Геймеровское

      Их знакомство началось со смерти.       Катриона, юная харнийка, отстреливалась от монстров близ Тигриного хребта, но стрелы у нее были на исходе, а коротким кинжалом такую орду врагов было не одолеть. Когда девушка уже попрощалась с жизнью, алый вихрь ворвался в толпу ее противников. Обагренный кровью меч пронзал груди и отсекал головы. Катриона выпустила последние стрелы и добивала монстров кинжалом. Когда всё было закончено, она наконец-то смогла увидеть лицо воина, пришедшего ей на помощь. Черно-алые волосы, взлохмаченные и даже на вид колючие, темные глаза, тонкие губы, чисто выбритое лицо. Ему было примерно столько же, сколько самой Катрионе — лет двадцать. И он тоже был харниец. Но девушка никогда не видела его прежде. Впрочем, она ушла далеко от дома.       Как и он. Этирия — так звали парня — обучился искусству мечника у старика-наставника где-то в харнийских поселениях, а когда тот умер, паренек отправился в странствия. Путь его лежал на запад, а потом — на север: Этирии хотелось узнать, что же находится там, за степями, лесами и морями, там, куда порядочные харнийцы носа не суют. А Катриона, темноволосая девушка, чье имя означало — смерть и боль, просто шла вперед, потому что назад, домой, ей не было пути.       Этирия не был искусным мечником, а Катриона не была мастером стрельбы, однако вместе они чего-то да стоили. Вместе эти двое, почти чужие друг другу люди, научились сражаться и побеждать, вместе они овладели каждый своим оружием, познали мастерство парного боя. Вместе они убили и первого своего западника — так жители Восточного материка называли тех, кто родился на Западном. Это произошло в Аль-Харбе. Бедолага, видимо, просто случайно запрыгнул не в тот портал, но эта ошибка стоила ему жизни. Этирия, появляясь будто из ниоткуда, ударил уроженца запада по ногам, а Катриона добила метко пущенной стрелой.       Впрочем, настоящее веселье началось уже на Золотых равнинах, исконно западной территории. Там эти двое впервые ощутили себя мстительными духами Востока. Они убивали безжалостно и беспощадно, мстили за каждого ферре и каждого харнийца, павшего в неравной битве (Восток и Запад давно уж не были равны по силам). Мстили за бесконечные смерти, за отчаяние и ужас, в которых был вынужден жить их народ. И месть их была успешна. Сами Катриона и Этирия были неуловимы, зато часто ловили противников. Мечник, освоив новые приемы, научился подолгу удерживать любого врага в беспомощном состоянии, в то время как Катриона поражала его стрелами. Так они и расправлялись с врагами, и выдерживали бои даже с противниками, что были намного сильнее их самих. Оружие у них было слабенькое, доспехи тоже никакие — на один удар. Вся суть была в том, чтобы не дать западнику совершить этот удар. Стремительные и смертоносные — вот какие они были. Настоящие мстительные духи.       Сами того не заметив, они стали вызывать удивление и восхищение даже у более опытных воинов востока. Они, в хорошем снаряжении, вооруженные до зубов, не всегда могли справиться, зато двое молодых ребят, казалось, были способны на всё. Одним из восхищенных наблюдателей стал Нэппи — так он себя называл, хотя это и не было похоже на настоящее имя. Нэппи тоже был харниец, постарше их, сражался он тяжелой булавой и мечом. Как-то раз они провели полночи у статуи Нуи в Заболоченных низинах, воюя с целым отрядом западников. Их было всего трое, а врагов — почти десяток. Но это не мешало Этирии и Катрионе расправляться с ними, снова и снова отправляя детей Запада в чертоги Нуи. Нэппи был восхищен сработанностью боя этих ребят. Он бился вместе с ними, пока вражеских воинов не стало раз в пять больше, чем их. Тогда маленькая команда проскользнула в город, позволив недремлющим стражникам завершить их дело.       А Этирия и Катриона, кстати, убивали западников даже под нейтральной стражей, которая, как известно, ополчалась на любого нарушителя порядка независимо от его принадлежности к той или иной фракции. Они прекрасно знали всю окружающую их местность и умели убивать даже там, где это было просто невозможно.       Но Нэппи, их странный полуночный друг, кроме того, что рассказал новым знакомым многое про снаряжение и оружие, показал им еще одну сторону жизни.       Мир…       У Нэппи был свой домик на островке посреди реки, а вокруг него — маленькая ферма. Всё это располагалось в Долине талых снегов — безоговорочно мирной территории, где любые сражения были попросту невозможны. И друзья, впервые придя домой к Нэппи, поразились: а что ж тогда здесь делать, если нельзя драться? Ответ был до смеха прост: жить. И вот напарники постепенно стали учиться у Нэппи этому странному, такому непривычному для них искусству.       Нэппи сажал вокруг своего дома яблони и криптомерии, а на другом берегу реки у него было пугало, на котором он выращивал лимоны и разводил коров. Из получаемых ресурсов Нэппи производил разные товары и отвозил их на другой конец материка, где продавал по неплохим ценам. Именно так он зарабатывал себе на жизнь, а также на новое оружие и доспехи.       — Бред какой-то, — хором сказали Катриона и Этирия в первый раз. Они зарабатывали на продаже всякого добра, получаемого с монстров, которых они убивали, и им казалось, что это лучший заработок. Но Нэппи показал им другой, мирный и, как ни странно, более прибыльный путь.       Катриона, воодушевившись рассказами нового приятеля, тоже купила пугало, расположила его рядом с владениями Нэппи и стала засаживать лимонами, виноградом и криптомериями. А в клумбах, что были прямо в доме у Нэппи, на первом этаже, она с его разрешения стала выращивать кукурузу и грибы на продажу. Это было так странно, так чуждо… Однако друзья довольно быстро приучились раз в день заглядывать на эту маленькую ферму, собирать выросшие растения, засаживать новые, следить за этим крошечным и, казалось бы, ненужным им хозяйством.       Потом Нэппи пропал. Просто ушел куда-то, не прощаясь и не обещая вернуться. Этирия и Катриона были благодарны ему за всё, что он для них сделал, но всё-таки так и не смогли понять этот его поступок. Домик Нэппи, такой милый и уютный, стал зарастать бурьяном и потихоньку разрушаться. Вскоре кто-то его снес, и долгое время маленький остров посреди быстрой реки пустовал. Сначала друзья были уверены, что они вот здесь и поселятся, на этом уютном островке… Но потом их захлестнуло желание жить своей жизнью, построить свой собственный уютный уголок, а не просто пользоваться чужим. Несколько дней они обходили весь простор Долины, а она была большая, с низинами и холмами, с реками, озерами и высокими горами. Наконец ребята выбрали место за мостом, на невысоком холмике. Они построили крошечный домик и поставили несколько пугал. Жизнь их потекла иначе… Теперь этот дом приобретал всё большую важность для них. Здесь появилась широкая кровать и резной столик, котел для готовки, огромный сундук, в который они складывали добытые ими ресурсы. Однажды Катриона подобрала целый выводок котят и отнесла их к себе, и с тех пор в домике по-настоящему появилась жизнь. Друзья бывали здесь не раз в день, но намного чаще. За домом появились заросли лимонов и яблонь — целый сад, на пугалах росли кукуруза, овес, лаванда, нарциссы и розы… что там только не росло в свое время. Возле дома щипали траву и весело галдели выводки гусят и утят.       Так мстительные духи нашли новую жизнь, построили свой собственный мир.       Впрочем, нельзя сказать, что они стали мирными фермерами, не сующими нос за край нейтральной территории. Этирия сменил двуручный меч на два коротких, одноручных, сделавшись еще быстрее и смертоноснее, а Катриона стала целителем. Они продолжали сражаться и побеждать, побывали не в одной гильдии, добыли себе оружие намного лучше того, что было у них в начале пути… Но именно это начало пути навсегда осталось в их сердцах. И оба четко знали: мстительные духи всё еще живы где-то там, внутри. Это была та самая темная их часть, готовая в любой момент сорваться в путь, ввязаться в бессмысленный бой, уничтожить десяток-другой врагов — просто потому, что месть никогда не перестает быть актуальной.       Потому, что умение убивать никогда не исчезает полностью, оно лишь засыпает в теплом, уютном, родном мирке. И именно благодаря этому умению есть кому защищать такой мирок.