Геймеровское

      — Богиня! — выкрикнул беловолосый клирик в затянутое тучами небо. — Богиня, прошу, помоги!       На его губах алела запекшаяся кровь. Весь израненный, в разодранной одежде, мелово бледный, он едва держался на ногах. И смотрел вверх полным усталости и муки взглядом. Но небо было всё так же безмолвно. Когда вдали показались несколько темных точек — очередных врагов, — он со стоном боли упал на колени. В последний раз поднял отчаянный взгляд на небо, а затем рухнул, бессильный, в дорожную пыль. Вскоре послышался хриплый смех склонившихся над ним врагов. Для них его смерть стала самым приятным сюрпризом дня.

***

      — Сестра! Смотри, смотри, как я умею! — звонко выкрикивала светловолосая девочка лет семи. Она кружилась по комнате и беспорядочно взмахивала руками, резко наклонялась вперед и подпрыгивала. На танец это походило весьма отдаленно, но девчушке было весело.       — Скукота, — насупилась вторая малышка. Выглядела она немного старше, а потому старалась вести себя чрезвычайно серьезно. — Давай придумаем что-нибудь новое.       — А мне нравится... — чуть-чуть обиженно произнесла младшая, однако спорить не стала. — Во что будем играть? — Улыбка тут же вновь расцвела на ее округлом розовощеком лице: эта девочка не умела подолгу грустить.       Ее сестра, с длинными темными волосами и прищуренными серо-голубыми глазами, призадумалась на мгновение. Тонкие пальчики рассеянно пробежались по слегка вьющимся прядям. Наконец она подняла голову. По восторженной улыбке и блестящим от азарта глазам было очевидно: она придумала что-то интересное.       — Ну, ну, что? — тут же встрепенулась младшая, не отрывая взгляда широко распахнутых карих глаз от ее лица.       — Давай мы будем богинями! — радостно улыбаясь, предложила ей сестра.       — Как это?       — Придумаем себе красивые имена, а потом создадим свой мир! Помнишь, папа рассказывал, что боженька сотворил наш мир из ничего? Вот и мы тоже со... сотворим!       Через пару минут сестер уже не было в комнате: прихватив с собой ворох чистых листов, цветные карандаши и упаковку печенья, они умчались в сад, чтобы начать исполнение своей чудесной задумки.       Теплое весеннее солнце поднялось из-за леса несколько часов назад. Из густой листвы деревьев и кустов раздавались веселые трели птиц, над клумбами кружили шмели. Неподалеку от дома — об этом можно было догадаться по легкому шевелению тонких веточек — пряталась маленькая рыжая кошка, ожидая возможности прыгнуть на неосторожно слетевшую наземь птицу. На деревянной скамейке среди зарослей шиповника сидели, болтая ногами, две девочки, ни на миг не прерывающие оживленного обсуждения.       — Меня будут звать... Аня... Аля... Нет, слишком просто... Нужно что-то красивое, по-настоящему божественное, — рассуждала младшая из сестер. Вторая задумчиво смотрела на нее, но, видимо, была слишком погружена в свои собственными мысли, чтобы отвечать. — Алея... Нет, нет, мне не нравится, как оно звучит... Альтея! Вот! Я придумала!       Девочка вскочила с места и закружилась по саду, радостно смеясь: это имя было очень важным для нее. Раньше ей редко удавалось придумать что-либо самой: старшая сестра сочиняла сюжеты и героев для большинства их совместных игр. Немного успокоившись, Альтея подсела к ней и с нетерпением спросила:       — А ты? Ты придумала?       — М-м-м... — протянула темноволосая девчушка, всё еще усиленно размышляя. Затем она плотно сжала губы и, наконец, приняла решение:       — Вестинель! Меня будут звать Вестинель!       И сестры, взявшись за руки, принялись танцевать по саду, своим звонким смехом пугая как птиц, так и рыжую охотницу-кошку. Они были счастливы, ведь первый и самый важный для них шаг шаг — выбор имен — был сделан. Осталось лишь...       — Сестра, сестра, а кто там будет жить?       — Там будет много кого... — мечтательно отозвалась Вестинель. — Во-первых, люди. Они будут жить в больших городах. И будут создавать одежду, украшения, всякие устройства. Их в нашем мире будет больше всего...       — А еще кто?       — Еще — эльфы. Они высокие, у них острые уши, а еще они очень красивые. Они поют песни, играют на флейтах и арфах...       — И дружат со всей землей, — очень серьезно добавила Альтея. Об эльфах она знала из сказок, которые сама читала совсем недавно. — Они умеют говорить с цветами и с животными, лечат и защищают их...       Сестры восхищенно переглянулись, вдруг осознав, что их мысли совпадают. Мир получался действительно их, а не чей-нибудь чужой. От понимания этого факта двум девочкам становилось еще интереснее сочинять свою собственную сказку.       — А как мы назовем наш мир? — вдруг нахмурив тонкие бровки, спросила младшая из девочек.       — Что тут думать? — пожала плечами старшая. — Так и назовем: Альтея-Вестинель!       Вдруг отворилась дверь дома, и улыбающаяся очередным выдумкам своих непоседливых дочерей женщина позвала девочек обедать. Сестры сорвались с места, хохоча и этим вызывая смешанное с любопытством осуждение матери, вбежали в дом. Спустя полчаса напуганные птицы вернулись в сад, а уставшая от шума рыжая кошка вновь улеглась у крыльца. Девочкам предстояло убирать игрушки и готовиться ко сну, однако чудесный мир Альтеи и Вестинель уже был создан.       На следующий день на скучных школьных уроках девочки только об одном и мечтали: о своем прекрасном мире, который они придумали в словах, рисунках и красочных образах воображения, но который уже стал реальностью для них обеих. Как только сестры оказались вместе, они тут же принялись вновь творить свой пока что маленький мир, добавляя в его пеструю картину всё больше и больше красок.       — Там есть феи, — заявила Вестинель. — Маленькие, с прозрачными крылышками, они живут на деревьях и питаются цветочным нектаром. Как шмели возле нашего дома... А с феями играют гномики.       — Нет! — Альтея вдруг надулась и замотала головой. — Мне не нравятся гномы. Пусть это лучше будут... ну, гоблины.       — Гоблины? Разве они не злые?       — Не-а! Они хорошие, — авторитетно заявила младшая из сестер. Вестинель не стала с ней спорить. Они всегда были очень дружны, а если и ссорились по пустякам, то тут же мирились.       — Ладно, а кто еще будет в нашем мире? Наверное, великаны... Они живут в горах и, когда не двигаются, выглядят как большие-большие камни. Еще...       — А там могут быть драконы? — вдруг оробев, спросила Альтея.       — Конечно! — тотчас оживилась ее сестра. — Огромные, огнедышащие...       — Но они не злые, — поспешно уточнила Альтея. — Наоборот, они защищают наш мир от чудовищ. Ну, если чудовища появятся. А пока их нет...

***

      — ...Успокойся, лучница. Богиня не слышит. Она никогда не услышит.       — Какого черта! Почему! — зло выкрикнула, заливаясь слезами ярости и обиды, эльфийка с покрасневшими глазами и изнуренным лицом. На ее раскрытой ладони лежал кулон с изображенным на нем грациозно изогнувшимся в полёте золотым драконом. Шнур, на котором он висел прежде, был пропитан свежей кровью. Во всём подземелье королевского замка — бывшем логове Золотого дракона — царил этот отвратительный металлически-соленый запах крови, пусть сражение и проходило совсем в другом месте.       — Успокойся. Твои крики и мольбы не воскресят Геранта.       — Почему... Почему эта проклятая богиня нас не слышит! Она создала нас! Она должна помочь нам — мы же ее мир защитить пытаемся! Почему она не слышит!       — Может, потому, что ее нет? Или она умерла. Или ей плевать.       Эльфийка подняла на друга заплаканные красные глаза. Взгляд ее был опустошенный. Полностью лишенный надежды. Золотой дракон погиб, защищая созданный богиней мир, но она не спасла, не защитила и не вернула его...

***

      Прошло несколько долгих, насыщенных самыми яркими впечатлениями месяцев, которые сестры провели, играя в своем воображаемом мире. Им было неизменно весело. Они создавали героев и монстров — страшных чудищ, — но злу никогда не удавалось победить добро. Сестры не позволили бы умереть ни одному из своих прекрасных героев. Впрочем, и многочисленными монстры в их воображении довольно скоро становились добрыми и начинали помогать героям.       Осень выдалась пасмурная и дождливая. Дороги размыло непрекращающимися ливнями, повсюду были лужи и грязь. Девочки часто болели, однако им всё равно было тепло и уютно в их сказочном мире. До определенного момента.       Альтея всё чаще стала замечать, что ее сестре уже не так хорошо и весело играть в их чудесную игру. Частенько она молчала или же отвечала невпопад, а ее герои стали скучными и однотипными. И в ее взгляде Альтея порой видела непонимание и даже… сочувствие. Но она не хотела думать о плохом и всем сердцем верила, что это пройдет. Что на сестру так действует сырая промозглая осень.       Однако ее надежды были напрасны.       — Хватит! — внезапно выкрикнула старшая, глядя на свою сестру. Они шли по лесной тропинке, старательно обходя и перепрыгивая лужи. Альтея восторженно рассказывала Вестинель о новом герое, которого она придумала совсем недавно, и который непременно должен был что-нибудь изменить в жизни их наполненного множеством деталей мира. — Прекрати!       — Что прекратить? Что такое? — удивилась младшая, непонимающе глядя на разозлившуюся отчего-то сестру.       — Прекрати верить в эти сказки! Ты же понимаешь, что не существует никакого нашего мира. Это всё выдумка. Вы-дум-ка. Мы придумали этот мир, чтобы нам не было скучно, а теперь есть другие, куда более важные дела. Прекрати летать в облаках, — в довершение выдала она жестокую фразу, услышанную однажды от отца.       Сестра смотрела на нее с непониманием, удивлением и обидой. Она не могла поверить, что самая близкая и родная ее подруга вдруг отказалась от их волшебного мира. От всего того, что когда-то было так важно для них обеих.       — Ты просто шутишь надо мной... — попыталась защититься от страшной правды младшая из девочек.       — Нет. Всё ты понимаешь, не делай такое удивленное лицо. Этого мира не существует на самом деле. И все эти глупые герои — только наша выдумка.       — Нет... — едва не плача, прошептала Альтея. Взглянув в холодные глаза сестры, она вся сморщилась и, не в силах сдерживать слёзы, побежала прочь, глубже в лес, сходя со знакомой тропинки. Вестинель, опомнившись, бросилась следом, крича сестре, чтобы та остановилась.       Но она бежала всё дальше и дальше. Пронизывающий до костей ветер размазывал слезы по ее щекам, рот искривился в плаче. Едва видя перед собой из-за пелены горьких слёз, Альтея бежала и бежала вперед. Как можно дальше от сестры, сказавшей ей такие холодные, такие злые слова. Хоть на другой конец света.       — Подожди! — раздался слабый оклик где-то за спиной. Альтея лишь ускорила бег.       Деревья летели к ней пугающими силуэтами уродливых монстров. Их когтистые лапы — ветви — были готовы схватить, растерзать ее. Альтея хотела остановиться, вернуться домой и спрятаться под одеялом. А следующим утром она бы проснулась и поняла, что весь разговор с сестрой был только глупым страшным сном… Но жестокие слова Вестинель звучали в ушах Альтеи снова и снова, заставляя ее бежать быстрее и быстрее, ничего не видя по сторонам, прямо в цепкие когти, готовые сомкнуться на ее шее… Внезапно она запнулась ногами о корягу. Руки отчаянно попытались найти опору, хрустнула ветка, за которую она ухватилась. Раздался тонкий испуганный вскрик...       — Сестра? — настороженно произнесла Вестинель, осторожно ступая по пропитанной влагой земле. — Возвращайся, ты же заблудишься... Пожалуйста, пойдем домой… — бессильно бормотала она. Впереди были бесконечные мрачные деревья, а знакомая тропа — где-то далеко позади.       Ее глаза испуганно расширились, когда она увидела распластавшуюся на земле сестренку. Потерянная тропинка тотчас утратила какое-либо значение. Вестинель, чувствуя, как замерло в груди ее сердце, бросилась к сестре. Схватила ее за плечи, принялась трясти, звать по имени, ругать, умолять проснуться... Но всё было тщетно: глаза Альтеи оставались закрыты.       — Я не хотела... она... она упала, и... — давясь слезами, объясняла Вестинель родителям. Впрочем, к ее плачу никто не прислушивался. Отец девочек бережно поднял младшую дочь с земли, мать уже звонила в «Скорую». Вскоре Альтею, уложив на огромные, слишком большие для нее носилки, увезли в больницу, а вместе с ней уехали и родители. Вестинель осталась дома одна. Из ее глаз не переставая катились слезы. Она не могла перестать думать о том, что это из-за нее с сестрой случилось ужасное. Если бы только она не наговорила ей всяких глупостей! Если бы...       — Мама? Мамочка, что с ней? Мам? — звала Вестинель, но ее мать не отзывалась.       Отец мотнул головой, этим показывая дочери, что ей лучше помолчать. Он под руки отвел жену в спальню, но вскоре вышел оттуда, весь посеревший, бледный, обессиливший, будто не спал много ночей подряд.       — Что случилось? Пап?.. — тихо пробормотала Вестинель, до дрожи боясь ответа.       — Твоя сестра в коме. Это когда спишь, но спишь долго-долго и не можешь проснуться...       Вестинель никогда прежде не видела, чтобы ее отец, такой сильный, серьезный и уверенный, трясся в рыданиях.       Потом отец объяснил ей, что нужно ждать, и сестренка, возможно, проснется. Он сказал, что нужно верить в это, и тогда всё обязательно будет хорошо. И Вестинель честно верила. Верила так сильно, как никогда прежде в своей жизни не верила. День за днем она в одиночестве вставала с кровати, собирала портфель, шла в школу и возвращалась оттуда, что-то читала, ужинала с родителями, снова ложилась в кровать...       Так прошел месяц. Ничего не происходило. Состояние сестры оставалось неизменным. Отец, весь осунувшийся и даже не пытающийся прятать седые пряди в волосах, всё еще повторял: нужно только ждать. Всё будет хорошо.       Вестинель ждала.       Прошел год.       — Во всем он виноват, — давясь слезами, с трудом выдавила темноволосая девочка. — Этот глупый мир, который мы придумали. Сестра не вернется... Это вы убили ее! Вы!       Она кричала снова и снова, обращаясь к тем героям, которых они когда-то вместе создавали. К тому миру, который когда-то казался самым прекрасным на свете. Слезы заливали перекошенное от боли лицо.       — Вы убили мою сестру... Этот мир убил ее... Я уничтожу всё это! Уничтожу! Весь этот глупый сказочный мирок!       Она швыряла вещи в стену, кричала, плакала. Наконец, бессильно опустилась на пол, спиной прислонившись к закрытой двери. Двери в комнату, где когда-то они вместе играли в богинь. Взгляд девочки, навсегда оставшейся в одиночестве, опустился и потускнел.       Горели города. Над величественной столицей человеческой цивилизации пролетела огромная черная тень, безжалостным огненным дыханием обращая ее в пыль, пепел и обугленные кости.       Минуло больше пяти лет.       — Вестинель отравила свою сестру Альтею ужасным ядом, который погрузил ее в вечный и беспробудный сон, — печально объяснял геральдист своим юным слушателям. — И наш цветущий мир наполнился чудовищами. Дух Альтеи разнесся по созданному ей миру, и вскоре частички ее души стали драконами-хранителями...

***

      Лучница брела по почерневшим руинам, что были когда-то самым прекрасным из человеческих городов. Она старалась не смотреть на кости, продолжающие белеть под обломками зданий даже спустя столько лет. Нужно было подыскать хорошую позицию для обороны. Твари скоро вновь полезут из всех щелей. Завеса здесь истончилась… Впрочем, неизвестно, сколько еще они продержатся. Может быть, намного меньше, чем Завеса.       — Почему? — внезапно спросил случайный, едва знакомый спутник. Они все здесь были чужаками, объединенными лишь пониманием того, что их конец близок. — Почему всё это происходит? Почему богиня не защитит нас? — его голос был полон негодования. Эльфийка с равнодушием отметила: он говорит точно так же, как и она когда-то. За долгим задумчивым взглядом последовал короткий и резкий ответ:       — Богине плевать.       Эльфийка, выбрав подходящее место среди руин, наложила на тетиву очередную стрелу с зазубренным наконечником. Твари были совсем близко… теперь, отвернувшись от богини так же, как и богиня от нее, она умела это чувствовать.