Слишком правдиво

      «Замерзнем, коли дров не наломаем».

Ольга Арефьева

      Сакура быстро поднималась на нужный этаж и напевала свою любимую песню. Сегодняшний день казался ей очень удачным: ни одного визита надоедливого поклонника с верхнего этажа, неплохой аванс за лишний отработанный день, встреча с лучшим другом и тихий спокойный вечер, проведённый со своим домашним любимцем по имени Тора. Конечно, последнее она только предвкушала.       Пока она размышляла над всем этим, то уже оказалась возле своей квартиры. Два поворота ключом вправо, и она уже внутри. Тут же девушка увидела, что ей навстречу несётся её сокровище.       Тора — это дымчатая кошка с полосатым хвостом, большими ушами и зелёными глазами. Точнее, шерсть была дымчатой только сверху, а на животе и лапах она была белой.       Тора стала немного полноватой после стерилизации. Ну а что было делать? Котов поблизости нет, а покупать каждую неделю успокоительное просто не было возможности. Она сразу стала тереться о ноги своей хозяйки, тем самым показывая, что соскучилась и хочет есть. — Сейчас я покормлю тебя, дай хоть в квартиру-то зайти, — рассмеялась Сакура.       Девушка разулась и отправилась прямиком на кухню. Открыв холодильник и взяв оттуда кусочек сырой рыбы, Харуно положила его в миску Торы, и та сразу принялась его уничтожать. Увидев, что её любимица довольна, девушка отправилась в ванную комнату после очередного трудового дня. Скинув с себя платье и нижнее бельё, девушка взглянула на себя в зеркало. На неё сейчас смотрела высокая стройная девушка с розовыми волосами, доходящими до плеч. Все всегда считали её крашеной, но это был её естественный цвет. Она сама не знала, как так получилось. Вроде бы в её семье не было никого с таким цветом волос. Насчёт фигуры Харуно была довольна собой. Хоть грудь была и маловата для её возраста, а на бёдрах были довольно заметные растяжки из-за резкого похудения, девушку всё вполне устраивало. Она не понимала, почему всем девушкам так важна большая грудь? Они так к этому стремятся, что даже ложатся под нож. А с растяжками уже ничего не поделаешь. Порванная кожа уже не склеится, да и денег на дорогущие крема нет, поэтому Сакура просто смирилась и научилась не обращать на это внимание.       В очередной раз разглядев себя с ног до головы, девушка залезла в ванну, погрузилась в неё с головой и тут же вынырнула обратно.       «Сегодня был довольно насыщенный день, особенно вечер. Кто бы мог подумать, что этот идиот будет кричать на весь магазин моё имя. Я тогда была готова сквозь землю провалиться. В этом весь Наруто. Ну, зато он надежный человек и добрый друг.       А его друг, Саске, кажется, меня не очень впечатлил. По его виду сразу можно определить, что он мерзавец. Наверняка богатый бабник и циник. Как-то слышала по телевизору, что глава «U.F.I» Фугаку Учиха собирается передать дела сыну по имени Саске. Видимо, это он. Как оказалось, иногда полезно время от времени включать телевизор. Всё-таки не каждый день Наруто знакомит меня с наследниками нефтяных компаний. Ладно, не стоит на этом зацикливаться».       Харуно лежала в ванной ещё минут двадцать, пока не почувствовала, что ещё немного, и она уснёт. Пришлось вылезти. Девушка почистила зубы, умылась, помазала руки кремом и отправилась спать.       Спальня Сакуры не блистала какими-то изысками интерьера: обычная односпальная кровать, застеленная белыми простынями, подле которой стояла небольшая тумбочка. Рядом находился небольшой шкаф с одеждой, в котором её было не очень много, так как девушка не могла себе позволить стильно и дорого одеваться. Для неё было большим счастьем — порадовать себя раз в полгода какой-нибудь простенькой блузкой. Напротив кровати стоял небольшой рабочий стол, за которым Харуно любила писать новые тексты. Да, Сакура когда-то мечтала стать поэтессой, но теперь это превратилось в хобби. Всё равно её тексты никто не понимал.       И вот, сейчас она решила снова заняться любимым делом. Взяв в руки ручку, Харуно принялась что-то усиленно строчить в тетрадке, в которой уже почти не было свободного места. Все девяносто шесть листов были покрыты всевозможными стихами, песнями или маленькими рассказами. Также она была напичкана маленькими листочками с идеями, но они так и не были раскрыты, так как у девушки совсем не хватало времени на это. Увлечения увлечениями, а кушать хочется всегда.       Спустя пятнадцать минут на полу удобно расположились скомканные листочки с неудачными строчками, а на столе появились ещё два–три маленьких листочка с идеями по какой-то книге, но их участь уже нам известна. Сакура ещё раз пробежала глазами по пилотному варианту: Алое — в солнце входили босыми, Плавали — мы бросались в приливы, Забывали обиды, Открывали обман, А молитвы хасидов Колыхали нас На лирах псалма. И никто не знал, Что она у дверей, И никто никогда не знал, Что она у дверей — Скоро зима! Жёлтое — битники пили текилу, Жёны их им молоко кипятили, Танцевали мулаты, Всхлипом плакали пикколо, Платьев шёлк полоскался В саксофонных криках осиплых. Кто тогда мог знать, Что она уже здесь, Кто тогда мог поверить тому, Что она уже здесь — Скоро зима! Зелёное — выросли новые травы. Клёны и их молодые дубравы Мы не раз умирали, Но растут дерева Мы идём по спирали — Под ногами нас слышит трава. Что с того, что здесь Скоро выпадет снег? Что с того, что она уже здесь — Смотрит в глаза Скоро зима! — Сойдёт, — сказала Сакура, явно довольная своей работой.       Спросите: «Как она смогла столько написать всего за пятнадцать минут?» А я отвечу: просто у Сакуры в голове всегда непрерывный поток мыслей, а она всегда умеет правильно его расписать на бумаге. Ей всегда приходят интересные образы людей и их быта, празднеств и всего подобного. Иногда она пишет тексты про себя или своих родных, друзей и знакомых. Даже песни о проблемах людей ей всегда давались с лёгкостью. Харуно таким способом поднимала себе настроение. На её лице всегда появлялась улыбка от мысли, что она на что-то способна.       С этими мыслями и хорошим настроением, она легла в кровать и просто смотрела в потолок. В ногах розоволосой спала Тора, отчего ножкам Сакуры стало очень тепло. Харуно уже засыпала, как её взгляд упал на большую фотографию, висящую над ложе девушки. Там была изображена её семья. Сакура сразу изменилась в лице, вскочила с кровати и вновь побежала к письменному столу. Достав оттуда лист А4 и ручку, она поднесла её к бумаге, но так и не начала писать. Из её глаз потекли слёзы. Они падали на чистый лист, который Сакура так и не решалась заполнить текстом. Она просто плакала. Плакала оттого, что хотела многое сказать, но у неё просто не хватает смелости...       Вдруг рука Харуно всё же начала выводить аккуратные буквы на листе, и вскоре там появилась фраза «Дорогая Анна», но потом девушка просто написала на весь лист жирными неаккуратными буквами слово «прости», скомкала листок и выбросила в корзину для мусора. Эту процедуру Сакура проделывала чуть ли не каждый вечер, но все они заканчивались одним и тем же. Розоволосая просто хотела набраться смелости написать сестре, но все слова разом пропадали, как только она садилась за стол. Она хотела лишь попросить прощения за свою давнюю слабость...

***

      Семья Харуно всегда была дружной и нерушимой. Их знакомым и друзьям казалось, что эти люди даже не могут поссориться или сказать друг другу неприятные слова. Так и было. Мебуки и Кизаши до потери памяти любили друг друга и своих дочерей. Они никогда не ссорились и никогда ничего не скрывали друг от друга. Их дочки тоже всегда были общительными, добрыми, послушными, жизнерадостными и никогда не ругались. Максимум — это обычные споры, которые бывают у любых сестёр. Им четверым казалось, что чёрной полосы в жизни их ячейки общества никогда не будет, но жизнь распорядилась иначе...       Начало чёрной полосы семьи Харуно — это знакомство отца Сакуры и Анны с крупным бизнесменом с весьма сомнительной репутацией. Его звали Танака. Тогда Кизаши очень нужны были деньги, чтобы поставить на ноги двух дочек и обеспечить им дальнейшую жизнь. Это было его целью, и он шёл к ней, несмотря ни на что. Сначала это были безобидные развлечения друзей в барах, бильярдах и вечеринках, но потом Танака стал всё больше затягивать господина Харуно в мир криминала, давая взамен деньги на воспитание Сакуры и Анны. Это превратилось в зависимость. Зависимость от другого человека. Зависимость от денег. Зависимость от криминала. Кизаши это понимал и всячески пытался сначала избегать встреч со своим «другом», а потом уже и в открытую отказываться от того, что заставлял его делать Танака.       Последней каплей стала просьба бизнесмена помочь убить человека, который мешал развитию его бизнеса, и закопать труп. Тут Харуно не выдержал и сказал, что больше не намерен продолжать сотрудничать и велел оставить его семью в покое. На это Танака ответил, что оставит чету Харуно в покое и больше их не побеспокоит. Казалось, что всё позади, но нет...       В тот вечер Кизаши задерживался на работе, а Мебуки уже уложила детей спать, как услышала звук разбитого стекла. Она поняла, что в дом кто-то проник. Женщина уже догадывалась, чьих это рук дело, ведь прекрасно знала о «друге» своего мужа. Она быстро забежала в комнату, где спали девочки, разбудила обеих и сказала: — Анна, ты пойдёшь со мной, а ты, Сакура, останься здесь, найди укромное место, спрячься и не выходи. Всё будет хорошо. Я люблю вас, — после этого женщина взяла младшую сестру Сакуры за руку и выбежала из комнаты. Сакура сразу же спряталась в шкафу за горой одежды, которую Мебуки хотела выбросить.       Тем временем женщина забежала в их с Кизаши спальню. Она сразу же спрятала Анну под кровать, а сама осталась ждать вторженцев. — Мама, что происходит? — раздался голос из-под кровати. — Тсс, Аннушка, сиди тихо и не высовывайся, хорошо? — тут в комнату ворвались четверо людей. Двое с ножами, один с катаной, а четвёртого Мебуки сразу узнала: это был Танака. Он просто прошёл в комнату, сел в кресло и закурил сигару: — Ну что, госпожа Харуно, время платить по счетам, — сурово произнёс бизнесмен. — Я не понимаю, о чём вы, — сказала Мебуки. На самом деле, она прекрасно понимала, о чём идёт речь. — Не прикидывайся дурочкой, Мебуки! Тот человек, которого отказался убивать твой муженёк, изрядно попортил мне бизнес! — Ну а мы здесь причём? Это не наши проблемы!       На это мужчина лишь щёлкнул пальцами, и один из его людей через секунду оказался у женщины за спиной, схватил её за волосы и приставил к горлу нож. — Молчи, если не хочешь, чтобы он перерезал тебе горло, — теперь уже с насмешкой говорил Танака. — Ну что ж, давайте подождём господина Кизаши! Я думаю, он будет рад меня увидеть.       Ждали они недолго. Буквально через пятнадцать минут послышался звук открывающейся входной двери, но хозяин этого дома даже не подозревал, что идёт навстречу собственной смерти...       Кизаши как ни в чём не бывало зашёл в их с женой спальню и увидел душераздирающую картину: на кресле подле кровати сидит Танака собственной персоной, а неподалёку стоит его жена, к горлу которой приставлен нож. — Танака, что ты здесь делаешь?! — заорал Харуно. — Возвращаю долги, — сделав затяжку, сказал бизнесмен. Его лицо было совершенно невозмутимым, как будто он просто зашёл выпить саке с другом. Из его носа, то и дело, вылетал дым, а на губах красовалась усмешка. — Время платить.       После этого мужчина кивнул ещё одному парню с ножом и тот, не раздумывая, бросился на отца Анны, которая слышала каждое слово и прекрасно видела всё происходящее.       От парня с ножом Кизаши отбился и сумел его вырубить, так как когда-то служил в армии и был в отличной физической форме. Как только он повернулся к парню, который держал его жену, и хотел к нему подойти, то почувствовал ужасную боль в животе. Опустив голову, он увидел, что из его живота торчит катана, заляпанная его собственной кровью, а сзади стоит парень, проткнувший его, и ухмыляется. Тут же он заметил шокированный взгляд Мебуки, а затем, когда тот парень вытащил свой меч из мужчины, а весь пол и стены были уже измазаны кровью, упал прямо перед кроватью, под которой находилась его дочь.       Лёжа на полу, он видел, как из глаз его маленькой девочки градом текут слёзы, а зрачки нездорово сузились. Он видел в отражении её маленьких глазок то, что он истекает кровью. Она везде и очень быстро растекается. Кизаши начал что-то невнятно бормотать, но девочка ничего не смогла разобрать, потому что была очень напугана.       Вдруг бормотание отца резко прекратилось, его глаза закатились, а веки закрылись, но не до конца. Патологоанатомы всегда говорят, что не полностью закрытыми веками, человек как бы говорит: «Я их знал».       Через секунду Аннушка услышала дьявольский смех Танаки, от которого захотелось отнять катану у того парня и всадить в этого бизнесмена, но что может сделать маленькая девочка? Правильно, только верить в лучшее. Больше ничего.       После смерти Кизаши, Танака встал с кресла и направился в сторону Мебуки. Парень, державший её, тут же убрал нож и предоставил всё своему боссу. Мужчина схватил женщину за волосы и бросил на кровать. Парень, что держал катану, тут же подошёл к Танаке и протянул ему её. — Хорошая мысль, — сказал бизнесмен.       И тут Анна услышала пронзительный крик матери, а через секунду, буквально в паре сантиметров от лица девочки, в пол вонзилось лезвие, проделавшее себе путь через тело Мебуки... Простыни начали менять свой цвет на алый, и капли крови стали падать Аннушке на лицо, смешиваясь со слезами, которые она всячески пыталась сдержать...       Все люди сразу же ушли, а Анна осталась лежать под кроватью, не в силах пошевелиться. Казалось бы, ещё час назад у тебя была полноценная семья, вы были счастливы и думали, что всегда всё будет хорошо, а сейчас ты круглая сирота.       Всё же девочка нашла в себе силы вылезти из-под кровати и пойти в комнату, где должна была быть Сакура. Когда Аннушка зашла в комнату, то стала осматривать каждый уголок, но никаких следов сестры не было. Потом девочка вспомнила, что сестра любила забираться в шкаф, когда они играли в прятки, и полезла туда. Но и там Сакуры не оказалось... Она просто убежала. Испугалась.

***

      С тех пор они с Сакурой не общались. Анна всегда думала, что никому не нужна, а Сакура не могла набраться смелости извиниться за то, что бросила сестру совсем одну. Она всегда винила в этом только себя. Она считала себя предателем.       Когда девочкам исполнилось по четырнадцать лет, Харуно–старшая узнала, что бизнесмен, и, как оказалось, босс якудза — Танака, мёртв. Она сразу поняла, что это дело рук Анны. Но всё же, она была рада, что родители отомщены.       И теперь, каждый вечер она хочет написать сестре письмо, в котором хочет рассказать, как она раскаивается, но просто не может. Иногда она смотрит на сестру по телевизору и восхищается её голосом. Возможно, это и послужило началом перевоплощения Сакуры в поэтессу... кто знает...       От воспоминаний розоволосую отвлёк звонок в дверь. Она нехотя поплелась в коридор, чтобы открыть. Разговаривать сейчас с кем-то не было никакого желания, но не открыть тоже невежливо, поэтому девушка, переборов себя, отперла дверь: — Хината? — перед Харуно стояла симпатичная брюнетка, одетая в салатовый шёлковый халатик.       Хината Хьюга.       18 лет.       Выросла в среднестатистической семье. Учится в медицинской академии на педиатра. Второкурсница.       Отец: Хиаши Хьюга. Менеджер.       Единокровная сестра: Ханаби Хьюга. Учится в средней школе.       Мать: Неизвестна.       Хиаши развёлся с матерью Хинаты, узнав о её измене. Мужчина забрал девочку с собой и больше никогда не виделся со своей бывшей супругой. Позже Хиаши ещё раз женился, и у Хинаты появилась сестра. Мачеха тоже оказалась довольно неплохой женщиной. О своей матери Хьюга–старшая ничего не знает и по сей день.       Отец девочек зарабатывал достаточно, чтобы обеспечивать их, но Хината решила, что всего добьётся сама. Девушка устроилась сразу на две работы: с утра она работала официанткой в довольно неплохом ресторане, а вечером её ждала ночная смена в приёмном отделении при поликлинике.       Работая в этом медицинском заведении, Хината всё больше стала замечать, что ей безумно нравится работать именно в этой сфере. Особенно ей нравилось ухаживать за маленькими детьми. Для неё было огромным счастьем сказать ребёнку, что он здоров. Она очень хотела помогать людям и дарить им радость, поэтому вскоре и поступила в академию. На вступительных испытаниях комиссия отметила в ней неиссякаемое трудолюбие и серьёзное отношение к делу.       После трёх месяцев учёбы, совмещённой с работой, Хьюга сняла небольшую квартирку по вполне приемлемой цене и сразу подружилась со всеми жильцами, в числе которых была Сакура...       Личной жизни у девушки не было никогда. Несмотря на то, что ей уже восемнадцать, она ни разу не встречалась с парнями. А всё потому, что с самого детства отец запрещал ей заводить знакомства с противоположным полом, а когда она стала жить отдельно, то на любовь просто не хватало времени, смелости и желания. Возможно, она просто хотела сберечь себя для того единственного.

***

      И вот, сейчас, готовясь к очередному экзамену по химии, девушка вспомнила, что забыла забрать у Сакуры свои конспекты. Как-никак, Харуно любила читать всё, что попадётся под руку, и на этот раз девушка решила почувствовать себя знатоком химии. — Привет, Сакура. Извини, что так поздно, просто я вспомнила, что мои конспекты у тебя, — немного неуверенно сказала брюнетка. Хината по натуре была очень скромной и даже с друзьями вела себя несколько скованно. — Ничего страшного. Ну проходи, не будем же на пороге стоять, — ответила Сакура, впуская в дом свою соседку сверху.       Розоволосая сразу побежала в свою комнату, чтобы отрыть тетрадки Хинаты из кучи бумаг, на которых были тексты Харуно, а Хьюга прошла на кухню, села за стол и решила подождать Сакуру. Через пару минут Сакура явилась уже с пачкой тетрадок в руках и подала их брюнетке: — Держи. У меня как всегда вылетело из головы отдать тебе их. Склероз на ранней стадии, что сказать, — сказала Харуно. — Да не преувеличивай, Сакура. Ты же творческий человек, верно? А вы ведь все не от мира сего, — со снисходительной улыбкой ответила Хината.       Сакура не смогла не улыбнуться в ответ. Пусть они с Хьюгой знакомы всего пару месяцев, но она всегда могла поддержать Харуно во времена депрессий и творческих кризисов. — Да, наверное. Будешь чай? — Да, спасибо, — ответила брюнетка. — Расскажи хоть, что у тебя нового? А то, пока я была на практике, у меня совсем не было времени на общение. Даруи не приходил? — Лучше бы не приходил, честное слово, — тяжело вздохнула Сакура. — А что случилось? — взволнованно спросила брюнетка. Всё-таки Даруи очень целеустремлённый и всегда добивается своего. — Например, пару дней назад он подложил под мой порог коробку конфет, а я нечаянно на них наступила, когда пришла уставшая с работы. И это притом, что я не люблю шоколад! А вчера он подарил мне цветы, на которые у меня аллергия, и я всю ночь чихала. Я уже просто устала от его «ухаживаний»! Неужели на Земле больше нет других девушек? — взорвалась Харуно. Она терпеть не могла чересчур назойливых и неуклюжих парней. Она предпочитала полагаться только на себя и не ждать помощи от мужчин. — Просто ты не рассказываешь ему о себе, поэтому он и не знает, что ты не любишь шоколад, что у тебя аллергия на лилии, и что он просто тебе не нравится. — «Не нравится» — это мягко сказано. Я его терпеть не могу! — Сакура злилась настолько, что нечаянно опрокинула кружку с чаем, которую готовила для себя.       «Ладно, — подумала она, — зато кружка Хинаты не пострадала».       Розоволосая поставила кружку крепкого чёрного чая перед соседкой и достала пачку овсяного печенья, которое так любит брюнетка. — Кстати, а почему ты его терпеть не можешь? Хороший парень, вроде бы, — уплетая печенье, говорила Хьюга. — Ключевое слово — «вроде бы». Просто меня иногда даже пугает его назойливость. Мало ли, что у него в голове. Мне не нужны всякие цветочки, конфетки и походы в кафешки. Лучше бы совершал поступки, достойные мужчины. А самое пугающее — это его фраза: «Я всё равно добьюсь своего». — Да, это странно. А ты не пробовала просто ему тактично отказать? — спросила Хината. — Да он меня настолько вывел, что я один раз не выдержала и прямым текстом его послала! — воскликнула Сакура. — А он? — А ему всё равно! Любит он меня, видите ли, — Харуно отвлеклась от недавних воспоминаний и просто увлечённо болтала с подругой. Она понимала, что пора бы уже всё это забыть и жить дальше, но чувства всегда брали верх над разумом. В этом и состояла главная слабость Харуно — поддаваться чувствам. — Ох, даже не знаю, что тебе посоветовать, — тяжело вздохнула Хината. — Хотя, с другой стороны, сколько я тебя знаю, ты никогда не совершала ошибок, так что я уверена: ты найдёшь правильный выход.       «Если бы ты только знала, сколько ошибок я совершила...» — подумала Сакура. О своём прошлом она никому не рассказывала, потому что не хотела, чтобы её жалели. О судьбе её семьи в этом доме не знает никто, кроме тёти Мизуры, которая стала для Харуно второй мамой, Летисии, лучшей подруги Сакуры, и Наруто, которому она рассказывала всё, потому что чувствовала, что ему можно доверить любую тайну. — Ладно, не хочу об этом разговаривать. Лучше расскажи, как у тебя на практике? — перевела тему Харуно. — Всё хорошо. Вчера, например, мне разрешили принять пару детишек. Ты же знаешь, как я их люблю, — брюнетка блаженно прикрыла глаза и сделала ещё один глоток чая. — Конечно знаю, — хихикнула Харуно. — А ещё я знаю, что из тебя выйдет замечательная мама.       Сакура всегда завидовала Хьюге, ведь сама она чувствовала себя с детьми неуютно. Она боялась сделать какое-нибудь неаккуратное движение и причинить ребёнку вред. А быть может, она просто боялась, что будет плохим примером своим, да и чужим детям?       На это заявление Хината лишь смущённо улыбнулась: — Скажи, а ты ещё писала что-нибудь? — Да! Хочешь посмотреть?! — У розоволосой тут же загорелись глаза, ведь она очень хотела, чтобы её работы кто-то оценил. Первыми читателями оказались Летисия и тётя Мизура.       Девушка вскочила со стула и побежала в комнату за своими последними работами. Забежав в комнату, она тут же направилась к своему рабочему месту. Взяв не глядя то, что лежало сверху, Харуно побежала назад. Прибежав обратно в кухню, Сакура увидела, что Хьюга уже вымыла за собой кружку и убрала в стол печенье: — Ого! Так много? — Хината взяла из рук Харуно все бумаги, разложила на столе и начала читать: Все любят мажорные аккорды, А чем же мне рассказать о своей печали? До-мажор — это бодро, легко и твердо. Я часто играла плача — вы не замечали! Level number one — я партизан среди землян, Я собирательный персонаж. Level number two — ступая за черту, Level number three — звезда моя гори, не дури. Я не альфа и я не тета — Я вне алфавита своей печали. Мне эта планета не так надета, Я странный зверек, таких вы не приручали! У меня нет стимула биться сердцем И в моей крови углекислый газ печали. Я танцую не тем, чем учили в детстве, Я должна быть в конце, но все еще в начале! — Сакура, я как всегда ничего не понимаю, — всё ещё разглядывая текст и пытаясь его понять, хихикнула Хината. — Эх, не понять вам моего искусства... — саркастически задрав голову вверх, сказала Харуно. — А как тебе следующее?       Хината взяла следующий лист, на котором был заголовок: «О моём доме»: Не гляди на мертвых зверей, Лишь горстями воду согрей, Озирай родные края, Это — Родина моя. Над водой охота стрекоз, А в груди — любовь на износ, Берега раздвинут края: Это — Родина моя. Шапки прочь — поет козодой, Как молитва клекот и вой, Звери плачут, боль не тая, Это — Родина моя. Это раны нежной земли, Это капли ветра в пыли, Это бранный крик воробья, Это — Родина моя. — А вот эта классная! Мне очень нравится, — улыбнулась Хьюга. — Правда?! — удивилась Харуно. — Конечно. Я всегда говорила, что у тебя талант. Если бы ты была популярной, то была бы ни на кого не похожей. Ты очень индивидуальна, Сакура-чан, — ответила Хината. — А ещё есть? — Да, ещё две. Одну я написала сегодня на работе во время обеда, а вторую буквально минут сорок назад.       Хината достала лист, на котором был текст, написанный совсем недавно, и начала его читать, но из него поняла только одно: — Это про хиппи, да? — Хината просто ткнула пальцем в небо, но, увидев удивлённый взгляд подруги, поняла, что попала в яблочко. — Д-да, — всё ещё удивлённо ответила Харуно. — А почитай последний. — Хорошо, — Хьюга начала изучать последний лист, который был смят, затем разглажен и весь исчёркан. Увидев это, брюнетка вопросительно посмотрела на подругу. — Нервы, — пояснила розоволосая.       Хината лишь усмехнулась и пыталась правильно прочитать текст: Слишком долго время жевало Их портреты в провалах овалов, Их фонтаны и пьяные танцы, Их ментальные протуберанцы. Улетели, словно метели, Растворили в ветре и пыли, Заскучали в новой печали, Затрещали, будто застыли. Время не устает, Даже когда отстает, Время порой встает, Но мы-то бежим. Дети прошлой зимы Эти вовсе не мы, Нам не раскрыть их тюрьмы, Не снять режим. Их кумиры вышли из мира, Хоть бежали — остались на месте, А в подъездах — новые песни, А в квартирах пусто и сыро. В черно-белом бьется цветное, То ли кровь, то ли что-то роют, Сбились кадры у кинохроник И не в ногу реал и роли. Время не устает, Даже когда отстает, Время порой встает, Но мы-то бежим. Дети прошлой зимы Эти наши не мы, Нам не раскрыть их тюрьмы, Не снять зажим. Время ищет новую пищу, Изжевало — ему все мало, Эти оси крутят колеса, Поезда уходят с вокзалов. Ныне гимны поются другими, Дорогие стали врагими, Плуги пашут, а флаги машут И вчерашнее снова страшно. Время не устает, Даже когда отстает, Время порой встает, Но мы-то бежим. Дети страшной зимы Эти наши не мы, Нам не раскрыть их тюрьмы, Не снять режим.       Когда Хьюга закончила читать последний текст Сакуры, то серьёзно посмотрела на неё: — Сакура–чан, скажи, ты писала это для кого-то важного? — Да нет, просто опять образы пошли, вот и сочинила, — соврала Харуно. — Плохо, да? — Нет, очень душевно. Мне показалось, что ты писала для какого-то родного человека. «Откуда она узнала?» — думала Сакура. Да, Харуно писала это, думая о сестре и о том, как быстро летит время, а они так и остаются вдали друг от друга. — Слушай, а хочешь, я могу дать почитать твои стихи своим однокурсникам? Вдруг у тебя появятся поклонники? — предложила брюнетка. — Ну, даже не знаю. Всё равно их никто не поймёт и, честно говоря, мне немножко стыдно, — покраснев и мило улыбнувшись, ответила розоволосая. — Да ладно тебе. Я уверена, что все оценят твой труд по достоинству, — поддержала подругу Хината. — Хорошо. Даю добро, — Сакура снова ушла в свою комнату, чтобы принести все свои тетрадки. Пока она перерывала все свои ящики, то разговаривала с Хинатой на повышенных тонах: — Хината, а парень-то у тебя появился? — кричала из комнаты Харуно. — О чём ты говоришь, Сакура–чан? Для меня гораздо важнее учёба, — покраснев, сказала Хьюга. — Кого ты обманываешь? Я же знаю, что тебе хочется с кем-нибудь встречаться, — сказала Харуно, придя обратно на кухню с пачкой маленьких тоненьких тетрадок. — Знаешь, сегодня я как раз встретила старого друга, и он пригласил меня завтра в кино со своим приятелем. Пошли с нами? — Думаешь, я не буду вам мешать? — неуверенно спросила брюнетка. Вообще, она всегда стеснялась находиться в незнакомых компаниях и тем более не хотела кого-то стеснять своим присутствием. — Конечно нет! Я сама могу решать, идти одной или с подругой. К тому же, мне с двумя парнями будет скучно. Наверняка начнут обсуждать девчонок, машины или выпивку, — с огнём в глазах говорила розоволосая. — Ох, последний раз я была в кино, наверное, лет в восемь. Сейчас просто нет времени, денег, да и желания. — Хорошо, спасибо за приглашение, — Хината забрала тетрадки, принесённые подругой, пообещала скопировать весь материал и тут же вернуть, поблагодарила за чаепитие и направилась к выходу.       Закрыв за Хьюгой дверь, Сакура направилась в свою комнату, чтобы всё-таки попытаться заснуть.