***
Солнце давно зашло за горизонт, улицы опустели, во многих домах уже не горел свет. Казалось, что город был пуст. — Джон, — сонно обратилась Мэри к мужу, — Сэм плачет. Я пойду посмотрю, что там случилось, — она не спеша встала с кровати и направилась в самую дальнюю комнату на этом этаже. Если бы она знала, что ее там ждет… Открыв скрипучую дверь, она увидела силуэт. Мужской силуэт. Он стоял к ней спиной, одетый в черное, и держа на руках Сэмми. Мэри моментально бросилась на него, но тот с силой прижал ее к стене, всего лишь взмахнув рукой. Она закричала. Воздуха в легких стало не хватать, как-будто кто-то забрал из них весь кислород. Через несколько минут в комнату вбежал перепуганный Джон, но было уже поздно. Ее тело было на потолке, с него капала алая кровь, и через пару секунд комнату охватило пламя. Но он успел увидеть его, его желтые глаза и мерзкую улыбку. Мужчина исчез в никуда. — Дин, — позвал он сына, который прибежал на шум и растерянно бегал глазами по комнате, — бери Сэма и беги из дома. Мальчик взял дрожащими руками брата на руки и побежал в сторону входной двери. Через некоторое время из дома выбежал Джон с плачущей Одри на руках. Дин, как и его отец, не понимал, что происходит. Где его мама? И почему дом загорелся? — Папа, где мама? — спросил он отца, который со слезами смотрел на горевший дом. Но ответа он не получил. Потому что он еще мал, чтобы осознать все до конца, чтобы вынести всю правду. Еще тогда, 2 ноября 1983 года, Джон решил для себя, что будет мстить. И пусть это будет стоить ему жизни, но его ничего не остановит.***
Машина подъехала к одному из зданий города. — Сиди в машине и приглядывай за Сэмом, — строго сказал отец Дину. — Хорошо. Джон взял свою дочь на руки и вышел из машины, направляясь к входу в серое здание, от которого мурашки пробегали по телу. — Джон Винчестер, вы уверены, что хотите отдать в детский дом свою дочь – Одри Винчестер? — спросила женщина в возрасте, сняв свои очки. Джон кивнул головой, не смотря женщине в глаза. Он не смог бы сказать «да» вслух, ему бы не хватило духу. — Тогда распишитесь вот здесь, — она протянула ему бумагу. Дрожащими руками он взял ручку и поставил роспись. Теперь она не его дочь. Он отказался от нее. Бросил одну. От этого у Джона на сердце становилось все тяжелее и тяжелее. Но брать ее с собой было слишком опасно. Он считал, что выбирает для нее лучший путь. Но так ли это? Жить 18 лет в доме, где полно таких детей как и ты. Брошенных. Гулять по расписанию, есть по расписанию, ходить в душ по расписанию. Место, где нет свободы. Тем временем машина выехала со стоянки, оставляя за собой лишь сгусток пыли.