Путь домой

Накатывающиеся с тихим шелестом волны впитывались в песок у самых сапог Блада. Он вновь шел по берегу. Но на этот раз над головой ярко светило солнце, да и берег вовсе не был пустынным. Блад еще из шлюпки увидел фигурку жены: Арабелла сидела в тени, в окружении людей дона Мигеля. Горячая волна безудержной радости поднялась в нем: она жива!  Но Блад оставил эту радость за спиной, как оставил собственное ощущение безнадежности и отчаяния, которому он не позволял вырваться наружу, но которое отражалось в прощальном взгляде Джереми. Три человека ожидали Блада у самой кромки прибоя, и он должен был призвать всю свою выдержку — только в этом он видел шанс на удачный исход.  Блад не удивился, узнав Тень: чутье и прежде подсказывало, что им придется сойтись в поединке. Дон Мигель де Эспиноса своей надменностью и неподвижностью напоминал статую, а вот третий, молодой человек лет двадцати, не скрывал злобной радости. Дон Эстебан. Питер помнил об юноше, когда-то поклявшимся отомстить за смерть отца, но надеялся, что обойдется без его присутствия. Не обошлось – и это сильно осложняло ситуацию. Ну да так тому и быть. ...Арабелла смотрела на идущего к ним неторопливой легкой походкой темноволосого человека в белой рубашке и узких черных штанах. И по мере того как он приближался, яркие камешки воспоминаний начинали складываться в разноцветную мозаику. Прошлое открывалось ей, и это было настолько ошеломляюще... и чудесно, что она больше ни о чем не думала. Негромко вскрикнув, она вскочила на ноги. Де Эспиноса вышел из своей мраморной неподвижности и оглянулся на нее. Он нахмурился и, указывая на пленницу рукой, что-то тихо сказал стоящему рядом Тени. Тот кивнул и сделал шаг в сторону Арабеллы. Однако приказ запоздал, люди дона Мигеля, не ожидавшие ничего подобного, также не успели задержать Арабеллу – не чувствуя под собой ног, она уже бежала к самому дорогому для нее человеку. …Де Эспиноса был настолько поглощен видом Питера Блада, побежденного, сдающегося ему, что совсем позабыл о пленнице. Крик Арабеллы вернул его в реальность. – Придержи ее,  – приказал он Тени. Не успел генуэзец сделать и пары шагов, как Арабелла бросилась к Бладу, нарушая тем самым все планы дона Мигеля, и тот выругался сквозь зубы. Тогда Тень быстрым движением выхватил из-за пояса пистолет и взвел курок, целясь в нее. Дон Мигель похолодел. Не задумываясь, даже не вполне осознавая своего действия, он метнулся к наемнику и с силой ударил его по руке. – Я не сказал – убей ее! – в ярости прошипел он. Мысль о том, что Арабелла могла бы быть уже мертва, приводила его в содрогание. …Питер заметил, что Тень навел пистолет на Арабеллу, и прыгнул вперед, протягивая руку, в попытке оттолкнуть ее, и с ужасом понимая, что не успеет. К его изумлению, вмешался де Эспиноса, выбив пистолет у генуэзца. А в следующий миг нежные руки жены обвились вокруг его шеи, и он наконец-то смог прижать ее к себе. Его сердце готово было разорваться от тоски и нежности. – Ты... это ты... Питер... ты пришел, – как в бреду шептала она. Блад жадно вглядывался в лицо Арабеллы, с беспокойством отмечая ее восковую бледность и странный, блуждающий взгляд.  – Арабелла, разве ты сомневалось в этом? Дорогая, ты больна? Что с тобой? – Я была больна... но все прошло... Все уже закончилось, да? Ах, как Питеру хотелось, чтобы это и в самом деле было так!  – Капитан Блад! – раздался глухой голос де Эспиносы. – Можете мне не верить, но я рад видеть вас.  Блад глянул поверх головы прижавшейся к нему Арабеллы на испанца. Нельзя, чтобы чувства взяли сейчас вверх, и поэтому он с ноткой иронии в голосе ответил: – Не могу разделить вашу радость, дон Мигель. И прежде всего из-за вас. Вы так и не вняли совету не искать больше встречи со мной. Я приношу вам неудачу, господин адмирал. Де Эспиноса даже задохнулся от невероятной дерзости человека, которого считал проигравшим. – Вам ли судить о неудаче! – проскрежетал он. – Но у нас еще будет время... побеседовать об этом. Сейчас мой человек проводит миссис Блад до шлюпки, а вам я предлагаю проследовать за мной... – Что вы такое говорите, дон Мигель? – Арабелла, с тревогой слушавшая этот обмен любезностями, переводила взгляд с одного мужчины на другого: – Почему я должна идти без тебя, Питер? Разве речь не идет выкупе? – Вопрос в том, что понимать под выкупом, миссис Блад! – де Эспиноса хрипло рассмеялся, действительно ощущая себя одержимым: жажда мести и невозможная, недопустимая страсть раздирали его душу на части. – У нас остались неразрешенными некоторые разногласия, дорогая, – сказал Блад, осторожно отстраняя Арабеллу от себя. – Я никуда не пойду! – Сбывались худшие ее подозрения, и Арабелла снова почувствовала себя тонущей в трясине: – Разногласия могут быть улажены, ведь так? – И в самом деле, почему бы нам не решить все в честном поединке? – небрежно осведомился Блад. – Дядя! – предостерегающе воскликнул подошедший Эстебан. – Честный поединок для презренного пирата? Никогда! – де Эспиноса больше не сдерживался. – Тебе незнакомо само понятие чести! В синих глазах Блада появилась насмешка: – А что известно о чести вам? И много ли чести в том, чтобы, ложно обвиняя женщину в колдовстве, угрожать ей инквизицией?  – Питер, о ком ты? – недоуменно спросила Арабелла. – О вас, миссис Блад, о ком же еще, – ядовито вставил Эстебан. – Арабелла, дон Мигель любезно уведомил меня, что передаст тебя в руки инквизиции для суда, если я не сдамся ему. Ты не знала этого? Арабелла растерянно посмотрела на испанца, в глазах которого зажёгся мрачный огонь. – Я выполню свой долг и совершу благое дело для Испании, казнив тебя!  – О, оставьте высокие материи, дон Мигель! – скучающим тоном ответил Блад. – Мы-то с вами прекрасно знаем, что дело в вашем уязвленном самолюбии и мести. А сейчас ваши гордыня и спесь не позволяют вам принять мой вызов. Лицо де Эспиносы исказилось от бешенства. Он махнул рукой своим солдатам, указывая на Блада. – Отойди, дорогая, – сказал Питер и выхватил шпагу. Испанцы медленно начали окружать его, беря в кольцо. – Живым! – бросил дон Мигель. Тогда Тень подобрал лежащий на песке пистолет и, холодно улыбаясь Бладу, прицелился: – Пуля в колене – весьма неприятная штука, синьор говернаторе. Но что-то мне подсказывает, что это еще не самая большая неприятность, которая вас ожидает... – Постойте! – прервала наемника Арабелла. В ее глазах светилась решимость и вдохновение: – Если против меня выдвинуты столь тяжкие обвинения, то возможно, дон Мигель соблаговолит принять мой вызов? Де Эспиноса потрясенно уставился на нее: – Женщина не может... участвовать в дуэли, – пробормотал он. – Но женщина может воззвать к Высшей справедливости и потребовать Божьего суда, если ее невиновность не может быть доказана иными способами, – немедленно среагировал Блад. – И назначить защитника. Этот вопрос заслуживает разрешения в судебном поединке, не так ли? К тому же ордалии до сих пор признаются католической церковью. Дон Мигель, вы обвинили мою жену в колдовстве. Готовы вы держать ответ за свои слова? – Не позволяй ему! – вскричал встревоженный Эстебан. – Замолчи! – оборвал племянника де Эспиноса. Его месть обернулась против него, гадюкой ужалив в самое сердце. Он проговорил, едва разжимая побелевшие губы: – Я принимаю ваш вызов, донья Арабелла. И я выставляю против вашего защитника своего, – он кивнул на Тень.  Генуэзец приподнял бровь, но ничего не сказал. Отшвырнув пистолет, он вытянул из ножен кинжал, затем согнул колени и приглашающе кивнул Бладу одновременно другой рукой выхватывая длинную шпагу. Блад внимательно следил за ним, не двигаясь с места. – Разве участники поединка не должны быть в равных условиях? – Арабелла бесстрашно смотрела на дона Мигеля. – Убери кинжал, Тень, – сухо бросил он, не глядя на нее. Тень неохотно повиновался. Он наклонился, кладя кинжал у своих ног, и вдруг схватил горсть песка и неуловимым движением кисти швырнул ее   в лицо противника. Тот гибко отклонился назад и в сторону.  Его клинок описал полукруг, не дав наемнику приблизится. Поединок начался. Арабелла, стиснув руки, смотрела на сражающихся, ее губы беззвучно шевелились, шепча слова молитвы. Каждый из них неторопливо прощупывал другого, и поначалу шпаги с мелодичным звоном лишь скользили одна по другой. По силе и ловкости противники не уступали друг другу. Тень первый перешел в атаку, но клинок так и мелькал в руках Блада, и генуэзцу не удавалось пробить брешь в его защите. Тогда он резко усилил натиск и после серии выпадов попытался нанести мощный удар в грудь своего противника. Шпаги с лязгом скрестились, Блад принял удар на основание клинка и отбил его. Однако генуэзец смог дотянуться и рассечь его правое предплечье. По рукаву рубахи расплылось алое пятно, и Арабелла прижала пальцы к губам, подавляя крик. – Первая кровь моя, синьор говернаторе! – усмехнулся Тень. Блад не стал тратить силы на разговоры с наемником, он отпрыгнул назад и тут же стремительно контратаковал. Ему удалось приблизиться к генуэзцу вплотную и, он, перехватив правую руку Тени, нанес ему удар в лицо эфесом шпаги.  Наемник, ослепленный болью, раскрылся, этого было достаточно для Блада. Его клинок пронзил правый бок Тени снизу вверх. Из спины наемника показалось окровавленное острие шпаги. Темная кровь хлынула у генуэзца изо рта, и он упал замертво. – Вы проиграли Божий суд, дон Мигель, – тяжело дыша, сказал Блад. Тогда, издав нечленораздельный вопль, де Эспиноса кинулся на него.  Рана, нанесенная Тенью, была глубже, чем Питеру показалось вначале, и ему пришлось переложить шпагу в левую руку. Де Эспиноса бился с самозабвенной яростью и смог потеснить его, и тогда Блад ответил яростью на ярость, сжигая все силы и больше не думая о защите. В какой-то момент дон Мигель потерял равновесие. Он услышал отчаянный крик Эстебана. А потом время замедлилось. Де Эспиноса увидел, как сверкающий клинок летит к его груди и это было... правильно. Он почти не почувствовал боли, только небо качнулось перед глазами... – Питер! Остановись, не убивай его! – сквозь шум в ушах де Эспиносы пробился голос Арабеллы. – Ради нашей любви! Прошу тебя! Зрение уже застилал туман, но дон Мигель увидел, как она подбежала к Бладу, и тот медленно опустил занесенную для последнего удара шпагу. Дон Мигель перевел меркнущий взгляд на лицо Арабеллы. Как она прекрасна! – Напрасно... – прохрипел он. Из-под его пальцев, судорожно зажимающих рану, обильно струилась кровь, окрашивая песок в цвет кармина: – Так было бы лучше, mi chiquitina... для всех. Его люди, глухо ворча, надвигались на Блада.  – Не трогайте их... Высший Судия высказал свой вердикт... – де Эспиноса устало смежил веки, его рука бессильно соскользнула с груди. – Но есть еще и я! И кровь моего отца взывает о мщении! – крикнул Эстебан. – Я не дам тебе уйти!