уБэбище

-Атсуши, ты должен поужинать. -Я ужинаю. -Чипсы – это не еда. -Еда. -Это закуска. Не особо полезная. -Мне нравится. -А твоему организму – не нравится. -Мой организм, что хочу – то и ем. -Ты будешь ссать фантой, если будешь есть много сладкого. -Не буду. Химуро еле подавил в себе желание стукнуть центрового половником. Ну и кому он тогда, спрашивается, целую кастрюлю лукового супа сварил? Чертов Атсуши с его бесконечными запасами фастфуда… И как он только так умудрился вымахать, если питается сплошной вредной пищей? На конфетах под потолок не вымахаешь. Хотя, если есть их в таком количестве, в котором их поглощает фиолетоволосый, то, быть может, и начнешь расти, как на дрожжах. Вот только не ввысь, а вширь. В доме у Мурасакибары Тацуя как в обители великана. Мебель огромная, потолки где-то под небесами, а вот кухни не было совсем. Точнее, намек на нее имелся - вделанные в стену тумбы, на одной из которых покоился мини-холодильник, набитый мороженым и всяческими сладостями. Не было ничего удивительного в том, что у центрового не нашлось в доме плиты, столовых приборов, кастрюль… даже стаканы и те пластиковые, одноразовые. В углу возлежал объемный мусорный пакет. После своеобразной трапезы Атсуши не надо мыть посуду. Зато вот сгребать многочисленные фантики и палочки из-под мороженок желательно – сам исполин никогда не задумывается о такой мелочи жизни, как уборка. -Ну тарелочку, Атсуши. Он вкусный, правда. -Он не сладкий. -Чипсы тоже не сладкие! -Чипсы чипсовые. Суп – не чипсовый. Брюнет устало помассировал виски. Ну вот, головная боль тихонько подкрадывается… Очень хотелось поступить как мудрая жена из одного анекдота, которая подливала в свою стряпню саке, чтобы муж безропотно ел, что дают, но это не выход. С тем же успехом можно было вообще не заморачиваться, ничего не варить, а просто принести центровому кингсайзную пачку "Лейса". -Атсуши… ну пожалуйста… -Не хочу. Химуро похлопал половником по ладони, проверяя его на прочность и силу удара. Нет. Этим он не выбьет дурь, а только обозлит мистера "Я всех раздавлю". -Ну и кому я тогда этот суп варил? М? -Не знаю, ешь его сам. Парень вздохнул. Такая кастрюля ему не по зубам, здесь на несколько химуровских дней еды хватит. Такую байду за раз мог съесть только названный братец Кагами… Защитник мотнул головой, прогоняя непрошенные воспоминания из счастливых дней, когда он делал первые шаги в кулинарном мастерстве, а Тайга с удовольствием поглощал приготовленную пищу. Парнишка тогда смеялся, что возьмет такого умелого старшего брата в жены, когда вырастет. Брюнет скрипнул зубами, схватил тарелку и налил в нее ароматный суп. Он заставит нормально поесть этого чертового Атсуши, чего бы это ему ни стоило. -Ешь, - перед меланхолично жующим кукурузные палочки центровым водрузили тарелку, из длани Мурасакибары выдрали пакет с лакомством и безапелляционно добавили: -Чтобы всё съел, без остатка. Фиолетоволосый посмотрел хмуро, потянулся за отобранными палочками, но его шлепнули по рукам. -Муро-чин, отдай. -Нет. -Сейриновца ответ. -Чего сказал?! -Отдай мои кукурузные палочки. Я Ака-чину все расскажу. -Да хоть десятерым Акаши жалуйся, не отдам, пока не съешь этот чертов суп! Тацуя пыхтит уже весь от злости. От злости на себя, невесть зачем вообще полезшего с нормами правильного питания куда не просили, к Тайге, сбежавшему с поля боя, к упрямому Мурасакибаре, который уже затрахал есть свои дурацкие сладости и вести себя, словно отстающий в развитии. Чуть что, так тут же к Акаши идет, чуть ли не молится на человека, которого до сих пор считает своим капитаном, в рот ему заглядывает, разве что иконы дома нет, с разноглазым ликом. -Пожалуйста, Атсуши… Поешь этот суп. Он сварен с любовью, специально для тебя. Если будешь хорошим мальчиком и покушаешь, я свожу тебя на выходных в парк аттракционов. Договорились? "Только попробуй мне снова начать перечить, я тебе эту кастрюлю на голову надену и убегу. Хрен ты меня догонишь." -В парк аттракционов? – исполин задумался, даже по его лицу чемпиона по заплыву в унитазе было видно, что идет тяжкий мыслительный процесс. Брюнет моргнул, ожидая окончания загрузки. Терпение кончалось, как песчинки в часах. Его довели до серо-буро-малинового каления мучительные воспоминания, очень хотелось пойти и лечь спать. Ночь лечит, утром встанешь – все плохое, произошедшее за прошедший день, притупляется, душу не так щиплет. -Хорошо, - вздохнул центровой, взял ложку в руки и покорно начал трапезу, - Но я все равно Ака-чину все расскажу. -Я же уже говорил, хоть десятерым сразу. Приятного аппетита. * * * В ванне Мурка выглядел нелепо, все равно, как если бы Тацуя оседлал трехколесный велосипед какого-нибудь карапуза. Центровому пришлось сидеть, согнув ноги в коленях, руки свисали с бортов, едва не касаясь локтями пола. Дылдище покорно терпело, пока ему намывали голову, крепко жмурилось, хотя шампунь детский, с запахом малины. Надо будет купить ему что-нибудь более серьёзное, нежели "Агусики", про себя отметил брюнет, все-таки, нашему "Агусику" семнадцатый годок скоро стукнет, а он все каким-то лимонадом моется. -Щиплет. -Не ври, не щиплет. Он детский. -Но он щиплет. -Это самовнушение. -Я Ака-чину расскажу. Химуро шлепнул на бортик ванны мочалку и гневно вопросил у зажмуренного Мурасакибары: -Может, пусть тогда Ака-чин тебя и купает?! В голове возник образ, как худенький, если не сказать, хрупкий (по сравнению с двумя метрами-то) Сейджуро пытается выкупать своего центрового, Атсуши радостно плещется от того, что его купает любимый капитан, потом становится непонятно, кто кого моет, ибо брызги от мощного тела фонтанируют во все стороны. Злость исчезла мгновенно, защитник затрясся от беззвучного смеха. -Нет, ты его утопишь, однозначно. С головой было покончено, настала другая проблема. -Давай, там вымой. -Я не хочу. Я в воде и так сижу, сойдет. -Вымой. Его. Живо. -Я не хочу его мыть. Если я его буду трогать, я возбужусь. -А ты не трогай, ты мой! -Я не твой. -Атсуши!! -Что? Тебе надо, ты и мой, Муро-чин. Брюнет опешил от подобного заявления. -Может мне тебе еще и задницу подтирать, а? -С задницей сам справлюсь, а его я трогать не буду. А то потом заставлю тебя ртом работать. Состояние "опешил" плавно перетекло в "охренел". -Своего Ака-чина будешь заставлять ртом работать, ясно? – Химуро шлепнул фиолетоволосого по балде мочалкой, - Совсем охренел, минет я ему еще делать буду, разбежался, сейчас, шубу зашнурую и полечу! Центровой раскрыл рот и сделал неприличное движение рукой, сжатой в кулак. -Атсуши!!! – Мурку снова шлепнули, он хмыкнул, отмахиваясь от пупырчатой ткани: -Ладно, мой давай, я уже замерз тут сидеть, - парень раздвинул ноги, являя взору брюнета Мурасакибару–младшего. Хотя, такой агрегат нельзя называть младшеньким, уж больно крупным он был. Покосившись на деланно безразличного исполина, защитник вздохнул и прикоснулся рукой к лежачему товарищу. Товарищ не реагировал на прикосновения, поэтому, решив, что так оно и будет, брюнет чуть осмелел и стал осторожно намывать причиндал. Ситуация была довольно-таки смущающей и идиотской. Ладно, он варит еду этому мудаку. Ладно, он убирается по дому, следит, чтобы Мурка вовремя ложился спать и не сидел перед телевизором сутками. Но мыть ему пах… это… это… Тацуя с изумлением смотрел, как член потихоньку восстал из спящих и поприветствовал своего банщика подрагиванием. -Атсуши!!! Мурасакибара, словно "Рафаэлло", вместо тысячи слов ухватил своего друга за затылок и потащил к себе в ванну, расплескивая воду и внимательно выслушивая маты вырывающегося Химуро. -Отпусти меня, черт!! Атсуши, это не смешно!! – отчаянно сопротивляющегося защитника без особых трудов пригнули лицом к животу возбужденного парня, толсто намекая на последующие события. События совершенно не нравились банщику, он шипел, орал, сквернословил и насылал на Мурасакибару проклятья. -Будешь кусаться – загоню в глотку, - предупредили трепыхающегося юношу, нажали ему на челюсть, вынуждая открыть рот, и втолкнули туда пульсирующий орган. Это было мерзко и противно. Чужой член из-за обилия слюны плавно скользил в ротовой полости, нажимая на глотку и тут же отстраняясь, как только Тацуя содрогался от рвотных позывов. -Зубы спрячь, - за волосы на затылке больно дернули, пришлось подчиниться и обхватить губами горячую и твердую плоть. Чем быстрее это закончится, тем быстрее он убьет центрового и закопает труп у подножия Фудзи. А Мурасакибара развлекался. Он наблюдал, как его член то скрывается, то появляется вновь, блестя от слюны, как жмурился и дергался Муро-чин, пытаясь унять слезы злости и обиды, как за щекой выпирала головка. Внутри атакующего защитника было тепло и влажно, очень приятно, хоть насовсем там оставайся. Убрав с лица мешающую обзору челку Химуро, фиолетоволосый ускорил толчки в скользкий ротик товарища. Почти полностью выходя, он загонял плоть обратно, довольно улыбаясь недовольным всхлипам брюнета. Покрасневшие губы сжались сильнее и центровой, с низким рыком вошел поглубже и излился в горло судорожно закашлявшегося Тацуи. * * * -Муро-чин? Ты как, в порядке? Из-за двери доносились булькающие звуки – Химуро обнимался с унитазом, единственным другом в этом проклятом доме. -Я ем много сладкого, думал, она будет вкусной… -Вот сам себе и соооообуууэээ…. -Я же предупреждал, что не надо его трогать, возбужусь же. -Пошел в… - остаток адресной строки потонул в очередном рвотном позыве. -Хочешь, я съем твой суп? Весь съем. Правда-правда. Тацуя был бы тронут, если бы ему не мешал выбирающийся наружу обед. Чертов центровой доигрался. Как только спазмы прекратятся, начнется картина "Убить дебила", с ужасными кровавыми сценами и элементами изнасилования подножными средствами. А пока… Брюнет с тоской заглянул в пучину унитаза и содрогнулся.