Неверные решения, или Зачем всё усложнять?

Грей горько рассмеялся. Вон оно как - у него едет крыша, а его жмущиеся друг к другу за решёткой мучители искренне считают, что это новый уровень магического мастерства. Забавно, ничего не попишешь. Ладно, плевать на этих конченых и на то, что они там думают про его капитальные выпадения из реальности. Главное, чтобы сон был всего лишь сном, и больше ничего плохого ни с кем из "Хвоста Феи" не произошло. В конце концов, для этого он сюда и пришёл, встряхнулся Грей и прорычал, чувствуя, как запёкшаяся кровь невыплеванными корками шкрябает где-то в горле: - Ну колитесь уже, оползни, за каким вас сюда нечистая принесла?.. - Невероятно... - покачала головой Брая, со смесью жалости и восхищения оглядывая измученного, едва живого, но так и не сломленного духом пленника. - Просто невероятно. - Ну посмотрим, как невероятен он будет после того, что мы сейчас с ним сделаем, - покосился на соратницу Леон, поправляя повязку, которая настырно сползала с глаза... точнее, с его отсутствия. А вот теперь у Грея, державшегося хмуро и молчаливо, несмотря на мучения, которые непрекращающимся потоком обрушивались на его уже отбитую напрочь судьбой и его жестокими палачами голову, в горле образовался нехороший такой ком. Ком, который начинает перекрывать глотку в те минуты, когда тебя начинает мучить гаденькое такое предчувствие, что вот прямо сейчас произойдёт нечто такое, что перевернёт к чертям собачьим твою жизнь и тебя самого поломает, согнув в три погибели так крепко, что захочешь потом - никогда впредь гордо не выпрямишься, чтобы боли и смерти смело и с вызовом, как прежде, в глаза в упор смотреть. Хотя... что, спрашивается, может произойти ещё хуже после того, как на твоих глазах убили твою подругу из гильдии, а ты даже ничего изменить не смог, не нашёл того подхода к твоим похитителям, который заставил бы их переменить своё решение и отпустить бедную Лисанну, кусок ты дерьма конченого?.. Отрежут голову? Да слава небу, да, он проиграет эту битву, но всё зато наконец-то завершится. Хотя... нет, после того, что сотворили с Лис, ты просто обязан выжить, обязан отомстить, тряпка ты половая!.. Почувствовав, как цепенящий страх сменился горестным гневом и ненавистью к себе самому, Грей вдруг понял: да ему уже всё равно, что с ним сделают. Главное, чтобы не убили раньше срока, чтобы ему выдался шанс утянуть этих тварей за собой на тот свет. А дальше - хоть трава не расти, среди живых и бодрых ему уже всё равно не место, после пережитого он уже точно в мире вольных волшебников себе места не найдёт. А если ещё и слова Джерара - правда, и гильдия взаправду распалась, и Джу взаправду всё забыла... то смысла возвращаться в Фиор после того, как он утянет за собой папашу и его прихвостней в ад, ему уже просто никакого не остаётся. Умереть будет даже лучшим решением. В голове эхом зазвучали отчаянные мольбы о спасении из разбитых в кровь уст Лисанны, на сердце стало ещё горше предыдущего, но сила Лис, так болезненно рвущая ему изнутри каждый нерв во время проникновения в самое его нутро и слияния с уже прижившимися в нём силами убитых ради этого волшебников, вдруг заиграла в нём отчаянным биением, неистовым желанием выжить ради отмщения, аж жжение по всему телу какое-то необычное началось, какого прежде не бывало никогда. - Зря я ему тогда ногу сломанную вправить решил, - пробурчал Сильвер, отворяя дверь камеры, в которой загибался его собственный сын. - Ну кто ж знал, милый?.. - а вот Мика, с любовью смотря мужу вослед, отчего-то в камеру к Грею зайти не отважилась. - Сам же говорил, что, после того, как Леон прикончил хвостатую сучку, он совсем плохой стал... - Сама ты сучка, - сдавленно просипел Грей, замирая в ставшей ему столь ненавистной, но единственной из возможных, которую он сейчас мог занять, позе на четвереньках в натяг державших его цепей. Плевать ему уже было, что та, кого он сейчас обзывает - его родная мать... да не мать то уже никакая, коли на мучения своего собственного сына смотрит с нескрываемым удовольствием, одобряет убийство его друзей на его глазах, и сына-то самого за сына не считает, видя в нём только хороший расходный материал для достижения своих целей и не боясь его подставить ради спасения себя самой, как это вышло когда-то с Краконой и её ненавидевшими Грея до поры до времени жителями. Болезненная оплеуха от папеньки, от которой, казалось, не только голову его тряхануло, но и мозг расплескало по стенкам нещадно отбитой черепной коробки, уже даже не вызвала у ледяного никакой реакции, кроме усталой усмешки. - Гадёныш, - с притворной укоризной и напускным возмущением посмотрел на сына Сильвер, - да как же у тебя язык поворачивается с матерью так разговаривать?.. - Интересно вообще, как после всего этого у него язык разговаривать поворачивается, а не то что с кем-то там в каком-то тоне, - отозвался Иван шелестящим эхом. Странное, смешанное чувство давило его: вроде бы Грей ему никем не был ни по крови, ни по духу, вроде бы и жалеть его не стоило, в конце-то концов, он должен был в итоге стать таким же расходным материалом, каким были волшебники, убитые ради переселения их силы в его тело. Да и не Грея ему жаль было вовсе. Просто, стоило Ивану задуматься о том, а дозволил ли бы он пустить в такой же расход во славу Зерефа Лексуса, его сына, он, ещё не додумав до конца свой вопрос, уже знал на него ответ. Даже если бы Лекс и рехнулся настолько, что, как Грей, сам пришёл бы на убой в обитель тёмных, он прогнал бы своего сына прочь. Пусть их дороги по жизни разошлись, пусть общего между ними не осталось ни на йоту... но он не дал бы своего сына в руки своим соратникам, и пусть там хоть трижды Зереф смог бы воскреснуть благодаря такой жертве. Кровь своих Иван Дреер не готов был проливать ни при каком раскладе. И потому при виде того, как ведут себя Мика и Сильвер с собственным сыном, он себя чувствовал невыносимо гадко. Но, казалось, кроме удивления выносливостью их пленника, более никаких эмоций Ивана никто не разделял, не испытывал, и, более того, даже не помышлял о чём-то подобном. И потому, деловито расхаживая по камере и глядя сверху вниз на распластавшегося перед ним на четвереньках Грея, Сильвер начал исторгать лёд из рук, задрожавших не то от лёгкого нервоза, не то от предвкушения чего-то невероятно занятного. Исподлобья глянув на то, что сотворял изо льда его папаша, Грей клокочуще рыкнул: - Что, сначала решил мне вправить ногу, а теперь надумал её отпилить? Признаться честно, до ледяного быстро дошло, что ничего хорошего ему сейчас точно не светит - созидание льда в руках папеньки принимало издевательски-угрожающую форму идеально заточенной пилы с невероятно острыми зубьями по всей длине. - Ты почти угадал, - со странной пустотой во взоре покосился Сильвер на сына. - Только не ногу, тащить тебя на последний ритуал на своём горбу мне не улыбается... - О, да ладно, что, сразу башку отпилить надумали? - зло выплюнул Отмороженный, закашлявшись в тот миг, когда Леон, схватив его за волосы, запрокинул его голову так, что перетянутая цепью шея аж хрустнула. Признаться честно, а вот в эту секунду внутри у ледяного предательски запульсировала жилка мятущегося страха - неужто так и не суждено будет ему отомстить этим сволочам за всё, неужто отрежут ему сейчас башку, да и кончится на этом бесславно его проваленная по всем фронтам миссия?.. да только вот неужели они настолько перестали нуждаться в нём, как во вместилище способной воскресить Зерефа силы, что уже сейчас стали готовы его угробить?.. В последнее Грею не верилось - слишком уж много было сделано на пути к этому ритуалу. Тут три варианта - или Зереф сам взял и каким-то там фантастическим образом воскрес, или его мучители испугались кого-то, настолько более сильного, чем они сами, кого-то, кто идёт сюда, неважно, за ним или просто сюда идёт, что решили прикончить пленника и быстренько самим ноги дать... или они нашли кого-то посильнее и посговорчивее, чем Грей, и всё-таки больше в нём не нуждаются. От осознания последнего стало особенно тошно. Не то чтобы Грей так боялся умирать - он слишком много раз балансировал на той самой грани, один шаг за которую человеку уже не даст вернуться в мир живых, он даже устал бороться постоянно с невзгодами и горестями, устал подниматься, утирая кровавые плевки и двигаться дальше всем смертям назло... но именно сейчас, не отомстив, умирать он не хотел уж точно. За смерть Лисанны, за слёзы Джу, за растерянность почуявшего его Нацу, за тоску в глазах Тиры, за злую печаль во взоре Гажа... за всё это Грей находил достойной лишь одну плату - кровь его палачей на его руках. И пусть сам он сдохнет в день отмщения за своих, но умирать ему надо не сегодня, не здесь, не сейчас, не в гордом одиночестве. Психопаты из "Тёмного братства", среди которых были и его родные мать с отцом, точно в день ритуала воскрешения Зерефа не своего поехавшего кумира с того света вернут, а сами отправятся в ад вместе с ним. Как бы ни старался Грей держаться, делая вид, что запала поддевать и злить своих мучителей в нём ещё хоть отбавляй (или, скорее, отмороженности, запалом эту озлобленную желчь, закипающую в самом его сердце, вряд ли можно было уже назвать... запал - это что-то озорное, с закидонами и смехом, это уже больше к Нацу)... едва пила в руках Сильвера замаячила рядом с ним, сердце предательски заколотилось, словно предчувствуя скорый конец и отчаяннее начав ему сопротивляться. Перед глазами вдруг, словно рваные кадры с засвеченной плёнки, замелькало всё и сразу: вот Тира, краснея от смущения, рассказывает им с Джу о том, что Роуг признался ей в своих чувствах, и сетует, как же ей быть - он ведь младше её на целых три года (где-то в области сердца у Грея болезненно ёкнуло, когда он вспомнил, с каким вселенским отчаянием Уртир выдала своё это "ОН ЖЕ МЕНЯ НА ТРИ ГОДА МЛАДШЕ!!!!, а Джу, не считая разницу в возрасте за проблему, просто рассмеялась над метаниями его названой сестрицы)... вот его с Джу разделяет крепкая решётка клетки, в которую его загнали в тот день, когда он лишил Бастию глаза, но это ничуть не мешает ему, схватив её, стоящую на узенькой подножке, в охапку, целовать и целовать её до головокружения, так, чтоб воздух на исходе, в глазах темно, но от страсти и отчаяния даже прерываться не хочется, а она, пылко отвечая ему, сама будто растворяется и тает в его руках... а вот страшные мгновения, когда Магнолия была атакована ёками по неосторожности Яджимы, Нацу отчаянно кричит, пытаясь пробиться к нему, уже практически изломанному лапой чудовища... да, точно, его же тогда Роуг с Савьером спасли, припомнил Грей, дивясь тому, отчего же всё это стало так быстро и отчаянно воскресать в его голове. Ну вот и конец, - под воображаемый гонг загнусавил противный голосок у Фуллбастера в голове. - Ну вот и конец тебе, псина позорная, ну вот тебе и конец... - Заткнись, сука! - отрывисто выпалил ледяной, наплевав уже с высокой колокольни, что разговаривает с голосами в своей голове вслух. Тёмные как по команде вытаращились на него, понимая, что вот сейчас их пленник разговаривает явно не с кем-то из них. Но в следующий миг Отмороженный аж каждым своим нервом застыл, почувствовав касание острия ледяной пилы... вовсе не на шее, как он думал, прикинув, что ему, наверное, сейчас башку отрежут. С ногой он тоже не угадал - он ещё помнил, как отец (да какой нахрен отец?!.. тип, готовый ради своих целей искалечить собственного сына - да. Но никак не отец) сказал ему об этом, не настолько ещё Грей сошёл с ума, чтобы об этом позабыть, даже голоса в голове наступлению амнезии ещё пока не способствовали. Ледяное остриё, пройдясь по его прикованной к полу правой руке, замерло ровно на сгибе у локтя с внутренней стороны. "Понятно всё", - так и оставаясь в унизительном положении на четвереньках и в буквально въевшихся в плоть до гнойных язв оковах, обречённо подумал Грей, стискивая зубы и опуская голову, пока хватка Леона с его растрёпанных и свалявшихся от крови и грязи волос переместилась на его немеющее от долгого пребывания в оковах плечо. Теперь-то он понял, что с ним сейчас сделают. Что ж, раз так - радовать своих палачей своими воплями он точно не намерен... по крайней мере, будет держаться, заткнув пасть и стиснув зубы до скрипа и крошева, пока получится. - Придержите его, - проводя по изувеченной ранами и кровоподтёками коже Грея чередой ледяных зубьев и оставляя на руке тонкую моментально закровившую черту, словно наметив для себя фронт дальнейших работ, обратился Сильвер к Леону и Ивану. Леон моментально схватил Грея за левое плечо и волосы, опять запрокинув ему голову так, что в глазах у парня моментально потемнело от удушья из-за обвившей шею намертво цепи. А вот с правой стороны поддерживающих что-то не наблюдалось, и почти готовый начать своё страшное дело Фуллбастер-старший вскинулся, глядя туда, где стояли Мика, Брая, Мар де Голль и Иван, явно ожидая с той стороны поддержки: - Иван, ну ты чего встал? Иди помоги мне, я долго буду ждать?! - Сильвер... - замирая и явно не торопясь на подмогу соратнику, прогудел из темноты за решёткой Дреер. - Слушай, а ты уверен?.. Ну... всё-таки это же сын твой, всякое такое... - С каких это пор тебя стали волновать вопросы моего кровного родства с этим ублюдком? - насмешливо посмотрел на Ивана Сильвер. - Или про своего сынка вспомнил и представил, что было бы, если бы он оказался на месте Грея?.. - Заткни пасть! - Иван стремительно вошёл в камеру, шарахнув решётчатой дверью с такой силой, что всем стало понятно: ещё пара неаккуратных шуточек со стороны Сильвера - и здесь точно никому не поздоровится. - Мой сын ни за что бы здесь не оказался, я бы не дал этому свершиться, даже если бы он, как твой дебил, сам бы по доброй воле сюда пришёл! Грей невольно усмехнулся. С одной стороны, занятно было смотреть и осознавать - отцовские чувства в душе Ивана ещё не умерли, хоть и стала эта душа чернее чёрного, а крови невинных на его руках было поболее, чем матюков в лексиконе Гажела. С другой - от этого Грея никто явно жалеть и пощады ему давать не собирался: зло выругавшись в адрес Сильвера, Иван всё-таки схватил его сына за плечо аккурат с той стороны, где у его предплечья с пилой замер его папенька... и это быстро отрезвило вновь сковавшего зубы до протяжного скрипа Фуллбастера. А дальше все воспоминания, все мысли, все страхи моментально улетучились, сменившись лишь коротким лишь бы не заорать. Лишь бы не заорать, молил не то небо, не то потолок этой чёртовой камеры, не то себя самого Грей, скрипя зубами и непроизвольно начав дёргаться от адской боли. Теперь он понял, зачем Сильвер велел Леону и Ивану держать его - сосредоточившись на том, чтобы не голосить от боли, он совершенно позабыл о своём теле, которое тут же начало выдавать его с головой, задёргавшись каждым перебитым в клочья нервом с такою силой, что, казалось, даже оковы тут особо не помогали... Зубья изо льда въедались в плоть всё глубже и глубже, распарывая изрыгающие кровь и пульсирующие от разрыва мышцы, а сам Отмороженный забился в цепях так, что металлические звенья по новой разодрали всё, что уже и без того было разодрано до стадии дурно пахнущего и совершенно не заживающего мяса с гноем. Ещё чуть-чуть - и он точно переломает себе руки с ногами, дёргаясь в этих чёртовых цепях, подумал Грей, не сумев сдержать сдавленного вскрика в тот миг, когда пила в руках отца окончательно расправилась с плотью и начала изводить его до тряски, упорно катаясь по сухожилиям и кости. - Сильвер, да ты вообще охренел?! - утирая кровь Грея с собственного лица, Иван с раздражением отметил, что после такой экзекуции брызнувшая омерзительным фонтаном кровь их пленника замарала ему и бороду, и одежду... а пачкаться Дреер ой как не любил. Тем более, мараться кровью тех, кого он не сказать, что особо настроен мучить и пытать был. - Ты не мог состряпать топор изо льда да отрубить ему культю по-быстрому?! К чему вся эта скотобойня, не судьба было всё сделать быстро?! Ни за что не поверю, что ты не можешь сделать настолько острое оружие, которое в один удар отшибло бы ему руку - ты головы на моих глазах людям одним движением отрубал! - Вообще-то, - приподнимаясь и продолжа держать пилу остриями в повисшей на наполовину надрезанных жилах руке Грея, резонно заметил Сильвер, - в связи с тем, что мой многоуважаемый сыночек соизволил перекушать магической силы за всё то время, что мы его ею пичкали, сейчас нужно, чтобы он испытал как можно больше мучений, и как можно сильнее пострадал, пока будет восстанавливаться после такого ранения! Избыток полученной им силы как раз не даст ему умереть, но при этом немного сойдёт на нет, потому что его телу нужно будет поддерживать себя как раз за счёт этого самого избытка! Так что не учи меня, как пленников пытать, понял? Или тебе его жалко стало, я не пойму?.. Озлобленный Сильвер вновь склонился над Греем, пила снова начала раздирать ему последние сухожилия и танцевать на его оголяющейся кости, а Иван лишь пробормотал что-то про психов, которым и кровь родная не помеха... но забившегося в цепях и захрипевшего от боли Грея он лишь схватил покрепче. Визг ледяной пилы, лязг державших его цепей, голоса Сильвера и остальных - всё смешалось для Фуллбастера в одну сплошную какаофонию, пропитанную его кровью, неожиданно для него самого начавшейся рвоты и невыносимой болью. Тело жгло и выкручивало... а с правой стороны чуть ниже локтя будто бы медленно отваливалось что-то. Отваливалось настолько медленно, что каждый разрыв немеющего от боли нерва заставлял Грея блевать уже прямо себе на грудь, сил приподнять или в сторону голову отвести уже не было. Но на этом издевательства не кончились. Как только, внутренне выдохнув с облегчением, хоть и не осознавая пока до конца, насколько его искалечили, Грей почувствовал, что последняя полоска кожи, что связывала его предплечье с локтём, дрогнула под зубьями не тающей в руках Сильвера пилы, произошло то, чего даже его папенька не ожидал, не то что он сам. Рывком запрокинув ему голову и желчно усмехнувшись при виде его забрызганного кровью и испоганенного разводами от рвоты лица, Леон быстро сотворил ледяной кинжал... и что было силы ударил прямо Грею в левый глаз!.. Подземелье огласил истошный крик, больше похожий на рычание попавшего в капкан и без того уже изрядно израненного зверя, а Иван, отпуская пленника, аж отскочил в сторону с выкриком: - Леон, какого чёрта?! Мы же так не договаривались... - Ну раз уж все тут дружно взялись нашего перекушавшего магической силы пленничка калечить, я тоже решил внести свою небольшую лепту, - цокнув языком, Бастия с явным удовольствием посмотрел на то, как загнулся обезумевший от боли и потерянности в пространстве Грей, и резким движением руки выдернул продолжавшее торчать в глазу Фуллбастера ледяное острие. Отмороженного затрясло, он захрипел, рывком роняя голову на грудь, сам не понял, каким чудом не вывихнул перетянутую цепью шею от столь резкого рывка, и почувствовал, как по левой стороне лица поползло что-то мягкое, тёплое-тёплое и до омерзения вязкое... что это, он уже даже осознавать не хотел. Да чего там осознавать - искалеченный и изуродованный волшебник уже и так всё понял. Ненависть к тем, кто его в очередной раз унизил, ненависть к себе самому за собственное бессилие, адская боль где-то чуть ниже локтя, по всему лицу, в изогнутых под оковами конечностях - всё это било в голову хуже тяжеленного молота, заставляло трястись всем телом и корчиться в попытках хоть как-то в себя прийти... но становилось только хуже и хуже. Сблевав в очередной раз не то Леону, не то Ивану, не то ещё кому под ноги (кому - Грей от боли, унижения и злости уже ни черта не понимал), ледяной начал задыхаться, понимая, что уже не в силах контролировать ни себя, ни свои реакции... ничего. А вот теперь... а вот теперь лучше ему в тот день, когда вместо воскрешения Зерефа он будет отрезать головы всем этим выродкам, и самому следом либо сдохнуть от колоссального выброса затолканных в него силой магических стихий, либо выпилиться, если каким-то чудом он вдруг и выживет, и его здесь не убьют быстрее, думал Грей, корчась и загибаясь в ставших просто невыносимо тяжёлыми цепях. Таким уродом, без глаза и без руки, ни Джувии, ни гильдии, никому он нахрен не нужен будет. Следом Грей, попытавшись что-то злобное и обидное бросить своим мучителям, лишь обессиленно что-то провыл, валясь на бок, и отключился.