Доска треснула, фигуры разлетелись на куски...

Доска треснула, фигуры разлетелись... Вот и все. Партия. Закончилась игра. И некому подумать, как посмели За поле шахматное вывести ферзя. Доска треснула, фигуры разлетелись. Они и до сих пор летят куда-то вниз. Нет, игроки такого не хотели, Им пешки этот приготовили сюрприз.

      Бывший преподаватель зельеварения и защиты от темных искусств, бывший пожиратель смерти, бывший директор Хогвартса и, возможно, даже посмертно самый непопулярный представитель магического сообщества Британии лежал на грязном полу заброшенной Визжащей хижины.       В то время как Пожиратели во главе с Темным Лордом крушили Хогвартс, бывший профессор Северус Снейп, истекая кровью, безучастно разглядывал давно сгнившие доски потолка. Он слегка удивился, что все еще не умер, но не стал цепляться за эту мысль. Он знал: осталось недолго, - и ожидал смерть как старого друга. Друга, которого у него никогда не было.       Хотя... Перед глазами мелькнули воспоминания детства.       Лили...       Если бы Снейп мог сейчас управлять мышцами своего лица, то болезненно сморщился бы, но яд Нагайны полностью парализовал его истерзанное тело. Вместо этого профессор лежал с самым безмятежным видом в своей жизни.       Смерть умеет напоследок подшутить над своей жертвой.       Одинокая слеза блеснула в уголке глаза. Он не смог сохранить Ее дружбу. Не смог удержать самое дорогое в своей жизни. Стоило ли вообще появляться на свет такой никчемности, как он?       Снейп чувствовал, что находится у последней черты – яд Нагайны добирался до мозга, искажая восприятие действительности: доски перед глазами начинали плыть.       Северус приготовился, но конец все не наступал. Только доски, изгибаясь, плыли все быстрей.       Бесконечный деревянный хоровод.       Лили...       Разве это единственное хорошее, что было в твоей жизни?       Что?       Снейп чувствовал, как яд устремляется все глубже в мозг, сжигая какие-то прочные барьеры. Он обреченно следовал по пути, проложенному невыносимой болью. Дело было лишь во времени, яд неустранимо пробивался вперед, будто сам по себе являлся живым существом. В ушах громко шипело, словно подгорающую сковородку засунули прямо в мозг.       Доски на потолке бешено вибрировали, пока потолок не лопнул, а вместе с ним и последний заслон в памяти мужчины, лежащего на полу.       Мгновение Снейп созерцал сумеречное предрассветное небо, а затем воспоминания ужасающей волной хлынули в сознание.