Он и правда был необычайно красив и, как и ожидалось, при полном параде: костюм, галстук, черный плащ, начищенные до блеска ботинки и манящий запах. Даже она с трудом сдерживалась, чтобы не зардеться девичьим румянцем.       - Я лишь хотел, наконец, получить ответ на свой вопрос. Мне нужен ответ - окончательный. Я сыт по горло Вашим молчанием и тем, что Вы делаете вид, будто ничего не произошло. Я задам его в последний раз: хотели бы Вы быть не просто лейтенантом, прикрывающим мою спину, но быть человеком, который разделит со мной жизнь?       Вот он момент, тот самый, когда она должна стоять прямо, выдержать его взгляд и сказать ровно и четко: «Я считаю, что это неправильно. Я лейтенант Хоукай, а вы полковник Мустанг. И так будет всегда».       Но как только она открыла рот и хотела произнести эти слова: - Я считаю, что это неп… - дыхание вдруг перехватило, к горлу подкатил ком, а когда она продолжила, - неправильно… Я…       Говорить совсем не получалось. Из глаз покатились слезы, губы дрожали, она никак не могла сохранить лицо и закончить фразу холодно и безэмоционально, как и хотела. Мужчина, стоявший напротив и наблюдающий сцену ее борьбы, сжал кулаки, слегка наклонил голову и прошептал:       - Я понял. Больше не буду Вас беспокоить. Доброй ночи. – Он развернулся, чтобы сесть в машину, уехать и забыть все, что произошло, когда маленькая, но крепкая, женская рука остановила его, ухватившись за плащ.       - Это неправильно… но я так хочу… хочу быть этим человеком… - Она прижалась к его спине, пряча лицо в жесткой ткани плаща, вся сотрясаясь от душивших слез. Не хотела доводить до этого, но и отпустить, услышать однажды, как он найдет женщину, женится и заведет семью, как кого-то другого будет звать по имени, смеяться и говорить, что дороже человека на свете больше нет, она не могла.       - Не говорите больше. - Мужчина повернулся к ней лицом, обхватил стройные плечи, прижимая дрожащую фигуру к груди, и чувствуя себя полнейшим подонком, заставившим плакать ее, самую дорогую в его жизни женщину. – Могу я подняться к Вам?       Она лишь кивнула, не поднимая взгляда, и спокойно побрела вверх по лестнице, когда он, поддерживая ее за плечи, словно драгоценную куклу, зашагал вперед. Пес радостно встретил хозяйку и ее гостя, попрыгал вокруг, но быстро скрылся, поняв, что этим людям сейчас не до него.       - Садитесь. Выпейте воды.       Риза благодарно приняла стакан, осушив его одним махом. Что она наделала? Весь ужас произошедшего вдруг охватил ее тело. Не смогла отказать и, напротив, сделала только хуже. Теперь нельзя повернуть вспять и этот человек, однажды получив доказательство ее отношения к нему, больше не отступится. Да и она не так сильна, чтобы долго сопротивляться. Она взглянула на Полковника, стоящего напротив. Он не предпринимал никаких действий, лишь смотрел на нее взволнованно, не подозревая о борьбе, что идет сейчас внутри нее.       - Вы успокоились? – Наконец, спросил он, забрав пустой стакан. Когда она утвердительно кивнула, полковник, вымученно улыбнувшись, прошептал, - Тогда я пойду, поговорим позже.       - Нет. – Риза сама удивилась тому, как уверенно сейчас звучал ее голос. Была не была, и раз уж она прыгнула в омут, то нужно нырнуть с головой, а там посмотрим, выберется ли она оттуда живой. Незачем ломать комедию и мучиться вопросом: что будет, если?.. Пора посмотреть правде в глаза: она всегда хотела быть с этим человеком и в роли лейтенанта, и в роли женщины, она хочет, чтобы он улыбался ей и называл по имени ее. И даже если этого не случится, она будет готова и примет удар достойно. – Останьтесь.       - Мне кажется, Вы просто перенервничали, - Рой был слегка шокирован просьбой, и попытался воззвать к ее рассудку, - Вам нужно поспать и все хорошенько обдумать.       - Я обдумала. И хочу, чтобы Вы остались.       Во взгляде снова привычная твердость и уверенность, она снова была собой, женщиной, которой он готов был вверить себя без остатка. Она знала, чего хочет и знала, куда идет. Она хотела быть с ним, отбросив страхи и сомнения. Разве мог он спасовать перед такой решимостью?       - Хорошо. - Рой ответил не менее твердым взглядом, прошел в коридор и повесил свой плащ у входа.       Когда он вернулся на кухню, Риза стояла у стола, оставив шаль на стуле. Больше слов им не требовалось, звания и почести остались за дверями, сейчас перед ним стояла женщина, которую он желал больше всего на свете, а перед ней мужчина, ради которого она готова была заживо сгореть в огне. Его рука коснулась ее щеки, теплой и гладкой, и впервые Риза не сделала вид, будто не обращает внимания, прижавшись к горячей ладони, и улыбнулась. Разве может быть что-то лучше? Полковник притянул ее к себе, накрывая мягкие губы своими, вдыхая ее запах, такой родной и знакомый, чувствуя, как она самозабвенно отвечала ему, сжимала в кулаках лацканы пиджака, дурманя сознание.       - Мне кажется, нужно поменять позицию, - прошептал он ей на ухо и слегка прикусил маленький хрящик.       - Хо..хорошо. – Сознание будоражила его близость, горячее дыхание вызывало неконтролируемую дрожь во всем теле, она смотрела на него сквозь пелену вырвавшихся эмоций, готовая исполнить любой приказ.       Полковник провел ее в комнату, где стояла кровать, со смятым покрывалом, на котором она некоторое время назад лежала в гордом одиночестве, скинул пиджак и жилетку, отбросив их на стоящий рядом стул, стянул галстук и расстегнул три первые пуговицы на рубашке.       Привлек к себе женщину, казавшуюся в этот момент хрупкой и беззащитной, и смотревшей на него огромными глазами, будто он волк, а она красная шапочка и сейчас будет им съедена.       - Я не собираюсь останавливаться, раз Вы сами меня попросили остаться. – Он снова приник к ее губам, нежно погладил спину, в ожидании того, когда она успокоится и немного расслабится.       Риза положила руки ему на грудь, чувствуя гулкое сердцебиение и тепло через ткань рубашки, ей необходимо было коснуться того, что пряталось за материей, провести пальцами по обнаженной коже, почувствовать его жар, убедиться, что не она одна чувствует себя так странно.       Она никогда не казалась ему такой мягкой. Ее характер, закаленный в боях и штабных интригах, был жестким и непоколебимым, но сейчас она была просто женщиной, его женщиной, мягкой и податливой, доверчиво прижимающейся к нему в поисках защиты и успокоения. Рой опустил ладони на ее талию и аккуратно подцепил низ майки, поднимая и ощущая под руками горячую кожу. Девушка вздохнула, уже сама припадая к его губам, возобновляя прервавшийся поцелуй. Видя ее одобрение, он продолжил стаскивать с нее майку, добрался до груди, осторожно обвел пальцами вокруг и мягко накрыл ладонями, давая привыкнуть к ощущению мужских рук на столь интимной части тела. Она снова вздохнула, кожу будто закололо микроскопическими иголками, захотелось почувствовать больше. Он сжал ладони чуть сильнее, снова услышал вздох, зажал уже вставшие соски между пальцев и снова вырвал вздох из ее груди. Риза доверчиво подалась навстречу его прикосновениям, сминая рубашку.       Рой мягко повалил свою помощницу на кровать, стянул давно мешавшую рубашку. Ее лицо пылало, чуть растерянный взгляд выдавал волнение, а руки, в стеснении прикрывали обнаженную грудь. Он раздвинул в стороны тонкие запястья, снова накрыв ладонями мягкие полушария, продолжил нежно массировать ее соски, целуя в шею, и слушая, как Риза издает сладкие и тихие вздохи.       - Как ощущения? – Он сам волновался не меньше. Весь прошлый опыт забыт в одно мгновение, ведь перед ним самая желанная из всех женщин на свете.       - Не…немного странные… а как Ваши, полковник? – промямлила она, обратив на мужчину свои полуприкрытые глаза.       - Мне кажется, в такие пикантные моменты формальности необходимо оставить. Как думаешь? – Он очень быстро перешел на «ты», считая глупым звать свою женщину в постели «Лейтенант».       - Это… будет непросто. – Она закусила губу, не в состоянии связно мыслить и плавая в сладких эмоциях.       - Давай попробуем. Будет совсем неплохо, если ты назовешь меня по имени, Риза.       - Ммм… - тяжело преодолеть барьер, особенно если учесть, что она всегда обращалась к нему уважительно. И как же так в одночасье просто взять и сказать, - Рой.       - Замечательно. Я рад, что мы с этим закончили. – Мужчина улыбнулся, сверкнув в полумраке комнаты зубами, возвращаясь к тому, где остановился.       Снова жаркие поцелуи, которыми он осыпал ее кожу, покалывания в груди, когда он припадал к ее соскам, слегка покусывал и втягивал в себя. Такие странные и в то же время захватывающие эмоции она испытывала впервые. Соображать что-то оказывалось сложнее.       В голове пронеслась шальная мысль, что огненным алхимиком его называют не только за чудовищную технику, но и за то, как умело манипулирует женскими телами. Казалось, будто вся кровь, что течет в ее венах превратилась в лаву, кожа - в раскаленный металл. Дыхание сбивалось и со свистом вырывалось из легких. Но все же эта пытка, что творилась сейчас, была так приятна.       Рой аккуратно стянул с нее брюки, оставив только тонкие кружевные трусики.       - Не знал, что ты носишь такие утонченные штучки.       - Значит, не все секреты я еще раскрыла.       Он только хмыкнул, провел пальцами по тонкой коже на груди, животу, остановился на бедре, погладил бархатную поверхность, переместил пальцы на внутреннюю сторону, все ближе приближаясь к месту, где под тонким бельем скрывались женские тайны.       - Думаю, твой последний секрет я раскрою сегодня.       - Так ли последний? - шепнула Риза и тут же задохнулась: мужская рука накрыла ее лоно под кружевом, и пальцы медленно начали гладить нежные складки. Она вцепилась в его руку, чувствуя и стыд, и удовольствие и не зная, чего хочет сейчас: чтобы он остановился или продолжил эту странную и сладостную пытку.       Белье быстро стало лишней и ненужной преградой, Рой моментально избавился от него, снова припал к губам своей драгоценной возлюбленной, и слушал ее вздохи, когда пальцы руки касались тех, самых важных мест. Она - горячая и влажная, именно такая, какой он всегда представлял, такая какой он ее хотел. Больше всего на свете. С тех самых пор, как они похоронили ее отца, с тех пор, как она раскрыла перед ним секрет огненной алхимии на своей спине. Но время не подходящее, сначала он должен чего-то добиться, цели, что стояли перед ним требовали полной отдачи. Как бы он хотел посвятить всего себя ей. И даже сейчас ничего не получится, и служба встанет между ними. Но он найдет способ, то золотое правило равноценного обмена, он найдет что отдать, чтобы быть с ней не просто начальником. Он должен найти.       Думать обо всем этом сейчас было совершенно не нужно, ведь перед ним она, со взглядом полным желания, такая, какой он ее еще никогда не видел, но хотел присвоить еще сильнее, чем раньше.       Она услышала, как зашуршал ремень, взвизгнула молния, и брюки полковника Мустанга полетели на пол вместе с простеньким нижним бельем.       - А вы не особо избирательны.       - Значит, и мои секреты ты знаешь еще не все. - Он склонился над ней, поцеловав в губы и поудобнее устраиваясь между бедер.       От резкого вторжения Риза всхлипнула, чувствуя, как боль огненными лепестками разлилась по телу. Как можно радоваться боли? Но она радовалась, ведь тупое и ноющее чувство где-то внутри, подтверждало, что теперь она по праву принадлежит ему вся: и телом, и душой.       Мужчина ненадолго замер, понимая, что подарил ей не самые приятные ощущения, чувствуя, как сильно она сжала его руки, пытаясь справиться с болью, от которой не мог ее избавить. Единственное, что было в его силах - заставить забыться в удовольствии. Рой подождал, пока Риза свыкнется с чувством дискомфорта и начал двигаться, медленно, боясь раздражать разорванные ткани.       Когда глухая боль угасла, на ее место снова стало возвращаться то сладостное, разливающееся по венам жаркое томление. Риза снова цеплялась за руки Роя, движимая нарастающим экстазом, вдыхала пряный воздух, пропитанный запахом их тел с шумом, издавая тихие и едва слышные стоны. Мужчина слегка ускорил темп, целуя ее в полураскрытые губы и чувствуя, как она цепляется за него, как за соломинку, утопая в огненном море.       Это было так странно, она даже не успела сообразить, что произошло, будто ее захлестнуло волной. Риза задохнулась, с трудом хватая воздух, выгнулась, царапая мужскую спину, и тут же обмякла, чувствуя во всем теле опустошение, приятную истому и ленность. Рой, что склонился над ней, толкнулся последний раз, резче и сильнее, устало поцеловал распухшие губы и упал рядом с ней на кровать.       Думать совершенно ни о чем не хотелось, в мыслях будто цвели розы, и она чувствовала себя легкой, словно бабочка. Хотелось порхать и смеяться, поэтому на губах ее играла едва заметная улыбка. И пусть он забудет о ней в скором времени - ей совершенно не жалко. Ведь это именно он, мужчина, ради которого она готова была рискнуть жизнью и больше ничего ей не нужно.       С этими мыслями Риза и засыпала, Рой же смотрел на ее спину, на то, как еле заметно двигается ее тело во сне, как плавно очерчена женская фигура. Она была прекрасна и теперь полностью принадлежала ему. Он аккуратно накрыл ее и себя одеялом, хотел дотронуться до острого плеча, но не решился, боясь разбудить и устремил взгляд в потолок, думая о том, что его жадность не знает границ. Ведь он хотел не только должности фюрера, он хотел и ее. И пусть закон алхимии говорит о том, что человек всегда должен чем-то жертвовать, что обмен должен быть равноценен, но он непременно хочет и того и другого. И он найдет способ получить все и ничего не потерять.       Непременно. Он снова глянул на спящую Ризу. Риза. У него появилось право ее так называть. Так приятно было думать об этом, и сон медленно, но верно забирал его в свои объятья.       Утро наступило слишком быстро. Женщина открыла глаза и увидела, как на нее устремлен взгляд никого иного, а полковника Мустанга собственной персоной. Тут же вспомнились все подробности прошедшей ночи. Риза спросонья, не сумев совладать с эмоциями, тут же покраснела и попыталась спрятаться в одеяле.       - Никогда бы не подумал, что могу увидеть и такое. Словно чудо света! Риза Хоукай краснеет, как школьница.       - Это Ваша вина. Возьмите на себя ответственность.       - Не считаю себя виноватым, но согласен брать ответственность хоть каждый день.       Учитывая пикантность ситуации и пошлые шуточки начальника, ставшего любовником, Риза не придумала ничего лучше, чем напялить на лицо самое строгое выражение и смерить наглого мужчину самым ледяным взглядом.       - Мне кажется, или тут действительно стало холодно, как в Бригге? – Рой никак не мог успокоиться, ведь это счастье – просыпаться с любимой женщиной. И пусть она ворчит и хмурится, он просто никак не мог стереть улыбку с лица. Прямо сейчас он готов был заключить ее в объятья и не отпускать. Однако, время бренного валяния в кровати еще не пришло, поэтому ему ничего не оставалось, как только встать, собрать разбросанную одежду и под пристальным взглядом грозного лейтенанта, закутанного в одеяло, одеться.       - С завтрашнего дня мы снова будем Полковником Мустангом и Лейтенантом Хоукай. – Рой поднял взгляд на Ризу, чтобы быть уверенным, что она понимает, о чем он говорит. – Но. Я не отказываюсь от Вас. Ты навсегда останешься для меня человеком, ради которого я готов на все. Я стану фюрером, это то, к чему я всегда стремился, и не отрекусь от этого. Но я хочу, чтобы ты всегда была рядом, чтобы поддерживала меня и прикрывала не только как самый верный соратник, но и как женщина. Моя женщина. Что Вы скажете на это, мисс Хоукай?       - Я скажу… Что вы слишком жадный и пренебрегаете правилом равноценного обмена. – Риза сидела все с тем же чопорным выражением на лице, будто поучала ребенка, что есть конфеты перед обедом – плохой тон.       Он тихо засмеялся. Эта женщина, она даже говорит словами из его мыслей, как он может ее отпустить?       - Да, Вы правы. И все же. Согласны ли принять то, что я могу дать Вам, хоть это совсем немного, и нам придется прятаться до тех самых пор, пока я не достигну своей цели?       - Мне кажется, что ответ Вы должны бы и знать. Я никогда Вас не оставлю, и готова поддерживать как лейтенант Хоукай, как ваш верный помощник и как… - тут она запнулась, смазав концовку, опять на щеках появился предательский и едва заметный румянец, - женщина.       - Меньшего я и не ждал. – Рой снова по-мальчишески улыбнулся, элегантным жестом накинул пиджак, сорвал с губ заспанной красавицы прощальный поцелуй и удалился, оставляя ее с уверенностью в том, что теперь, даже если они будут гореть в аду, то котел им достанется один на двоих.