Тихий аметист
9 мая 2016 г., 20:26
Идёт золотой век, расцвет эпохи самурайства в древней Японии. Численность этого элитного сословия составляет большую половину населения государства. Почти каждый пятый считает себя его частью.
В нашей стране семьи живут кланами. В каждом клане есть свои определённые традиции, обычаи и кодекс, а так же направленность. Под последним подразумевается определённый вид деятельности. Это может быть торговля драгоценностями, следование искусству гейши или путь самурая. Моя семья с давних времён занималась подготовкой профессиональных воинов, телохранителей, людей, ставящих жизнь своего хозяина превыше своей.
История моего клана уходит корнями в далекое прошлое страны восходящего солнца. В старинных летописях говорится, что мои потомки всегда пользовались уважением у императорского двора, являясь не только профессиональными телохранителями, но, зачастую, даже первыми советниками. Однако, если в старину к самураям относились с уважением, а быть таковым считалось достоинством, то сейчас этот вид искусства обрамляется рамками обыденности, постепенно становясь увлечением, ежели делом жизни. Это не может не печалить.
Мне всегда было интересно, почему далекий основатель нашего клана выбрал именно это искусство, а не какое-либо другое? Ведь самурайство поистине является одним из сложных. Учителя растят не только воина, но и достойного человека, прививая ему ряд жизненно необходимых качеств, некоторые из которых постепенно теряют своё значение.
Самурай — это не только человек, ловко умеющий обращаться с оружием, он в то же время является одним из достойнейших представителей воспитанного гражданина, которого не стыдно поставить в пример. Сам процесс воспитания требует от ученика самопожертвования, так как закаляется не только его тело путём суровых тренировок, но и разум с душой путём осознания важности и груза ответственности за своё будущее ремесло. Фундаментом в воспитании молодежи — будущих самураев — служат наставления учителя и обучение в его семье. Никто точно не знает, откуда взялся образ этого воина, возможно, из сказаний, дошедших нам от предков. Однако то, что с каждым новым поколением к этому образу прививают новые качества — бесспорно. Позвольте мне немного рассказать о себе и о том, как я стала самураем.
Меня зовут Тоши Такахаси, я с самого раннего детства воспитывалась учителем Иоши, которому бесконечно благодарна. Ведь именно благодаря этому старому человеку из меня получился достойный воин, во всяком случае, я на это надеюсь. Сэнсей всегда был строгим, жестким, однако очень справедливым человеком. Он никому не давал спуска, хотя путь самурая предназначался исключительно для мужчин. А если в ряды учеников вступала представительница женского пола — она ставилась в один ряд с остальными. Это означало, что все тренировки (как для тела в виде произвольных рукопашных боев, так и для духа — провести ночь на кладбище или лишение пищи) проводились и оценивались в соотношении с нормами для молодых людей, но никак не для девушек. Вы спросите: сложно ли мне было? Да, очень. Иногда мысль об уходе посещала меня, но потом я понимала, какой позор навлеку на свою семью, приходилось смириться и сквозь боль, кровь и слёзы идти дальше.
Самой любимой частью обучения для меня было — оттачивание навыков владения оружием. С этим уж точно не было никаких проблем, в отличие от закалки тела (там дела обстояли куда серьезнее). Сначала, конечно, никто не давал ученикам в руки оружие, мы немного изучали историю возникновения традиционного оружия — катаны, слушали наставления по поводу её использования. Затем тренировки шли на бамбуковых мечах (индивидуальные занятия, бои между учениками, итоговый бой с учителем). Только сдав все эти положения в форме экзамена, можно было получить настоящую катану. У меня не было проблем со сдачей экзаменов, и вскоре я перешла к тренировкам с холодным оружием. Поначалу было очень трудно быстро реагировать на выпады учителя, уворачиваться и в то же время держать позицию для удара. Но со временем и этот этап был пройден.
Благополучно закончив обучение в семье учителя Иоши, я могла назвать себя полноправным самураем, однако, что буду делать дальше — не знала. Основное длилось около десяти лет, но прикладное продолжается в течении всей жизни, потому что человек должен постоянно совершенствоваться и продолжать познавать гармонию этого мира. Знаете, пока тебя учат нелёгкому искусству самурая… Ты не задумываешься о будущем, но как только обучение заканчивается — не знаешь, куда пристроиться… Вернувшись домой в середине осени и увидев родные месте, сердце в груди предательски заныло, сжавшись до минимального размера.
«Как же давно меня здесь не было.… Все изменилось, однако более менее узнаваемо».
Дойдя до входных ворот отцовского особняка, я остановилась, перебарывая в себе нотки волнения, уверенно подступавшие к холодному, не привыкшему проявлять эмоции, разуму. Справившись с неуверенностью, я легонько постучала в двери, за которыми послышались тихие, уверенные шаги. Дверь открыла бабушка (не помню, чтобы видела её раньше в нашем особняке; видимо, отец нанял новых работников). Женщина недоверчиво покосилась, сузив и без того узкие глазёнки: «Госпожа, Вам кого надобно?»
Поклонившись ей, я уверенно ответила: «Мне необходимо видеть Митсуо Такахаси, я его дочь Тошико, которую отправляли на обучение в семью господина Иоши».
***
Моему возвращению отец был несказанно рад, он долго улыбался и расспрашивал об обучении, однако время от времени досада проскальзывала у него во взгляде, но мужчина ссылался на усталость. Я рассказывала ему о трудных годах, которые сделали из меня самурая, не умолчала и того, что не знаю, чего хочу от жизни, как быть и куда деваться. Отец озадаченно слушал, потом вздохнул, однако решения моей проблемы не нашел, так как это представлялось маловероятным (я же говорила, что искусству самурая обычно учат мужчин… Следовательно и работа будет только для них). После часа разговора, я все же снова поинтересовалась о том, что с его состоянием. Сначала мужчина слегка замялся, но вскоре рассказал, что его так тревожит и печалит. Оказывается, за первые пять лет после моего отъезда, доходы семьи незаметно пошли на спад, и сейчас она находится в катастрофическом состоянии. Пришлось уволить большинство работников, оставить только самых необходимых и мало требующих, торговля шла затруднительно, а если и получалось что продать — денег едва хватало на погашение налогов, взимаемых с земли и дома… — Сейчас же, семья находится на границе полного разорения и нищеты, мы едва сводим концы с концами, я не знаю, как быть дальше. Сыновей у меня нет, следовательно, стать самураем и приносить хоть что-то в дом некому. Однако, я благодарен Богу, что учитель Иоши не брал платы за твое обучение, — сбивчиво продолжал отец. — Достаточно. Мне все предельно ясно, постараюсь приложить максимум усилий, чтобы хоть как-то помочь, — остановила его я. Видеть своего старика в таком подавленном состоянии было для меня просто невыносимо — я помнила его очень строгим, величественным, но в то же время любителем пошутить и уделить внимание каждой из пяти его дочерей. Надо сказать, с сестрами я мало общаюсь, да и вообще: наши взгляды на жизнь слишком разные. Им лишь бы погулять, повеселиться, поучаствовать в кутежах (хорошо, что отец не знает), я же немного другого склада характера. Было понятно, что решить проблему он не в силах, поэтому я решила взять дело в свои руки. Осталось только придумать: что можно сделать в сложившейся ситуации? Конечно, я понимала, что вакансий очень мало, приткнуться куда-то возможности нет, но сидеть сложа руки не собиралась. Так как я обучалась искусству самурая, то подумала: было бы неплохо связать заработок денег с этим. Но как? На нормально оплачиваемые должности берут только мужчин, так как они сильнее и крепче в моральном плане… Следующие несколько дней я провела в раздумьях о путях решения нашей проблемы. И одна гениальная мысль пришла ко мне в голову. Я решила пойти на службу в императорские войска. Однако на данную должность берут исключительно мужчин, поэтому необходимо было превратить себя в парня. Думаю, с этим проблем не возникнет: моя фигура не особо отличается женственными формами, а немного работы над лицом сделают из меня женоподобного паренька. С дорогой не должно возникнуть проблем: особняк нашего клана находится недалеко от столицы, в которой располагается императорский дворец. Дело было за малым: незаметно уйти из дома, собрав необходимые вещи и продумав все детали. Риск всегда сопряжен с вероятностью провала, но другого выхода из ситуации я не видела. Поэтому решила попробовать. Прошло ещё четыре дня, когда, наконец, постояльцы особняка перестали обращать на меня пристальное внимание (новые рабочие не знали меня в лицо, поэтому иногда вели слежку). И в ночь с четвертого на пятый день, собрав все вещи, я незаметно покинула пределы дома. На улице стояла глубокая, ясная ночь: её темно-синее бескрайнее полотно было усеяно миллионами ярких звезд, луна воцарилась на своем месте, освещая окрестности. От её света отбрасываемые тени наводили ужас, в каждом темном переулке мерещилось что-то страшное и пугающее. Но я не обращала внимания на всё это, так как была поглощена мыслями о предстоящей задумке. Благополучно миновав близ лежащий городок, путь мой лежал через пустынную местность с небольшими возвышенностями. Пространство было полностью открыто, что позволяло в полной мере насладиться красотой ночи. Наверное, только сейчас я оторвалась от раздумий, восхищаясь глубокими оттенками ночного неба: «Насколько же сильно ошибаются те люди, думая, что небесное полотно в ночное время исключительно темно синее…». Кроме того, мое внимание привлекло небесное светило. Луна завораживает и приковывает к себе, если смотреть на неё в тишине и одиночестве. Вдоволь налюбовавшись красотами ночной природы, я продолжила свой путь — до столицы, по моим догадкам, оставалось около трех часов ходьбы. Больше медлить нельзя, если опоздаю на отбор кандидатов — пиши, пропала моя карьера самурая. Ах, да, уходя из дома, я сразу переоделась в парня, потому что переодеваться где-то в другом месте рискованно — мало ли, кто может увидеть…***
До столицы я добралась к утру. Небо только-только окрасилось в теплые тона, сменив собой холодные краски ночи. Солнце вставало из-за горизонта, бросая первые лучи на невысокие здания и снимая с них сладкую пелену сна. На улицах было пусто и тихо, но, если прислушаться, можно было услышать колупания людей за стенами домов. Так как я ни разу не была в столице, то восторженно озиралась по сторонам, однако потом вспомнила, что играю роль мужчины, а им негоже с диковинным видом разглядывать каждое встречное здание. Наверное, вам покажется это странным, но в нашей стране мужчины держатся отрешенными и скептически настроенными. Пришлось соответствовать этим канонам. Столица — большой город, с множеством улочек, в которых случайный прохожий может запросто заблудиться. Императорский дворец находится на севере города. Так как я пришла с юга, то идти туда пришлось довольно долго. Дойдя до парадных ворот дворца, я обнаружила их закрытыми. Встречный прохожий поинтересовался, что тут делает молодой человек в столь ранний час. Сначала я не поняла, что он обращается ко мне, но потом поинтересовалась, где проходит прием в войска. Узнав все необходимое, я направилась в направлении, указанном мне добрым мужчиной. Время близилось к десяти часам, поэтому на улочках уже мелькали люди, торопясь выполнить задуманные с вечера планы. Найдя нужное здание, я прошла внутрь. Действительно, здесь было много высоких молодых людей, желающих пополнить ряды солдат. Было шумно и душно, везде слышались басовые разговоры о том, насколько каждый из прибывших достоин своего места в армии. Меня это не интересовало, я искала ответственного за набор новобранцев. Удача улыбнулась мне: я увидела небольшой столик, за которым сидел старенький дедушка, записывая что-то в длинный список. — Извините, я бы хотела… Хотел пополнить ряды армии нашей страны, вы не могли бы подсказать мне, как это сделать? — стараясь сделать голос как можно грубее, поинтересовалась я. Мужчина посмотрел на меня исподлобья, что-то написал на своем листе, после чего грозно ответил: «А кишка не тонка? Как-то ты не очень походишь на самурая, паренёк!» Он усмехнулся и продолжил что-то вырисовывать на бумаге. Рядом стоящие юноши пренебрежительно посмеялись надо мной. — За самурая говорит его оружие, а не вид, — с гордостью процитировала я слова своего наставника. — Что же, тогда мы посмотрим, насколько твое изречение правдиво, — добродушно улыбнулся дедушка. После он встал со своего места и пригласил меня пройти с ним. Мы прошли через здание, вышли во двор, где оказалась тренировочная площадка. Только она сильно отличалась от той, что была в особняке учителя Иоши. Такого первоклассного оснащения всех предметов для подготовки мне видеть не приходилось. — Покажи же мне, чего ты стоишь. Я предлагаю тебе сразиться на мечах с одним из моих учеников, — после его слов из здания вышло около десяти коренастых парней. — Одолеешь хотя бы одного, я возьму тебя на службу, а нет, то ты уйдешь восвояси. — Я принимаю вызов, — поклонившись ему, ответила я. Затем было несколько тренировочных боев, которые заставили меня попотеть, но я все равно добилась победы. Должна признать, это очень удивило мужчину — его выдавали глаза, горящие любопытством. — Неожиданно, молодой человек. Как же вас зовут? — спросил он, подавляя в себе восхищение. У меня началась паника, я не знала нормальных мужских имён, так как в моем окружении знакомых парней было мало. Я вспомнила имя своего давнего друга детства и назвалась его именем: «Нобу Ито». — Господин Нобу, с этого дня вы являетесь самураем императорской армии, — сказал дедушка, пожав мне руку.***
Прошел месяц с тех пор, как меня приняли в императорскую армию. Я не испытывала нужды в чем-либо: платили изрядно, а задания оказались не такими сложными, как предполагалось. Все полученные средства я отправляла отцу, но про то, где и как они мне достаются не говорила. Вскоре господин Ясуо (так звали ответственного за принятие новобранцев) пригласил меня к себе и сообщил, что со следующей недели я буду работать телохранителем дочери императора. Откровенно говоря, я была в глубоком шоке от таких заявлений. Почему я? Неизвестная девушка, притворяющаяся парнем, вдруг назначена на столь ответственную должность? Ясуо объяснил, что из всех самураев, которых он взял на службу, я была самым ответственным и добросовестным, а запрос от императора, поступивший к нему недавно, требовал именно такого человека в свое близкое окружение. Что же, пришлось смириться.… Надо было только продолжать умело прятать свои женские прелести от любопытных глаз… Императорский дворец оказался более внушительным, чем я предполагала. Он был просто огромным, даже не знаю, с чем можно сравнить столь прекрасное здание. Господин Ясуо объяснил мне все «тонкости» посещения дворца, как и где мне ждать человека, который представит меня императору. Поэтому я послушно ждала в названном месте. Буквально через час появилась миловидная девушка, я сразу поняла, что она пойдет ко мне: её убранство сильно отличалось от одежды простых горожан, а статный вид и походка говорили о принадлежности к интеллигенции. Она провела меня во дворец, представила всем, кого мы встречали на пути к императору. Я сильно волновалась, сердце бешено колотилось. Ещё бы! Никогда прежде не видеть управляющего твоей страной, а тут нужно встретиться с ним лицом к лицу, за считанные секунду суметь подобрать нужные слова и так далее. Мысли не давали мне покоя, поэтому я не заметила, как мы подошли к массивной двери, очевидно ведущей в хоромы императора. Да, правитель наш человек в весьма преклонном возрасте, поэтому все, кого он желает видеть посещают его хоромы, а не тронный зал. Старому человеку тяжело передвигаться, даже по собственному дому. Девушка аккуратно постучала в двери, после чего отворила их и короткими, но быстрыми шагами прошла внутрь. Я проследовала следом. Император действительно был старым человеком: на его лице давно поселились морщины, серебро затаилось в негустых волосах, взгляд излучал целомудрие и знание жизни. Он жестом приказал девушке уйти, и она, поклонившись, покинула его покои, тихо затворив за собой дверь. После этого мужчина перевёл взгляд на меня. Я преклонила колени, но он сказал встать: «Не стоит обожествлять меня, я такой же обычный человек, как и ты». — Так значит, тебя прислал господин Ясуо? — спросил он, внимательно заглянув в мои глаза. — Да, мой господин. — Вижу, что ты отвечаешь всем моим требованиям. Назови же своё имя. — Нобу Ито, уважаемый император, — я старалась, как можно реже встречаться с ним взглядом. Мне казалось, что он читает меня, как открытую книгу, что у меня все написано на лице. Император задумался, оценивая меня пронзительным взглядом: «Вы непростой молодой человек, вы явно что-то скрываете. У вас точно нет секретов, которые могли бы в будущем опорочить ваше имя и имя вашего рода?» — Нет, уважаемый Император. Не припоминаю за собой ничего подобного, — я послушно опустила голову, ожидая его ответа. — Хорошо, тогда я расскажу, что будет входить в твои обязанности. Во-первых, отныне и до конца своей службы ты являешься частью служащих этого дворца, так что можешь считать его своим домом. Во-вторых, я назначаю тебя телохранителем своей дочери Кимико. Ты должен охранять её в течение всего дня и до того момента, как она уснет, после волен делать, что хочешь. Покидать дворец разрешается только после исполнения своих обязанностей. Всем, необходимым для проживания, тебя обеспечат. В-третьих, никогда не разглашай того, что можешь услышать в стенах этого дворца — это наша тайна. Нобу Ито, тебе все понятно? — Да, Ваше Величество. — Тогда ступай. С завтрашнего дня твои обязанности вступят в силу. Поклонившись императору, я покинула его покои и направилась изучать дворец. По пути я столкнулась с девушкой, только хотела извиниться, но она опередила меня. — Ты вообще смотришь, куда идешь? Так и человека убить недолго! Кто ты такой? — Прошу просить мне мою неуклюжесть, я вовсе не хотел столкнуться с вами. Меня зовут Нобу Ито, я новый служащий дворца. — Вот как, славно. Меня зовут Кимико. Я дочь императора Мэйсэоши. Так как ты новенький, я прощаю тебе твой поступок, но в следующий раз… — Мне все предельно ясно. Разрешите идти? — Да, — ответила она коротко и зашагала дальше. «Да… Везёт же мне с заданиями. Эта на вид милая, но в душе отвратительная девушка станет мной потыкать с завтрашнего дня. Как бы все это вытерпеть и при этом остаться собой?» На следующее утро я отправилась в покои принцессы, чтобы сообщить о начале нового дня. Девушка уже проснулась и встретила меня с насмешкой: «Так ты и есть мой новой телохранитель. Что же, доброе утро». После этого она пренебрежительно рассмеялась и вытолкала меня за дверь, сказав, что не хочет видеть меня в ближайшее время. Однако уходить куда-либо мне было нельзя — это было одним из главных условий моей работы: находиться с госпожой все время, кроме ночи. Я встала возле двери и стала ждать эту высокомерную особу. Так прошло несколько минут, затем час. Потом за дверью послышались тихие, можно сказать даже крадущиеся шаги. Я немного отошла от двери к стене. Её аккуратно отворили, и моему взору предстала разодетая госпожа Кимико. Видимо, она не ожидала меня здесь увидеть, поэтому от неожиданности подпрыгнула на месте. — Что ты тут делаешь?! Я же велела тебе уйти ещё час назад. — Я не могу покидать вас в течение всего дня. Это моя обязанность. Она подошла ко мне, посмотрела прямо в глаза, потом прошипела: «Ещё раз ты такое сделаешь, юнец, то вылетишь с этой должности». — Ваши угрозы меня не пугают. Я нахожусь на службе у вашего отца, поэтому такие заявления в праве делать только он. Девушка буквально вскипела от ярости, надула щеки и, демонстративно развернувшись, направилась к выходу из дворца. Я последовала за ней. Она оборачивалась каждые пятьдесят метров, наверное, думая, что я покинула её. В итоге мы вышли из дворца, и Кимико свернула в небольшой переулок, стараясь затеряться в толпе прохожих, но это у неё плохо получалось, и она смирилась с моим обществом. — Послушай, Нобу, почему ты никак не хочешь оставить меня одну? Я молчала, продолжая идти дальше. Не особо хотелось отчитываться перед этой девочкой. Я думала о доме, по большому счёту об отце, которого не предупредила о своём решении. Наверное, получая от меня деньги, он недоумевает, откуда дочь может иметь столь приличный доход при том, что в стране девушкам трудно найти нормальную работу. — Ты игнорируешь меня? — продолжала Кимико. — Простите, я отвлеклась на свои мысли. — То есть как это — «отвлеклась»? Неожиданно она схватила меня за руку и свернула на темную улочку. Затем девушка прошла несколько домов и, найдя подходящий, зашла в него, все так же крепко держа меня за руку. Внутри было пусто: ни единой души. Стояла гнетущая тишина. — Госпожа, где мы? — Здесь я встречаюсь с одним юношей, но из-за твоего навязчивого характера, как видишь, его уже здесь нет — он ушёл. А раз его нет, то я вполне могу позволить себе… Она резко сократила расстояние, разделявшее нас, положила свои тонкие руки мне на плечи и прижалась: «Ты, конечно, не Шиджи, но тоже сойдешь». — Госпожа, что вы себе позволяете?! — Тише, глупый мальчик, тише, — она прислонила палец к моим губам, начала стаскивать с меня кимоно. Я оттолкнула её:«Вы позволяете себе лишнего, госпожа Кимико!» — Так и знала, — сказала она, заливаясь смехом. — Нобу-сан, вы же девушка? Любой парень на твоём месте ждал бы такой возможности. Но ты другое дело… Следовательно, я могу сделать вывод, что ты девушка. Это ведь так? Не пытайся мне соврать, иначе я скажу отцу проверить это. Я полностью растерялась. Что же делать? Это девчонка может сделать все, что угодно её душе без угрызения совести. Раскрыться? Или попытаться опровергнуть? Хотя последнее делать бесполезно: она видела меня насквозь, наверное, унаследовав это качество у своего отца. Я просто послушно кивнула. Кимико посмотрела на меня, потом подошла и, приобняв меня за плечи, тихонько прошептала:« Я никому не скажу! Давно хотелось иметь в своём окружении подругу. Мир?» Я опешила и сползла на колени, которые подкосило то ли от шока, то ли от облегчения. Но стоило ли мне доверять своенравной принцессе? Нужно ли было открываться ей и верить этим словам? - И как же мне к тебе обращаться, когда мы наедине? Все же называть тебя «Нобу-сан» не очень хочется, зная твой секрет, — она так чисто улыбнулась мне, что я поняла: Кимико девушка непростая, и её поступки подразумевают что-то. Следовательно, пренебрежительное отношение к парням — всего лишь поверхностная оболочка, за которой скрывается очень мудрая девочка. — Меня зовут Тошико, лучше просто Тоши. Госпожа, надеюсь, вы никому не раскроете моего секрета. Так как от этого зависит не только моя жизнь, но и жизнь всего моего клана, — и я рассказала ей все то, что так угнетало меня все эти два месяца. Потом мы пошли обратно во дворец, Кимико ушла в свои покои, сказав, что до завтра я могу быть свободна — зная мой секрет, она не станет подставлять меня. Время близилось к вечеру, на улице быстро темнело, зажигались уличные фонари, обращая столицу в ночной наряд. Я решила пойти прогуляться в лес (Кимико сказала, что там есть поляна, открывающая прекрасный вид на город сверху). Прошло около часа с тех пор, как мне удалось найти то место. Вечер сменился на ночь, а её постоянная спутница луна уже заняла место на небе. За ней-то я и стала наблюдать. Неожиданно ко мне подбежал белый кролик. На нем был красный ошейник с бубенцами, нарушающими ночную тишину. Животное в наглую село ко мне на колени. Я стала поглаживать его шерсть, обнаружив, что та очень мягкая и приятная, словно шелковая ткань. — Вижу, вы понравились Усамаро, это хороший знак, — сзади послышался мужской голос. Я обернулась и увидела юношу в длинном кимоно. Его фиолетовые волосы чуть ниже плеч свисали непослушным локонами. Две пряди, обрамляющие худое лицо резко отличались от всей массы волос — они были белые и длиннее остальных. Глаза юноши соломенного цвета, в которых отражалось полное безразличие ко мне и всему, что его окружало. От всего образа ночного незнакомца веяло таинственность, загадочностью, но кроме этого холодом. — Это ваш кролик? — спросила я молодого человека. Но ночной собеседник проигнорировал меня, сел рядом и завороженно уставился на луну. Казалось, словно он не расположен к беседе, поэтому я решила последовать его примеру и стала любоваться нашей общей ночной спутницей. Со временем тёмные краски стали немного сходить на него, луна стала блекнуть на фоне светлеющего неба и смещаться на запад, уступая место своему яркому, согревающему своими лучами землю, двойнику. Молодой человек встал с колен, взял на руки кролика и направился в сторону древнего храма (святилище некого бога располагалось неподалёку от поляны, которую мне посоветовала Кимико). — Извините, возможно, это невежливо или может показаться навязчивым, но вы не могли бы сказать мне ваше имя? Всё же как-никак мы провели время вместе. Парень остановился, задумчивым взглядом посмотрел на меня:« Цукиёми. При следующей встрече можешь обращаться ко мне Цукито. А тебя как зовут?» Не знаю отчего, но я немного покраснела. Моя аура сдержанности дала небольшую трещину при виде столь покинутого и отрешенного молодого человека. Стараясь смотреть сквозь его задумчивый и изучающий взгляд, я тихо произнесла:« Тошико. Можно просто Тоши. Приятно познакомиться». — До скорой встречи, Тошико Такахаси, — произнёс незнакомец и, медленно удаляясь к храму, растворился в тумане.***
Дела на работе шли неважно. Я постоянно находилась в потерянном состоянии, летала в облаках, не вписывалась в каноны играемой мною роли. За то, что нас не раскрыли, надо сказать большое спасибо Кимико, которая умело прикрывала нас всё это время, грамотно обыгрывала мои неожиданные выпады. Вот только, принцесса понимала, что является причиной такого состояния, знала, к чему подобное может привести, но не упускала возможности лишний раз подшутить надо мной. Я грезила мечтами встретиться с Цукиёми, однако все планы с треском рушились. Кимико поздно засыпала, а всю ночь её мучили кошмары, поэтому я находилась рядом с ней, чтобы как-то поддержать и утешить… В такие ночи мы обсуждали всё, что было угодно нашим душам, между нами завязывались долгие беседы, стихавшие лишь под утро. Но, даже, если вы думаете, что я проводила время хорошо, то ошибаетесь… Моё сердце ныло, мысли остались на той поляне далёкой ночью, когда таинственный незнакомец зацепил само моё естество. Спустя несколько недель мне всё же удалось выбраться ночью из дворца, я, не раздумывая, побежала на ту поляну, где какой-то незнакомец зацепил своим видом моё, обращенное в каменную броню, сердце. Но меня постигло разочарование: на поляне было пусто. Угнетающая тишина делала своё дело — внутри меня всё сжималось от обиды. В этот момент я подумала: когда стала настолько сентиментальной, ранимой и слабой? Мою самокритику прервала одна мысль, быстро мелькнувшая в голове: а что если незнакомец будет в святилище неизвестного мне бога? Ведь в последний раз он направился именно туда. «Тошико, объясни мне пожалуйста, давно ты стала бегать за парнями? Очнись, он не стоит твоего внимания, это все лишь случайная встреча, не предвещающая ничего определённого…» Вот только, если мозг утверждал это, то всё тело слушалось быстро бьющееся в груди сердце, которое, подобно быстрому ястребу, летело навстречу своей судьбе. Я побежала сквозь лесную чащу, пытаясь найти святилище. Мне это удалось. Храм, прославляющий некого бога, был очень старым, неухоженным, казалось, что он держится на последнем издыхании. Наверное, любого прохожего, этот вид должен был отпугнуть, но не меня. Я твердо решила отыскать Цукиёми, чего бы мне это не стоило. Вот только времени было в обрез: на рассвете телохранитель принцессы должен быть во дворце. Аккуратными шагами я прошла внутрь храма. Слабый свет луны освещал помещение из дыр, образовавшихся в потолке. Посередине стояла каменная статуя бога, которому посвящалось данное сооружение. Я хотела разглядеть статую поближе, однако плохая освещённость не дала мне это сделать. — Тошико Такахаси? — раздался знакомый бас. В лунном сиянии, таинственно освещавшем комнату, показался силуэт молодого человека. Это был Цукиёми. Снова этот отрешённый вид, покинутый взгляд, каменное, безэмоциональное лицо. Краска прильнула к моим щекам, хорошо, что помещение освещалось слабо и этого не было видно. Я поёжилась, немного вжалась в себя и, казалось, слышала стук своего бешено бьющегося сердца. Парень подошёл чуть ближе, внимательно посмотрел на меня и спросил: «Тошико, почему вы краснеете?» Этот вопрос просто выбил меня из колеи. Я не знала, куда смотреть, а что отвечать и подавно. «Очень интересный вопрос… Он что не знает, почему люди могут краснеть? Странный всё же он, этот Цукиёми…» — Тебе кажется, не говори глупостей, — стараясь придумать хоть какую-то отговорку, сказала я. Тогда молодой человек одним шагом сократил расстояние между нами, взял моё лицо за подбородок, оно осветилось тусклым светом луны:« Нет, определённо, я не ошибся. Не понимаю, почему ваши щёки залиты румянцем… Объясни мне…» Я с силой оттолкнула его, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и вернуть помутнившийся рассудок в нужное русло. Впервые в жизни настолько близко подпустила к себе парня (не считая Нобу в детстве, но там другое), так ему ещё и удалось вогнать меня в краску и полностью обескуражить. Цукиёми немного опешил, однако его лицо не выразило никаких эмоций: «Я сделал что-то не так? Просто хотел понять, почему вы покраснели, я не хотел ничего дурного». — Нет, ничего. Здесь дело во мне, не бери в голову. А ты правда не знаешь, почему люди могут краснеть? Он послушно кивнул. Я стояла на месте как вкопанная, не зная: посмеяться или порыдать. В свои, на вид, двадцать лет молодой человек не знает, что может приводить человека в состояние смущения. Я была готова понять всё, но не это. Тут меня словно током ударило, так как в голове случайно мелькнула одна параллель: в детстве Нобу тоже не понимал, казалось бы, элементарных вещей, теперь же я вижу перед собой молодого человека, по возрасту примерно равному возрасту Нобу, который подобно ему не знает базовых вещей. Я попыталась вспомнить, как же выглядел мой первый друг, однако в голове были лишь расплывчатые картины проведённого вместе времени — они были лишены чёткости и просто стояли неясными столбами перед глазами. — Тошико Такахаси, можно я приглашу вас прогуляться? Вопрос парня вывел меня из своих дум, и я, конечно же, согласилась. Моя маленькая мечта сбылась, отчего сердце снова начало отбивать приличный ритм в груди, а новая волна краски хлынула к щекам. Но Цукиёми уже не интересовался данным вопросом, он просто вышел из святилища и стал ждать меня снаружи. Я быстро вышла, и мы направились гулять по лесу. Время близилось к утру. Об этом свидетельствовали редкие песни ранних пташек и наполовину окрашенное в тёплые тона небо. Цукито шёл медленно, не смотря по сторонам, очевидно, погружённый в свои мысли. Я решила разбавить эту картину чем-то запоминающимся и непонятным для своего спутника. Поравнявшись с ним по левую сторону, я легонько взяла его за руку, заставив молодого человека переключить своё внимание на меня. - Тошико Такахаси... Вы - Просто Тошико... Ты... Тоши, понятно? - Тоши, зачем ты взяла меня за руку? Я не понимаю. - Просто так, друзья ведь могут идти так, как захотят, не правда ли? - я улыбнулась навстречу его непониманию. Парень немного успокоился и крепко сжал мою ладонь, чего я точно не ожидала, однако это оправдало мои мечты. - Друзья... А что значит "иметь друга"? Тоши, ты ведь поможешь мне разобраться во всём этом? - Конечно, только взамен, Цукито, ты ответишь мне на несколько вопросов. - Договорились.***
Настала зима. Тёплые дни канули влету, им на замену пришли морозные вечера, холодные ночи, небольшой снегопад и тёплая одежда. Я почти не общалась с Кимико - всё грезила скорейшей возможностью увидеть своего друга. Но принцесса сама частенько заводила разговоры об этом, поэтому волей-неволей пришлось открывать карты. Она искренне удивлялась всем причудам Цукито, посмеивалась над нами, называя "непутёвой парочкой", а я была просто счастлива, что могла кому-то высказать таившиеся внутри эмоции. Честно говоря, я настолько привязалась к нему, что именовать свою привязанность "дружбой" уже не могла. Любовь? Тоже непохоже. Тогда что? Кимико же утверждала обратное:" Влюбилась ты, моя дорогая Тоши". Со временем и я примирилась с этой мыслью, так как все признаки были на лицо. Во-первых, мне было страшно одиноко без Цукито - это вызывало неизлечимую тоску. Во-вторых, мои мысли были только о нём. Я даже перестала думать о работе, о Кимико, об обязанностях, но зато успевала двести раз обдумать нашу первую встречу, неловкие моменты и т.д. В-третьих, меня всегда бросало в жар, а щёки покрывались румянцем, когда я только допускала мысль о нашем сближении или скорейшей встречи... При дворе императора также произошли изменения: сменился главный советник, правая рука нашего величества. На данную должность взяли неприятного на вид старичка низкого роста, с зоркими глазёнками, хитрой улыбкой и противным, гнусавым голосом. Звали нового советчика Рэйден. Он сразу мне не понравился: уж больно заботился о своём положении, всячески подлизываясь к императору при любой удачной возможности. Я по привычке (привитой прошлым советчиком Акайо) обратилась к нему раз по имени, но Рэйден вскипел от злости, огрызнулся и обозвал меня невоспитанным человеком. Видите ли, негоже обращаться к старшим без должного почтения. Он требовал к себе отношения, соответствующего своему титулу. Сначала никто не мог привыкнуть к такому повороту событий, однако вскоре смирились. С появлением при дворе Рэйдена, мне стало несколько тяжелее скрывать тот факт, что я девушка. Маленький человек вечно следил за мной, что-то вынюхивал, а упрекнуть его в чём-то нельзя было: он якобы "выполнял" свою работу.Но мы с Кимико всё равно держались молодцом, и со временем, помощнику надоела бессмысленная слежка. Но я всё равно замечала, как этот человек посылает своих людей, чтобы те подсматривали, подглядывали или подслушивали то, что происходит в моей жизни. В общем, жизнь стала держаться на острие ножа - один неверный шаг и ты упадёшь в пропасть, из которой уже не вернёшься. Прошло ещё несколько месяцев, и я заслужила свой отдых. Император разрешил мне уехать на неделю в свой клан, чтобы повидаться с семьёй. Отец был вне себя от радости, увидев живую и здоровую дочь на пороге. Сёстры, как ни странно, тоже радовались моему приезду, что меня приятно удивило, ведь раньше мы вообще не общались с ними. Общая радость однако же скрашивалась чувством угнетения: когда же я увижу Цукито? Почему время тянется так неизмеримо долго? И почему моё сердце разрывает на части при мысли, что я больше его не увижу?***
Я решила проведать старый храм, который находился за несколько вёрст от клана. Всё же, традициям изменять нельзя - необходимо чтить память своих предков. Сделав все дела в храме, я решила прогуляться. Стояла глубокая летняя ночь. Луна освещала окрестности тусклым бледным светом... Перед глазами снова предстала наша первая встреча с Цукито. На глазах предательски навернулись слёзы. Я снова ушла в свои мысли, не услышав приближающихся сзади шагов. Вскоре чьи-то тяжелые руки легли на мои плечи, а отрешённый голос произнёс над ухом: "Вот мы и встретились, Тоши". Слёзы, обрамлявшие моё лицо, хлынули новой волной - волной радости. Сердце быстро заколотилось от переполнявших его чувств, щёки покраснели... Я повернулась и увидела своего любимого человека. Да, я стала его так называть, потому что бежать от своих чувств - гнилое дело, обречённое на провал. Я вытерла слёзы, пытаясь немного привести себя в порядок. - Цукито, я скучала... - Не знаю, как назвать состояние, когда в груди немного покалывает от боли и ты ощущаешь вокруг пустоту. В голове лишь желание увидеть одного человека. - Ты скучал. - Я не мастер произносить речи, но хотел бы подарить тебе подарок, - парень достал небольшой, аккуратно запакованный сверточек и протянул его мне, - только с условием, что откроешь потом. - Хорошо. Цукито, я могу задать вопросы, которые не смогла задать со дня нашей последней встречи? - неуверенно спросила я. В ответ последовало молчание. Я восприняла это как согласие. - Понимаешь, есть у меня одна догадка. В детстве я была знакома с мальчиком по имени Нобу Ито. Он, подобно тебе, не понимал сути элементарных вещей. Просто, как бы объяснить. Ты очень похож на него характером. Вот я и подумала, что, может быть.., - договорить мне не дали. Цукито прикоснулся пальцами к моим губам. - Давай лучше я начну. Твоё предположение касательно меня и твоего друга детства верно. Но не торопись с выводами. Меня зовут Бог Цукиёми. Я бог луны, отвечающий за приливы, отливы, а так же ночное время суток. Когда ты была маленькой, я поругался с верховный богиней Аматэрасу, за что был сослан на землю, чтобы научиться понимать человеческие чувства. Но боги не могут прибывать на земле в своём настоящем обличии, поэтому мою душу поместили в тело недавно покинувшего жизнь мальчика. Им и был твой друг Нобу Ито. Всем родственникам и косвенно знакомым с ним людям стёрли часть воспоминаний, и так я стал вести новую жизнь, познакомился с тобой... Я даже не думал, что судьба сведёт нас снова... - Нобу... Умер? Ты бог? Ерунда. В корни не сходится. - Хорошо, если не веришь, то давай так, - парень аккуратно прильнул к моим губам, после чего мои ноги подкосило, тело начало слабеть, я поняла, что теряю сознание... Очнулась я на коленях у Цукито. Из глаз струились слёзы. Я вспомнила всё. Всё, что было и случилось. Бог Цукиёми показал мне всю картину происходящего: Нобу действительно умер, а я полюбила Бога...***
После случившегося я старалась избегать новой встречи с Цукиёми. Ещё бы, как бы вы отреагировали на то, что ваш возлюбленный некое божество? Я не знала, что делать, поэтому решила уйти с головой в работу. Тем более, если Рэйден что-то прознает, то всенепременно сообщит обо всем императору. Кимико сильно переживала за меня всё это время, но расспросами не мучила, за что я ей благодарна - рассказать всё как есть не смогла бы, потому что подходящих слов не было. Девушка наверняка бы приняла меня за сумасшедшую, сказала бы взять отгул ещё на неделю... Каждую ночь, когда на небе воцарялось светило, освещая собой ночную столицу, я быстро уходила к себе в комнату, где почти всё время проводила в терзаниях души: хотелось зарыдать, бить кулаками стену, сбежать от сердечных проблем, забыть всю эту историю, похожую на жуткий ночной кошмар. Из-за всех этих переживаний Кимико стала замечать, что моё здоровье изрядно подкашивается: я не высыпалась, из-за чего все дни была вялой, под глазами появились мешки, и они выглядели измученными из-за тонны выплаканных ночью слёз. В один день пришлось всё рассказать подруге. Она пришла в глубокое удивление, близко граничащее с шоковым состоянием, пыталась подбодрить меня и как-нибудь оправдать Цукито в моих глазах. Я старалась завязать разговор на эту больную тему, но Кимико наоборот - развивала его в новое русло, уходя всё дальше в мои сердечные дела. Вскоре я просто не смогла сдерживаться и зарыдала, прижавшись к принцессе. Она начала успокаивать меня, гладя по голове и шепча на ухо успокоительные слова, которые, как ни странно, помогали мне постепенно прийти в себя. После того, как я окончательно пришла в себя, извинилась перед ней за такое поведение, но девушка лишь загадочно улыбнулась, сказав, что мне надо непременно встретиться с Цукиёми. Тогда я ещё не подозревала, какой головокружительный поворот принесут мне те слова, сказанные в покоях принцессы. Решив послушать совета Кимико, я стала искать новой встречи с Цукито. Мы встретились в его святилище на выходных, но оба молчали, то ли боясь заводить разговор, то ли решили не нарушать ночную тишину. Мне было жутко неловко после случившегося. Мы стояли друг против друга, и я впервые за всё это время смогла разглядеть его получше. Теперь вместо отрешённого, покинутого взгляда в его глазах светились печаль и тоска, лицо немного было искажено отчаяньем. Он выглядел расстроенным, поэтому от всего этого вида моё сердце сжалось, и, видимо, все эмоции отразились на лице. - Тошико, вы о чём-то печалитесь? Если это как-то связано со мной, то прошу - выбросите эти мысли из головы, я не заслуживаю ваших страданий. Я пришёл попрощаться.., - после этих слов он развернулся и стал уходить, но можно было видеть с каким трудом и усилием давался парню каждый последующий шаг. Когда силуэт бога почти растворился в тумане, я смогла полностью осознать сказанные им слова и, не думая ни о чём, побежала за парнем. Темнота обступала со всех сторон, а из-за скрывшейся за тучами луной нельзя было увидеть дороги. Я бежала, спотыкаясь то о корни деревьев, то о камни, но не останавливалась. Казалось, отступи я сейчас, как это делала до этого - нового шанса не будет... Мне удалось догнать Цукито спустя пять минут. Он сидел на склоне, заворожённо наблюдая за ночным небом. И хотя звезды были скрыты, а луна не сияла на тёмно-синем полотне, казалось, что молодой человек мысленно убрал с него все тучи, лицезрея первозданную красоту ночи. Он не услышал моих шагов или сделал вид, что не слышит... В любом случае, это меня мало волновало. Я тихо присела рядом: "Небо всё равно прекрасно, даже если затянуто тучами. Это никак не влияет на полноту картины..." - Зачем вы здесь? Мы же, вроде, попрощались, - повернувшись ко мне спросил Бог. - Не знаю... Просто не хочется больше бегать от самой себя. - Не понимаю... Наши взгляды встретились, лица немного покраснели. В его глазах я не смогла прочитать ничего ясного и определённого, что меня слегка обидело. Но огорчение быстро отступило, когда юноша крепко взял мою ладонь и легонько, аккуратно прикоснулся к губам. Приятное чувство растеклось внутри, порождая волнение и жар от новых ощущений. Прохладные... Немного потрескавшиеся... Долгий, протяжный поцелуй, от которого моё сердце прыгало в груди, а рассудок медленно отступал подальше. Вскоре эта сладкая мука закончилась. Почему я назвала это мукой? Не знаю, просто для меня это было так. Я долго бегала от себя, не могла открыться, отдаться и признать тот факт, что полюбила человека... А для Цукито это было ещё сложнее: ранее не знавший ничего о человеческих чувствах бог вдруг начинает испытывать симпатию к живому человеку, боясь раскрыть свою сущность... А раскрыв её, получает отказ от понравившейся девушки. Сам себя не понимая, пытается бежать от сладкой истомы в груди, но получается довольно плохо. Мы оба мучили себя, бегали и скитались, но вот обрели счастье. Наверное поэтому, первый (хотя по факту уже второй) поцелуй был для меня сладкой мукой. Мы ещё долго молча сидели на склоне, наблюдая за ночным небом. Нам не нужны были слова, просто нужно было ощущать присутствие любимого человека рядом. А когда начало светлеть, молодой человек проводил меня до городских ворот и, крепко обняв, удалился. Когда я дошла до дворца, то обнаружила, что все уже на ногах, хотя время было довольно ранее. В коридоре к покоям принцессы меня поймал Рэйден. Худшего утра и представить нельзя. - Доброе утро, Нобу-сан, сегодня вы рано. Где же вы были всю ночь? - Доброе утро, господин Рэйден. Где я был - не ваше дело, после исполнения своих обязанностей я волен делать, что хочу. - Не ожидал такого грубого ответа от вас. Как бы ваши ночные посиделки не выпали вам по боку... В этот же день император позвал меня к себе. У меня тряслись руки, так как его величество никогда не вызывал меня к себе. И мои предостережения оправдались: меня обвинили в некомпетентности на роль телохранителя принцессы, сказав, что проведут досмотр всех моих вещей, проверку на годность и т.д. Я сразу всё поняла... Очевидно, это наш дорогой советник нажаловался... Но с чего бы ему делать такие выводы, если только...***
- Нобу Ито, нет, вернее Тошико Такахаси, вы обвиняетесь в некомпетентности. Вы - девушка, позволившая себе лишнего. Вы проникли в армию под видом молодого человека, смели идти на службу в императорский дворец на столь ответственную роль - роль телохранителя принцессы Кимико. Как вы посмели так оскорблять честь своей семьи, честь кодекса самурая, честь императора и честь своей страны? Впрочем, бедность толкает и не на такие поступки, однако простить вам подобное я не в силах, - грозным звоном звенели в моих ушах слова императора Мэйсэоши. Я послушно стояла на коленях, боковым зрением видя довольный, победоносный взгляд Рэйдена. Что же за человек этот советник, который за одно грубое слово готов так подставить другого? Почему, стоило моим делам полностью наладиться, как новая, непоправимая преграда стоит предо мной... - Тошико Такахаси, знаете ли вы кодекс бусидо? - Да, мой император... - безнадёжным голосом ответила я. Если его величество упомянул этот кодекс, в котором излагаются правила поведения, устои и этика самураев, то в лучшем случае моим наказанием будет изгнание из рядов самураев, а так же позор на всю семью... А в худшем - меня ждем смерть от своего же клинка. Так самураи очищают своё имя, доказывая правоту и чистоту своих намерений. - В таком случае, - перебил императора Рэйден, - Давайте в качестве наказания изгоним Тошико из рядов самураев без возможности восстановления данного чина, а так же позор, совершённый дочерью, затронет её семью, после чего последняя потеряет все свои привилегии, которых изначально было не так уж много. - Не слишком ли это жестоко? - с сомнением в голосе спросил император. - А как иначе мой господин? Это в высшей степени дерзость со её стороны. Внутри меня всё кипело. Бесспорно, я осознавала риск и последствия своего решения пойти в императорские войска, но называть это "высшей наглостью", "неуважением" - это уже слишком. Рэйдену никто не давал права так оскорблять мою семью и меня. - Уважаемый император, господин Рэйден, - вежливо обратившись к ним, я встала с колен. - Я прекрасно понимаю необдуманность своего поступка, однако всякий из них имеет свои причины, объяснять которые, в сложившейся ситуации, я не вижу смысла. Однако выводы, сделанные Рэйденом, затрагивают не только мою честь, но и честь моей семьи. Я собираюсь провести церемонию сэппуку, чтобы очистить имя своей семьи и доказать вам чистоту своих намерений. На этом разрешите мне откланяться.***
На следующее утро, едва только солнце встало из-за горизонта, озаряя своим светом землю, весь императорский двор собрался на тренировочной площадке для воинов. Присутствовали все (удивительно, как быстро распространяются во дворце слухи), кроме Кимико (её решили не оповещать о подобном, пусть лучше лишний раз поспит спокойно). Рэйден торжественно стоял в первых рядах с довольной улыбкой (наверное, думал, что я отступлю), император печально смотрел в мою сторону. А я стояла посередине площадки. - Дорогие жители дворца. Вчера господином Рэйденом была затронута честь моей семьи, и я не могу спокойно реагировать на подобное неуважение. С чего всё началось? Дело в том, что я девушка, решившая поправить материальное положение своей семьи, работая в императорской армии. Но судьба занесла меня во дворец, где моей обязанностью стало охранять принцессу. Я прекрасно понимаю, что на данных должностях должны находиться мужчины, но ситуация была катастрофической, и я не видела другого выхода из ситуации. Понять или осуждать меня - дело сугубо личное. Но я хочу доказать всем чистоту своих помыслов и намерений через церемонию сэппуку. Среди толпы послышались разговоры, но их слушать мне не хотелось. Я всю ночь морально готовилась к утру, просила прощения у своей семьи, которую не смогла защитить от нищеты, у Кимико, с которой не была до конца откровенной... "Цукиёми, мой Бог, надеюсь Вы простите мне этот поступок..." Кинжал в моей руке дрожал. Я боялась смерти, хотя долгие годы училась не обращать на неё никакого внимания. Но одно дело умереть от руки другого человека в бою, а другое - лишать себя дарованной жизни... В Японии мужчины, проводящие харакири, должны вспороть себе живот, но девушкам разрешается или перерезать себе горло, или воткнуть кинжал в сердце. Но ни одна из этих перспектив не казалась мне привлекательной. Однако отступать было некуда - Рэйден не победит, не будет больше усмехаться, пусть знает своё место. С этими мыслями я вонзила острое лезвие кинжала в грудь, после чего острая боль пронзила сердечную мышцу, земля под ногами прекратилась в нечто, похожее на болото. Я упала, тяжело дыша, держась за кинжал, который крепко впился в сердце. Обратив свой взгляд к небу, мне показалось, что я видела Цукиёми. Со всех сторон слышались тревожные крики, но моё сознание никак не воспринимало их. - Цукито... Я прошу у тебя прощения... Я не успела сказать тебе три заветных слова, которые таились в моём сердце...***
Ночь вступила в свои владения, аккуратно забрав у дня его полномочия. Небо окрасилось тёмными тонами, звёзды слабо сияли на небе, месяц отрывисто бросал свои лучи на городскую столицу. На склоне, расположенном недалеко от города, стоял молодой человек. В его глазах поселилась печаль, а сердце ныло от глубокой раны утраты своей любимой. - Тошико, ты так и не услышала от меня три заветных слова. Не понимаю, почему я не смог сказать тебе их раньше? Хотя сколько раз я пытался это сделать? Но каждый раз что-то мешало мне... Наверное, я боялся получить отказ, ведь, как ни крути, ты забрала у меня моё сердце, которое не привыкло к подобным чувствам. В руках молодого человека лежало кандзаси (традиционное украшение японских девушек, которое обычно носят с кимоно). Оно представляло собой искусно сделанный гребень, увенчанный шёлковыми цветами, в сердцевине которых тускло поблескивал фиолетовый драгоценный камень. - Мне нет прощения за то, что я так и не успел признаться ей и преподнести этот подарок в знак своего глубокого уважения к ней. - Цукиёми с силой сжал в руках гребень, отчего тот чуть не сломался. Затем юноша перевёл печальный взгляд на луну: "Наверное, нет в мире вещи, которая смогла бы отныне утешить меня..."
Примечания:
Я прошу прощения за столь долгое выкладывание новой части... Моя муза не хотела посещать меня довольно долго. Но я всё же написала. Надеюсь, вам понравится моя маленькая история!
