Силуэт Бога

"- Лето уже почти закончилось! Две недели! Боже мой, две недели!!!" - внутри себя прокричал Питер, неосторожно бросив взгляд на календарь в углу мастерской, так и застыв со сжатым точилом в руке. Постепенно ощущение уходящего свободного времени подхватило его, и он повернулся к скульптуре, оглядывая творение. Оно было почти завершено, остались лишь детали: волосы, черты лица... Глаза. Мальчик сглотнул, припоминая приход своего учителя в начале лета, а затем несколько последующих визитов, обычно сопровождающиеся молчанием и мерным стуком да шуршанием рабочих инструментов. И все же если и заходил разговор, то старичок обязательно упоминал глаза, с неким скептицизмом осматривая бесчувственные глаза бюстов и маленьких статуй, уставившиеся в бесконечность пространства. - Глаза... Я их помню, Тони, знаю каждую деталь. А ты помнишь мои? Меловски взял карандаш и сделал легкий, почти невидимый набросок, иногда даже не глядя, ориентируясь на все, что отпечаталось ясным видением в памяти, давно, но ярко и незабываемо. Чуть прикрытые, полные сочувствия и доброты - такими они запомнились Питеру, такими они всегда были. И вот карандаш завершил линию. Все было точно таким, как и в тот день. Однако Меловски испуганно отошел, боясь начать эту работу. "- Что, если я испорчу? Я... Мне нужно тренироваться. Мне нужно попробовать это сделать, но на другом... Гипс! Гипс ближе всего!" Мальчик схватил заготовленный кусок материала и начертил контуры. Спустя десяток минут он завершил работу - пусто. Никаких эмоций. Вновь. - Да... Да что же это такое? - Пит... Мальчик повернулся ко входу и чуть улыбнулся, увидев старенькую женщину у входа. - Бабуля! Питер быстро подбежал и обнял подтянутую и стройную, несмотря на возраст, женщину. - Привет! А зачем ты приехала? Я думал, что вы у себя... Родителей нет - я три дня уже один дома, они, наверное, на работе задержались... - быстро протараторил юноша прежде чем поднять взгляд и заткнуться, увидев красные, заплаканные глаза бабушки, - Ч-что случилось? - Питер... Они умерли. Меловски замер, не в силах поверить услышанному. - К-к... Как так?! Колени подкосились сами собой, и мальчик повис на руках матери своей мертвой мамы. Внутри что-то сжалось, а в голове закружился круговорот мыслей, вопящий одно - Смерть, Смерть, Смерть! Они умерли! Его папа, который всегда был примером сильного, старательного мужчины, готового ко всему, настоящего защитника; мама, которая всегда поддерживала его, утешала и помогала, хранила все секреты и не ругала, а решала проблемы. И всего этого больше нет! Из горла раздался глубокий, сиплый хрип, словно предсмертный зов пронзенного насквозь животного. Даже слез не было, лишь чистое горе и скорбь. Питер уткнулся в колени своей бабушке, сжимая в кулаках ее длинную юбку и закрывая в ней лицо, прячась от этой жуткой, мерзкой правды. За что?! Как?! Почему именно его родители? Почему сейчас, когда ему так трудно? К беззвучному плачу Питера присоединились хриплое урчание и слезы бабушки, которая села рядом с ним, положив голову мальчика себе на грудь и обняв руками, солидарно скорбя по утрате. - Как, бабушка? - просипел он, поднимая глаза, полные бездонного горя. Но ответа ему было не нужно. Чувства наконец вырвались в виде громкого крика и потока соленых, горьких слез, вмиг намочивших всю одежду. - Я... Они умерли, Питер... Мои дети, твои родители... Теперь мы с тобой... Я обещаю, что буду присматривать и ухаживать так, как твоя мама... Мальчик отстранился и вытер слез, хотя все его тело еще дрожало от всхлипов и горя. - Не нужно... Они умерли, а значит, пора начать жить без них. Я все равно не один... У меня есть друг... Он поддержит меня и поможет мне... Ты его не знаешь, но он очень хороший. Его зовут Тони...