Исключение

Снова наступила зима. Холодные снежные хлопья падали на тонкое стекло окон. И все покрывалось белой мягкой на вид пеленой. Только лишь холод, жесткий холод, исходящий от этого покрывала, звериной дикостью окутывал природу. Дома со стороны улицы покрывались легчайшим инеем. А слабенькие деревья прогибались под силой снега. Для января снега было безумно много. Невозможно было идти по улице, не увязнув в каком-нибудь сугробе, или не споткнувшись о снежные камни. Но зима хотела доставить максимум дискомфорта в дома людей. Снег не прекращал идти, он шел слишком часто и массово. Холодные северные ветра окутывали дома, в каждую щель пропуская свои ледяные хвосты. В домах наступали заморозки. Пол был холоден до такой степени, что даже возможно было обжечься этим холодом, только коснувшись голой пяткой. Но пол и воздух еще можно было выдержать. А вот наступающий голод... Снова началась пора самого ненавистного и животного голода. Снова зимой клан будет прощаться с дорогими людьми. А ведь просто обезвоживание. Погибнут мужчины, женщины, дети. И это звучало печально. Не было лишней корки хлеба, ни лишней капли безвкусной воды. А о мясе даже не вспоминали. Это было самое трудное время для клана Учиха. И все эти дни превращались в смертельный яд медленного действия. Кто-то умирал быстрее, кто-то выживал до весны. Но этот голод закалял. Войны не так боялись выходить в бой, вспомнив прошедшую зиму. Но это был единственный плюс. Никакого детского веселья на улицах. Потому что нет энергии, которую нужно было бы тратить детям. Мадара поджал под себя ноги, убирая их с деревянного пола. Зубы невольно случались друг о друга. Неприятное ощущение. И очень надоедающее. Учиха скрестил руки на груди, чуть согнулся в пояснице, сдерживая вой живота. Он и так прекрасно знал, что безумно голоден, зачем тело напоминает в лишний раз, что во рту не было ни крошки уже дня три. Старший сын Таджимы осмотрел помещение небольшой комнаты. Через дверь находился задний двор. Поэтому в этой комнате было безумно холодно. Но не холоднее, чем в собственной, напротив реки. Из-за потока холода, исходившего от замерзшей воды, там самому не сложно было прекратиться в лед, как тот, что окутывал реку. Мадара чуть покачался из стороны в сторону. Даже ему было горестно осознавать, что родился зимой. Ему было грустно немного в душе от того, что его рождение связано с этой порой. Хотя, поделом тому. Иначе тогда ясно, почему его сердце такое крепкое. Оно просто замерзло еще в далеком детстве. Видимо, отныне этот лед никто не может растопить. Да и не сможет после. Это нереальная задача, ее невозможно выполнить. Мадара вздохнул. Наверное, нереальная... Он непроизвольно сглотнул. Ведь нет ничего невозможного. Мадара был реалистом, которого еще не видел божий свет. Он был скептиком по отношению к другим людям. Эгоистом. Эта черта Мадаре нравилась безрассудно. Внутреннее эго помогало сдерживать дряхлые эмоции. Зачем они кому-то, эти самые эмоции? Люди лишь тратят свою жизнь на это. Возможно, в глубине души Учиха был людоненавистником. Ведь его и правда, раздражали люди. Либо он просто мизантроп. По полу снова прошелся тихий ветер. Застучали окна. Как же это все раздражало его. Все эти звуки ветра или скрип холодных половиц до костей раздражали. Учиха злобно зашипел, сжимая кулаки. Злит, злит! Пальцы хрустнули. Будто он был зол на зиму, что она существует. Хотя, именно так и было. Он бы рвал на куски этот мороз, этот ветер, этот снег... Вдруг послышались тихие шаги. Изуна? Мадара быстро перевел взгляд на арку, которая являлась входом в комнату. Шаги слишком легкие. Неужели эта девчонка? Мадара выдохнул. Руки чуть дрожали от раздражения. Но уже не так сильно, не так, как раннее. Ведь в двенадцать его всего бросало в судороги от злобы к ней. Рока...Автроп. Имя мозолило язык и рассудок. Но иногда и сердце. Дрожали губы. Мадара сам не осознавал, что с ним. После того случая у реки, его ненависть... притупилась? Ему плохо в это верилось самому. Учиха доказывал себе всеми возможными способами, что это не так. И иногда все же спрашивал себя: за что он ее ненавидит? Но не решился отвечать на этот вопрос. Считал, что он делает все крайне верно. Но вот только один нюанс. То, что притупляло его ненависть... это было очень теплое чувство. Такие же чувства в сердце он испытывает, когда видит Изуну. Мадара не желал признавать эту теплоту. Думал, что просто болен. Но не может же он болеть половину всего года? Учиха тихо ругался на себя, когда ловил себя на мысли :" Почему бы не проведать Року? ". И вот сейчас он опять же тихо ругнулся. Отвернулся от арки, смотря в голую стену впереди него. Шаги стали громче, а затем оборвались. Пришла. Мадара перевел взгляд не нее. Девочка, сложно было ее еще назвать девушкой, стояла в самом широком проходе, поджимая колени. Жалкая. Ненавистная. Мадара посмотрел на ее личико. Но красивая... И сразу же одернул себя за подобную мысль. На минуту яростно закусил палец. Как только он почувствовал вкус железа на своем языке, он отпустил кожу пальца. Поежился. Ветер прошелся по-хозяйски своими лапами по спине. Тишина напрягала атмосферу в комнате. Рока так и стояла в проходе, сжимая кулаки. Мадара выпрямил резко спину, хрустнув ей. -Пришла постоять на холодном полу, или что?- решил первым разрушить молчание Мадара. Он услышал в ответ тихий всхлип. Девчонка. Как и всегда. Эта женская личность в этом мире не имела для него какого-то особого места. Все девушки для него как тараканы в пищевой цепи животных . То есть никто. Нет, он не ненавидел девушек и женщин. Не любил просто их существование. -Нет, - через паузу с запинкой ответила Автроп. Снова шагнула вперед. Проснулась, прошипел про себя Мадара. Но одновременно был рад, что она заговорила с ним. От голоса ее прошлись мурашки по всему телу. Хотелось себя ударить, чтобы не думать об этом. Не думать о том, что девушка продвигается босыми ногами по холодному полу к нему. Не хотелось думать, как ей холодно. Мадара начинал себя ненавидеть. -Чего тогда?- продолжал в спокойном тоне совсем ненужный разговор Учиха. Уже наскучило. Рока тихо выдохнула, села на жесткий стул, подогнув ноги. Они заметно тряслись. Покрылись гусиной кожей. А голые пальцы приобрели голубой оттенок. Мадара удивленно поднял брови. Вздохнул и снял со своих ног шерстяные носки. Холод сразу пробежался по пяткам. Но её стало ему неимоверно жалко... Мадара порядком удивляется сам себе. Хочет отдать ей носки, чтоб она не мерзла. Даже руки больше не трясутся. Что-то резко изменилось в мозгу, когда Рока оказалась ближе. Возможно, и псина. Возможно, и грязная. Но...Ведь она все равно человек. Мадара перебрал в пальцах ткань носков, сложил затем их в руке и кинул прям под ноги Автроп. Девушка удивленно покосилась на него. -Бери, пока не передумал, - выдохнул он. Девочка подняла его подачку. Быстро одела. И блаженно выдохнула, надев теплую ткань на замерзшие ступни. Учиха сжал губы. Ему определенно не нравилось то, что он делает. Не нравилось это поступающее тепло в сердце. Наследник Таджимы скривил губы. Но так и не услышал ответа на свой вопрос. -Так чего тогда пришла сюда? - переспросил спокойно Мадара. С его уст все всегда звучало крайне спокойно. Даже угрозы о смерти. Если бы все то, что сейчас творится в его теле, он выражал через голос, то это был бы просто рвущий на куски рев с долькой сладкой ноты. -Я хотела с тобой поговорить, - девочка заметно покраснела. Мадара тяжело вздохнул. О чем с ним ей можно говорить? Разве что, о ее жалости. -Говори, не молчи уж, - отвернулся от нее Мадара. - Слушаю внимательно. Рока перевела дыхание. Она глазами забегала по телу и лицу Учихи. Как приятно ей было лишний раз смотреть на него. На его мужские прекрасные плечи, крепкие руки. Как ей было интересно, какие его руки в объятиях. Правда ли, что чем крепче руки, тем нежнее они обнимают, как говорили взрослые?.. Но как проверить? Рока была убеждена, что Мадара холоден к ней... А он сам не знал просто теперь свои чувства. В сердце все было у него закручено. -Я.. это очень серьезный разговор... -Да не тяни кота за достоинство. Року чуть передернуло от резкого тона Мадары. Она ведь влюбилась в него. Влюбилась безумно. Влюбилась до потери пульса. И сейчас она жалась в комок, как котенок. А голос ее падал. Мадара повернул к ней голову. Выжидающе посмотрел в глаза и стиснул зубы. Это молчание... Как он его не любил в разговоре. Будто человек решил игнорировать его и оставить мысли при себе. -Мадара, ты очень сильный... Хоть и очень, очень грубый... Мадара вздохнул. -Я...влюблена в тебя. Прости. Ей с трудом давались эти слова. Она будто отдавала минуты своей жизни с каждым словом. Ей стало трудно дышать от смущения. О чем она думала?.. Ведь сейчас ее оттолкнут, отодвинут в сторону и начнут презирать, унижать и смотреть, как на глупую недоразвитую девчонку. Он зажмурилась от собственных мыслей. Слезы немедленно покатились по щекам. Глупая, невежда! Чем же думала ее голова?! Нет. Она вообще не думала. Это сказало Сердце. Просто не могла держать она это в себе, не могла! Мадара стал снова осматривать девочку. После своих слов она повесила голову, смотря на пол. Было видно, как пару капель слез, стекавших водопадом с ее глаз, падая на пол, превращались в льдинки от холода. Ее пальцы стали сжимать колени. И она вся дрожала. Даже каждый волос на ее голове двигался. Что ему ответить? Он смотрел на нее, сжав тонкие губы. И сразу в голове всплыло, как она помогала ему с ранами возле реки после очередной драки с Хаширамой. Вспомнил нежные прикосновения ее тонких еще немного детских пальцев. И захотел ощутить это снова. Он не знал, что с ним. Не знал. Просто в голове не было ответа. Ему сложно было понять, почему его сердце резко начало обливаться кровью. Неужели. ..Оно растопилось? Его сердце освободилось после многолетней оковы льда и холода. Теперь оно начало биться чаще. Быстрее. Интенсивнее. Этот пульс отдавался в его ушах трепетной барабанной дробью. И он понял всю суть. Понял, что прекратило его терзания человеческой ненависти. Полюбил. Руки дрогнули. Он ступил на холодный пол. Но не собирался говорить ничего вслух. Говорить о чувствах... все равно, что открывать душу. Их можно показать. Но лучше не выпускать из уст дорогие слова. Учиха медленно встал. Широкими шагами подошел к Роке. Ей всего пятнадцать... Правда думает, что любит? Правда верит сердцу? Мадара положил ладонь на ее голову. Слегка встрепал ее жестковатые волосы. Он даже забыл про холод, который окутывал его ноги. -Рока. Девушка подняла на него голову. Широко раскрыла свои голубые глаза. Красивая... и глаза красивые. Мадара пальцами провел по ее щеке. Медленно наклонился к самому лицу. И как только его губы коснулись ее, в его сердце прошел ток. Сильный и мощный. Он был немного болезненный, но сердцу приятно. Руки сползли на ее талию. Мадара сам не верил, что делает это. Не верил, что дарит ей искренний поцелуй. Но ведь он полюбил... хоть и понял только сейчас. Отстранился. Бросил взгляд в глаза. И увидел в них... счастье. Настоящее счастье. И сердце его дрогнуло, окончательно заливаясь кровью. Ее тонкая ручка взяла его за запястье. Нет, он не скажет вслух. Лишь снова он ее поцеловал в щеку, ощущая теплоту и нежность впервые за столько лет. Он сел. Посадил девочку на себя, прижимая легко к груди. И так и сидели в тишине. Мадаре не нужны были слова. А Рока не хотела докучать. Просто аккуратно перебирала его пальцы. Мадара смотрел в окно, наблюдая за снежными хлопьями. Зима зла. Но решила подарить подарок. Видимо, чтобы он не злился. Учиха усмехнулся. Нет. Зима все равно останется для него диким зверем. Но он её будет теперь проводить в тепле. Хоть у них и одна пара теплых носков на двоих. И эта мысль вызывает легкую улыбку на лице старшего сына Учиха Таджимы.