Подмастерье

За окном стучал дождь, играя каплями на окнах и кутая день в серую пелену. Казалось, в этой бессильной тишине можно было различить шорох одежд человека, чья грудь то и дело вздымалась от усталого вздоха. Глаза закрыты, губы тронула горькая улыбка. - И ты так просто сдашься? Голос звучит с едва различимой надеждой, сокрытой под апатичной интонацией. С другого конца комнаты вновь слышно разочарование. - Да. Я устал. Очки, скрипя, уселись на носу и немного покосились. За окном плыла дымка, местами разъедаемая изумрудными пятнами. Картина смазана, словно неудачный кадр, испорченный резким незапланированным движением фотографа. - Да. Скрип кресла порвал звенящую тишину, так умело дополненную тихим стуком капель о стекло. Юноша наконец-то позволил себе сесть свободнее: откинул аккуратно голову назад, выпрямил ноги и осторожно накрыл лицо ладонями, пряча рвущиеся наружу чувства. Подобно бурным рекам, что громят плотины на своём пути, они отчаянно рвались наружу, твердя, что принесут с собой подмогу. Но уж больно поздно опомнились они. "Ступай". "Сиди". - Твоя жизнь ведь не заканчивается здесь. Зачем тебе привязывать к шее верёвку с камнем, когда собираешься прыгнуть в океан? Не будь столь глупым, прошу. Обернувшись, мужчина распустил свою печальную улыбку, глядя мягко в никуда. Кресло вновь заскрипело, скрывая одинокий всхлип сидящего в нем. Руки дрожали, глаза слезились, а чувства брали верх. - В мире есть много мастеров, которые знают своё ремесло отнюдь не хуже. Я уверен, что столь талантливый ученик будет нарасхват. Не печалься, мой мальчик, не стоит. - Словно скользя, зодчий шагнул вперёд, плавно рассекая расстояние от окна до софы робкими и неуверенными шажками. Охнув, он неуклюже опустился на самый край, как можно ближе к волнующемуся ученику, чуть не упав. - Посмотри на меня, пожалуйста. Рвано глотая воздух, юноша постепенно взял эмоции в узду и сел прямо, но всё ещё держал глаза плотно закрытыми. Ему нужно столкнуться вновь с беспощадной реальностью, бьющей наотмашь. Он медленно открыл глаза, и губы его вновь дрогнули. Его учителя ела болезнь. Нет, не так. Его возлюбленный умирал. Он медленно усыхал, теряя течение жизни, что плавно ускользало от него день за днём. Его глаза теряли силу, и мир расплывался, оставляя наедине с образами, что некогда поселились у зодчего в голове. В его теле били алые фонтаны, забирая здоровый вид мужчины. Юноша аккуратно взял холодную ладонь, согревая своими и стараясь унять позорную дрожь. - Я благодарен тебе за лучшие дни в конце. - Что за глупости, - тут же возмутился ученик, забавно хмурясь, но мгновенно сменяя гнев на мягкую улыбку. - У Вас впереди ещё длинная дорога. - Опустившись к ногам, он положил голову к мужчине на колени, прижав ладонь к щеке. - Ты абсолютно прав, мой мальчик. Мой путь ещё найдёт своё другое продолжение. - Хриплый смех разлился в мастерской, мешаясь со стуком ливня. * * * Скача почти галопом, юноша нёсся скорее во двор зодчего, совершенно не задумываясь о хлюпающих ботинках и испачканных в грязи брюках. Остановившись возле врат, он настиг машину скорой помощи и доктора, с усталым видом делающего запись. - Соболезную.