Путь домой

Бормоча проклятия испанцам и злой судьбе своего капитана, штурман Питт спустился по широкой лестнице. Его друг уже все решил для себя, Джереми видел это в его глазах. К этому дню Блад бесчисленное количество раз мог расстаться с жизнью, и часто вопреки всему выходил победителем из самых безнадежных ситуаций. И в Маркайбо, и в Картахене, да одному Богу известно, где еще – он всегда встречал опасность, дерзко глядя ей в лицо. Но теперь, когда под ударом находился не он сам, а самый дорогой ему человек, Питер Блад был уязвим как никогда... Джереми передернул плечами, представив, с какой выдумкой подойдет дон Мигель к процедуре казни своего давнего врага. В нем теплилась надежда, что и сейчас Питер что-нибудь да придумает, и сам он велел ничего не предпринимать, но все же...  А еще Питт не верил в нерушимость слова испанских грандов. Он остановился и посмотрел на караульного. – Как тебя звать, парень? – Джон Риддинк, сэр! – Во сколько ты заступил на пост, Джон Риддинк? – В десять утра, сэр. – И как всегда, у его превосходительства посетители в очередь стоят? – Питт соображал, как бы ему выведать интересующие его сведения и не вызвать недоумения у часового. – Никак нет сэр, – простодушно и словоохотливо ответил солдат. – Я и сам удивляюсь, только вы, сэр. Может, раньше кто был. Так это головная боль начальника охраны, сержанта Доусона, то-то у него с утра был вид, будто он лягушку проглотил... «Так-так, Доусон. Значит, лягушку проглотил?» Джереми не верил своей удаче. Он знал сержанта. Мог ли тот видеть или слышать что-то? Скорее всего, послание испанца доставили сегодняшней ночью или утром...  Он не представлял, что будет делать, если ему что-то удаться узнать, но попытаться в любом случае стоило. – Так поди-ка, сержант отправился свою головную боль лечить? – усмехнулся Питт. – Непременно отправился, сэр! Уж как водится, к Дядюшке Сэму. – Не грусти, Джон Риддинк! Вот сменишься, сможешь и ты пропустить стаканчик-другой... *** Как и сказал славный парень Джон Риддинк, сержант Доусон обнаружился в таверне «У Дядюшки Сэма». Сидел себе в расстегнутом мундире за столом в углу да попивал ром.  «Эх и нагорит тебе, сержант, от начальства» – подумал Джереми, заметив, что стоящая перед тем бутылка почти пуста. – «С какой это радости ты разгулялся?»  Он придвинул свободный табурет к столу Доусона. – Проклятая жара, сержант Доусон. Мутный взгляд сержанта сфокусировался на штурмане, и он даже попытался привстать. – Мис...тер Питт, рад вас видеть, сэр...  Попытка поприветствовать Питта как полагается не увенчалась успехом, сержант мешковато осел на скамью и вдруг скуксился. – Неприятности, сержант? – Т-с-с... – прижал тот палец к губам. – Об этом никто не должен знать... – Слово моряка, – проникновенно пообещал Питт. Сержант погрозил ему пальцем: – Это все равно, что поручить лису стеречь курятник... Моя сестренка Дженни спуталась с вашим братом... Джереми возвел очи горе, готовясь выслушать длинную и, без сомнения, жалостную историю сестренки сержанта, но тот спохватился, вспомнив, что проявляет непочтительность к старшему по званию, и даже слегка протрезвел: – Виноват, сэр. Я не вас имел в виду, сэр...  – Конечно, сержант, – терпеливо вздохнул Джереми. – Я слишком много болтаю, сэр... «Начинается», – с досадой подумал штурман и оглянулся. Заметив служанку, он махнул ей рукой, и когда девушка подошла, бросил на ее поднос монету. – Принеси-ка нам еще одну бутылку, милая. Доусон воодушевился и преданно глянул в глаза Питту. – Вот если бы все офицеры были такими... как вы. Вы понимаете... простого солдата... – Так что стряслось, мистер Доусон? – Вам скажу, вам можно, мистер Питт, – зашептал вдруг тот едва слышно. – Странные дела творятся.... Странные и темные.  Джереми наклонился к Доусону, стараясь не пропустить ни слова.  – Ночью к его превосходительству пришел человек... плохой человек... он утверждал, что знает что-то о покойной миссис Блад... Питт затаил дыхание, он боялся спугнуть откровенность, посетившую его собеседника.  – Господин губернатор приказал мне оставить его наедине с тем человеком... – Что вы слышали, мистер Доусон? Ведь вы что-то слышали? – так же тихо спросил Джереми. – Немного, мистер Питт... вы не подумайте, разве же то годно, подслушивать... Тот человек долго не выходил из кабинета, я забеспокоился, все ли ладно, и подошел к двери... Вот и услышал про Ислу-де-Мона — будто есть такой островок недалеко от Эспаньолы. И будто его превосходительство будут там ждать... Они говорили очень тихо... Но я понял, что господину губернатору грозит опасность... Знаете, мистер Питт, я уже служил здесь и при губернаторе Моргане, прости ему Господь его прегрешения, и уж конечно, при губернаторе Бишопе. Так скажу вам, что нынешний губернатор... мне будет очень жаль, если с ним приключится беда... Служанка бухнула перед ними тяжелый поднос, на котором стояла бутылка и две кружки, оба вздрогнули и переглянулись. – Вы уж никому, мистер Питт, сэр. И так его превосходительство велел молчать про посетителя... – Конечно, мистер Доусон. И вы исполняйте приказ господина губернатора. Вы поэтому сидите тут и... – Джереми кивнул на опустошенную бутылку с ромом. – Отчасти, мистер Питт... Слаб я на это дело, вот и преподобный Джозеф меня порицает... – Прислушивайтесь к преподобному, – посоветовал штурман, с угрызениями совести поглядывая на вторую бутылку, которая ожидала своего часа. – Да знаю я, знаю, – огорченно пробормотал Доусон, голова его склонилась на стол, и через минуту Питт услышал похрапывание. Взяв бутылку, он встал из за стола и подошел к конторке, за которой почтенный дядюшка Сэм считал выручку. – Мистер Доусон устал после караула, вы уж не тревожьте его, дядюшка Сэм. А бутылку поставите ему от меня в следующий раз. – Не извольте беспокоиться, сэр, – покладисто отозвался хозяин, – Будет исполнено. ***        Джереми вышел из таверны и огляделся. Солнце стояло почти в зените, скоро зной станет невыносимым.  «И что теперь, Джереми Питт? Что с того, что ты узнал про остров? О черт, сегодня же еще эти занятия по навигации. Самое время вернуться на «Император», наверняка адмирал Крофорд уже рвет и мечет». Он зашагал по направлению к гавани, но адмиралу ямайской эскадры в этот день пришлось запастись немалым терпением. Не успел Питт пройти и сотни ярдов, как налетел на невысокого крепкого человека. – Ты, никак, глаза у дядюшки Сэма оставил, штурман Питт? – прозвучал знакомый насмешливый голос. Джереми поднял глаза и воскликнул: – Дик! Давненько не виделись! Как идут дела в «Сундуке с золотом»? – Идут дела, идут. Дик Хейтон, бывший боцман «Арабеллы», остепенился, осел на берегу и даже открыл кабачок. Не мудрено, Хейтон всегда отличался практическим складом ума и хозяйственностью. Джереми один раз заходил к нему, поздравить с открытием заведения, но с тех пор они не виделись, и сейчас молодой моряк обрадовался встрече. – А ты с чего такой смурной? – спросил Хейтон. – Есть с чего...  – Пойдем-ка потолкуем... *** – Что, Джереми, сладка ли служба королю Вильгельму? – Служба – она служба и есть, – буркнул Питт. Они сидели в полутемной каморке, где Хейтон принимал своих деловых партнеров. Через стенку доносился приглушенный гул полного в обеденный час кабачка. Дела и в правду шли хорошо. – Звал тебя Дайк, а ты, дуралей, не послушался. Оно, конечно, и сейчас не поздно... Эх, вот и капитан наш... – Хейтон нахмурился. – Уж не от него ли ты такой... всклокоченный? – От него. – И... что он? – в голосе Дика прозвучало искренне беспокойство, но Джереми промолчал, помня о предупреждении Блада. Бывший боцман покачал головой: – Горе-то. Как он без нее? – Плохо... – Зря он согласился стать губернатором... Брал бы свою кралю да ехал с ней хоть на Барбадос, — продолжил между тем Хейтон. – Ему особо выбирать не приходилось, – не глядя на него пробормотал Джереми и неожиданно для себя добавил: – Как и сейчас... – Что – сейчас? – Ничего, – прикусил язык штурман. Хейтон пристально посмотрел на него: – Джереми Питт, врать ты не умеешь, выкладывай. Или не доверяешь мне? Джереми колебался, не решаясь рассказать ему об услышанном от Блада.  «Имею ли я право идти против воли Питера? Но... я не могу оставить все, как есть... Хейтон был с нами с самого начала и ни разу не дрогнул... Кому, как не ему можно доверять...» Он облизнул пересохшие губы и выдавил из себя: – Питеру грозит смертельная опасность...