Неверные решения, или Зачем всё усложнять?

Несмотря на увещевания Полюшки остаться в палате, Джувия, едва дождавшись, пока целительница уйдёт, ринулась к двери в поисках того места, куда Нацу отнёс Грея. Ей просто хотелось его поблагодарить… надо, кстати, будет, когда вернусь к родителям, организовать парню поистине райское и безбедное существование, чтобы на задания требовалось ходить только ради того, чтобы отстоять честь гильдии, думала она. Чтобы он понял, что она действительно на деле готова показать, что благодарна ему за её спасение, а не отделывается пустыми словами или не пытается выразить своё спасибо на языке тела, как какие-то подстилки. «А кем ты сама-то была эти три месяца?» - раздался её внутренний голос, почему-то разрывающий её обрамлённую голубыми локонами головку жёсткостью и унижением по отношению к самой себе. Только бы не ляпнуть про это Гажику, он же себе этого не простит, что не уследил за ней и её похитили… ну а его-то вины здесь нет. И вообще никому про это не говорить, и вообще никаких отношений с мужчинами. Именно с мужчинами, а не с представителями мужского пола. У мужчин вообще должны быть чистые девушки, а не такие, как она. А особей с рабочим инструментом между ног её тело уже немало перепробовало. И наплевать, что не по её вине. Факт остаётся фактом. Такими вот безрадостными мыслями терзала себя девушка-дождь, когда после недолгих скитаний по коридору госпиталя, больше напоминающего уютную гостиницу, толкнула очередную из почему-то незапертых дверей и обнаружила там огромную двуспальную кровать, а на ней – спящего полуобнажённого брюнета с привязанными к спинке этой кровати руками. Долго соображать девушке не надо было, чтобы понять, что это и есть Грей, который вытащил её из подземелья. Притронувшись к широким бинтам, которые надёжно удерживали его запястья у деревянных перекладин, Дождия быстро поняла, что они пропитаны серебром. То есть не давали парню колдовать и вырваться. «Интересно, кто с ним так и зачем?» - в недоумении подумала она и слегка напряглась: мало ли что это за место, кто здесь, помимо них, а к бою она, хоть благодаря Грею, уже не носила ни единой царапины на теле, совершенно не была готова. Приглядевшись, Джу невольно вскрикнула, тут же поднеся ладошку ко рту – всё тело парня, хоть и было тщательно обработано, но буквально пестрило зияющими ранами, язвами и порезами… причём в тех же местах, что были раньше у неё! Грудь его тяжело вздымалась, несмотря на раствор, которым раны были обработаны, всё неимоверно гноилось, изнутри постоянно вырывался надрывный хрип вместо сонного дыхания. Джувия в ужасе взирала на израненного парня, не сумев даже пошевелиться от обуявшего её шока. Так и стояла, пока не раздался скрип открываемой двери. Девушка резко обернулась, увидела Полюшку с подносом, полным каких-то снадобий и, прикрывая своим телом кровать, на которой всё так же хрипел спящий Грей, закричала, что было сил: - Что с ним происходит? Почему вы его связали? Отпустите человека, он и без того весь израненный! Зачем вы его мучаете?! - Тихо, тихо, детонька, успокойся, – Полюшка, поставив поднос на тумбочку у кровати Грея, протянула к разбушевавшейся девушке руки. – Израненный он благодаря своей столь своеобразной форме магии исцеления… - То есть как? – страшная догадка исказила лицо Джувии. - Думаю, ты заметила, его раны идентичны твоим один в один. Он не просто исцеляет раны, переломы и прочие болячки пострадавших. Он берёт их боль на себя. Понимаешь? - Ага… - прошелестела Джу, бледнея с каждой секундой. – Это получается, я виновата в том, что он так пострадал? - Да ни в чём ты не виновата, милая, - тепло улыбнулась ей Полюшка. – Он бы всё равно это сделал, хотела бы ты того или нет… - А… а зачем вы его к кровати привязали? Тем более так, чтобы при помощи колдовства он не мог вырваться? – потупив взгляд, спросила Джу. - Да не пугайся ты, - ласково потрепала её по плечу Полюшка. – У него привычка просто дурная убегать раньше окончания лечения, только глаза откроет – и сразу в бой кидается! А так как по-хорошему он не хочет, то приходится так делать… - Ааааа… - с облегчением протянула Дождия. – Вы уж меня простите… - Да ничего страшного, я тебя понимаю, ты здесь первый раз, ещё ничего и никого толком не знаешь. Просто знай, милая, в нашей гильдии товарища никогда и никто не обидит! А с ним, - Полюшка указала головой в сторону спящего Грея, - всё будет хорошо, не бойся. Просто ему нужно будет время, чтобы восстановиться. Если бы он тебя не вылечил, тебе, в принципе, нужно было бы столько же. - Поняла, - прошептала Джувия. - Ладненько, присядь пока и выпей это, - сказала Полюшка, протягивая Дождии бокал со светло-голубой тёплой жидкостью, на вкус чем-то похожей на чай. – А я пока раны ему обработаю. - Давайте я, - отозвалась девушка-дождь, наблюдая за тем, как Полюшка поднесла к его искалеченному телу холодный компресс с ярко-синим раствором, из которого ринулись на тело Грея струйки морозного пара, затягивая его раны. Правда, это происходило не так быстро, как восстановление тела Дождии. Лишь местами кое-где отвалились корки гноя, да кровь перестала бежать с прежней силой, мерно покапывая на простыню, уже покрытую бурыми разводами. - Хочешь помочь? – с интересом взглянула на синеволосую целительница. – Ну хорошо. Видела, как я делаю? - Ага, - оживлённо кивнула Джу. - Ну, тогда приступай, – Полюшка протянула девушке компресс. Джувия сжала его пальцами, а он оказался таким ледяным. - Лёд… - с интересом произнесла она. - А ты как думала? – улыбнулась Полюшка. – Что же ещё, по-твоему, восстановит ледяного волшебника? Ну, бывай, - махнула она ей рукой у двери. – Если что-то пойдёт не так, звони, - она указала на металлический колокольчик на прикроватной тумбочке Грея. – И, кстати, надо простыню ему сменить. Ещё один взмах рукой – и под искалеченным телом Грея оказалась белоснежная простыня. - Если нетрудно, омой его раны. Водичка на тумбочке… - Мне она даже не пригодится. Я же владею водным колдовством, - протянув ладонь к язвам на груди Грея, Джу омыла их струйкой чистой, как слеза, воды. - Ну и славненько. Кстати, если он начнёт метаться и кричать, не пугайся – эта процедура, признаться честно, для него весьма болезненна, - Полюшка притворила дверь за собой и вышла. А из ладоней Джу, скользящих по обнажённому торсу Грея, заструились чистые и прозрачные ручейки воды, смывая кровавые разводы с его кожи. Пока Грей в сознание так и не пришёл, лишь тихо похрипывал да чуть подёргивал мышцами рук, неосознанно пытаясь высвободить связанные запястья. Убедившись, что раны прочищены как следует, Джу взялась за компресс. «Ух ты ж чёрт, аж пальцы от холода ломит», - покачала головой она. Стоило ей слегка приложить его к огромному продольному разрезу на его животе… (который девушка вспомнила, вздрогнув всем телом – когда в очередной раз, проплатив за четыре часа, какие-то сволочи издевались над ней, один из них разрезал ей живот от ложбинки между грудей практически до самого низа, разумеется так, чтобы жизненно важных органов не задеть, и… Большую мерзость трудно себе представить – ублюдок начал вверх-вниз водить членом, пробираясь им всё глубже и глубже внутрь кровоточащей раны) … Грея начала бить мелкая дрожь, из горла стало вырываться клокочущее рычание, а изо рта побежали густые вязкие струйки крови. Джу быстро протянула руку к тому самому звонку, в который в случае ухудшения состояния Грея велела звонить Полюшка. Девушка испугалась, что сделала что-то не так, и из-за её неправильных действий ледяному волшебнику стало только хуже… и тут Грей издал ещё один резкий клокочущий рык, подался навстречу руке Джувии с зажатым в ней ледяным компрессом и широко распахнул чёрные как ночь глаза. Облизывая губы и сплёвывая по-прежнему сочащуюся изо рта кровь, парень повертел черноволосой взлохмаченной головой и резко выдохнул: - Где я? - Тихо, тихо, не бойся, - Дождия машинально прислонила ладонь к его лицу, совсем забыв про то, что в ней зажат тот самый компресс, - ты у Полюшки в госпитале, ребята ушли, потому что она всех выгнала… Скрежет зубов Грея был ей ответом, и лишь тогда девушка-дождь обратила внимание на то, что на его щеке тоже была проложена глубокая кровавая борозда, а компрессом она прикасалась как раз к оголённому мясу. На секунду она убрала руку, и только тогда Грей смог, насколько позволяла боль во всём теле, ухватить ртом ещё немного кислорода, пристально посмотреть на неё и тихо произнести: - А с тобой всё в порядке? - Да… благодаря тебе… - отведя взгляд, прошептала Джувия. И чуть громче добавила: - Грей, я обещаю тебе, что когда я доберусь до родителей, я обеспечу тебя всем, чем ты только захочешь! Грей ни на секунду не задумался над двусмысленностью этой фразы. Лишь молча залюбовался стройной голубоглазой синеволосой девушкой в сорочке, цвет которой так подчёркивал синеву её бездонных глаз. Сам и не заметил, как стал скользить взглядом, в котором не было и намёка на похоть или оценивание, с коими он раньше только и мог взирать на девушек, по её точёным плечам и… Нет, нет, туда и не пялиться! – приказал сам себе ледяной маг. Усилием воли он переместил взгляд к её очаровательному личику и замер на покрывшем её слегка впалые щёки лёгком румянце. Не сводя с него глаз, Грей задумался: да что это вообще за напавший на него приступ чего-то, подозрительно смахивающего на нежность? Да и что вообще за абсурд? Попытавшись пошевелить кистями рук, он вдруг начал осознавать, что он, полуголый, с привязанными к кровати руками, лежит, весь такой израненный и обессиленный перед неземной красоты девушкой, которая к тому же в руках сжимает инструмент лечения, а по совместительству орудие пыток – кусок тряпки, напичканный магией, восстанавливающей его силы и при этом причиняющей ему неимоверную боль. Причём от рук этой синеволосой русалки… Грей вдруг напряг все мышцы тела, насколько этого позволяли обстоятельства… Чёрт, но только не это чёртово пламя в самом паху, только не вот это… !!! Между ног у волшебника всё просто окаменело, и – та-дам! Воин занял боевую позицию, и только одеяло пока ещё, благодаря тому, что неровно лежало, скрывало напавший на него проклятый СТОЯК. Грей, не в силах ничего больше произнести, лишь сжал зубы и тихонько зарычал. - Ты в порядке? – напугано вскрикнула Джувия и, наклонившись, всем телом к Грею, неловко покачнулась и упала на оголённый торс Грея, прижимаясь к его груди. Ткань этой чёртовой сорочки была настолько тонкой, что ледяной волшебник вмиг кожей почувствовал… как-то странно набухшие соски Джу!! «Да что же это, бляха-муха!» Разумеется, Джу, падая, так и не догадалась выпустить из руки разнесчастный компресс, он снова угодил на раны на рёбрах Грея, отчего бедолага выгнулся всем телом, насколько того позволял вес девушки и бинты, которыми были привязаны его запястья к спинке кровати. Из его груди уже вырвалось что-то похожее на протяжный хриплый стон. - ааааа…. - Господи, да у тебя же температура поднялась! – Дождия, так и не привстав с Грея, прислонила ладонь к его лбу и поразилась – ледяной волшебник с обычно прохладным телом, сейчас не просто потеплел. Он стал неимоверно горячим! «Да, блять, температура…» - Грей, закусив губу и тихо проглатывая пока так и не прекратившую капать изо рта кровь, прикрыл глаза. Дыхание его стало таким неровным, шумным и прерывистым, что Джу приподнималась на его теле, не прилагая к этому никаких усилий. Мысли Грея носились одна за другой, как снежинки во время сильной вьюги. Уж лучше бы Полюшка лечила – там всё просто и понятно, адская боль, и на этом всё. А это...       Раздирающая каждый мускул нечеловеческая боль в сочетании с прикосновениями нежных, будто фарфоровых, девичьих пальчиков, обладательница которых словно спустилась с небес, (ах, ну да, отчасти же так и есть… весьма прелестный плод любви звёздных духов) словно воспламеняли его обычно прохладную кожу необычайным, каким-то всепоглощающим возбуждением… Возбуждением?!.. Мда, мелькнуло в помутневшем разуме Грея, Фулбастер, мало того, что ты потерял голову от девушки, которую видишь первый (стоп-стоп, с учётом подземелья второй) раз в жизни, так ты ещё и долбанный мазохист и извращенец вдобавок… Да, до знакомства с Джувией ледяной волшебник успел поласкать немало прелестных девичьих тел, но такого у него ещё ни разу не было. Быть предельно близким к тому, чтобы кончить от того, что его, привязанного к кровати истязает (ах, да, простите, лечит) девушка, один взгляд бездонных, словно бурлящие потоки воды, синих глаз которой почему-то вызывал у Грея мурашки по всему телу – одно это разрушило его устойчивый мир чёткого разграничения чувств (которых ледяной волшебник ни к одной девушке так ни разу по-настоящему не испытал. Он мог поддержать, приободрить, помочь, уважить, но любовь к противоположному полу ещё ни разу его не коснулась) и физического удовлетворения своих потребностей. Хотя его эмоциональная сдержанность ещё не говорила о том, что Грей не был кудесником в постели. По крайней мере, все те девушки, которым посчастливилось упасть с Фулбастером на одну койку, после всего ещё долго вспоминали черноволосого волшебника, восхищённо вздыхая и мечтательно закатывая глаза. Грей чувствовал, что касания ледяного компресса сменяются порханием её тонких пальцев по его искалеченному телу, чувствовал, как прохладная водичка из её ладоней весёлыми ручейками разбегается по его коже, чувствовал снова приступы адской боли, (значит, Джу снова прижимает компресс, пронеслось в его голове) но по-прежнему плотно закусывал губу, сжимал кулаки так, что из-за бинтов, стягивающих его запястья, они аж белели, сглатывал кровь из горла, которой постепенно становилось всё меньше и меньше, и глаз так и не открыл. А, следовательно, так и не увидел, как водная волшебница после приземления на него всем телом, низом живота очутилась точно в области его паха. И почувствовав там дьявольское напряжение, она, зардевшись ярче алой розы, отпрянула от него и, потупив взгляд, молча продолжила лечить его. Девушкой Джу была далеко не глупой, прекрасно поняла, что сейчас творится с привязанным к кровати парнем, но для себя она чётко решила, что, в дальнейшем, как бы ни повернулась судьба, кроме дружеского общения ничего её с её спасителем не ждёт и ждать не может. Да и вообще, что может быть между ними? Она же не влюбилась в него… не влюбилась! И даже сейчас она ни капельки не любуется его крепким накачанным, но без излишеств торсом, не любуется тем, как мышцы его рук напрягаются в попытках Грея освободиться от державших его запястья у спинки кровати оков, не любуется тем, как искажается от боли его красивое без малейшего намёка на смазливость лицо, и даже гримаса страдания ничуть не обезображивает его. Не любуется тем, как подрагивают чёрные густые ресницы, прикрывающие такие же чёрные, как ночь глаза, от пронизывающего взгляда которых, у Джувии, разумеется, не кружится голова, и не подкашиваются ноги даже тогда, когда она сидит на кровати! Просто немного навеяло от того, что он спас её. Вот доберётся она до родителей, расплатится с ним за всё, и дело с концом. А он… он просто перевозбудился, и, возможно, именно от того, что, пока он лечил её раны, скользя по её обнажённому телу такими прохладными (ммм… такими прохладными!) руками, у него было предостаточно возможностей как следует изучить и ощупать все её прелести. И никакой любовью тут и не пахнет. НЕТ! «Джувия Локсар, ты же помнишь про то, что мужчинам нужны чистые девушки, а не такие, как ты, проститутка?», - с ехидцей отозвался на все её размышления её внутренний голос.       Звенящая тишина, повисшая в комнате, до жути напрягла слух Грея (даже дыхания Дождии не было слышно), так что он решил приоткрыть глаза. Впившись взглядом в то, как девушка, склонив голову, сосредоточенно поливает водой из ладоней раны на самом низу его живота, («Значит, и стояк уже спалила», - обречённо подумал Грей) он вдруг осознал, что дышать стало немного легче, боль значительно убавилась. С охватившим его каким-то преисполненным странного благоговения возбуждения маг уже и не пытался бороться. Почувствовав, что в его лёгкие пробирается достаточно кислорода для того, чтобы заговорить, Грей быстро пробежал языком по распухшей от долгого прикуса губе и, заметив то, что компресс в руке Джувии приближается к испещрённому ранами низу его живота, быстро произнёс: - Подожди… И, набрав ещё немного воздуха, хрипло добавил: - Пожалуйста. «Опять этот взгляд», - шумно выдохнула Джувия, ничего, правда, не сказав. Лишь вопросительно подняла голову. - Ты не можешь посмотреть, не положил ли мне кто-нибудь в тумбочку сигарет? - У меня свои есть. Мне кто-то в тумбочку положил. Скорее всего Гажик. – всё так же избегая смотреть в глаза Грею, сказала девушка-дождь. – Не знаю, будешь ты такие или нет… Из небольшого кармашка у самого подола небесно-голубой сорочки на свет показались пачка «Кента» с ментолом и маленькая зажигалка из белого золота, покрытая фигурной резьбой. Не дождавшись его ответа, девушка закурила. Грей взглянул сначала на неё, потом поднял голову вверх и беспомощно пошевелил привязанными к кровати руками: - Э-эммм… - Понимаешь, я не могу тебя развязать, - виновато протянула она, выпуская сизую струйку дыма. – Меня Полюшка потом прибьёт. Грей подался всем телом вперед, насколько позволяли державшие его запястья у спинки кровати широкие бинты, но Джувия уже и сама всё поняла. Быстро щёлкнув зажигалкой, она взяла ещё одну сигарету во вторую руку, и, приблизив фильтр к распухшим губам Фулбастера, дала ему затянуться. Курил ледяной волшебник жадно, как-то подозрительно долго и глубоко затягиваясь. Джу сделала вид, что и не замечает, как его до сих пор тёплые налитые кровью губы задерживаются не столько на сигаретном фильтре, сколько на её тонких пальцах. Делая каждую затяжку, ледяной созидатель откровенно наслаждался нежностью её изящных пальчиков на его огрубевших от крови, ветра и бесконечного холода губах до такой степени, что, каждый раз вдыхая дым, невольно закрывал глаза и машинально напрягал связанные руки. На секунду Фулбастеру захотелось, чтобы эта сигарета никогда не заканчивалась… и пусть во всём этом есть какая-то степень извращения, ему уже было наплевать. Наконец, когда никотин вернул Отмороженному хоть какую-то способность мыслить, он, откинувшись на спину, вспомнил, что в последний раз Джу сказала, что развязать его при всём желании не может, так как не хочет, чтобы ей досталось от Полюшки, заулыбался и спросил: - И что же Полюшка тебе сказала, почему нельзя меня развязывать? Джу ответила ему невероятно очаровательной улыбкой и ответила: - А она мне рассказала, как ты любишь из госпиталя недолеченным убегать! - Ха, да я вот сейчас себя чувствую настолько полным сил, что готов хоть в сию секунду смахнуться с Головёшкой! - Ну да, ну да, любитель хорохориться, - не переставая смеяться, проговорила Джу. - Ммм… как ты много обо мне знаешь, - отводя взгляд и придав своему тону шутливость, сказал Грей. Чёрт, до чего же эта синеволосая богиня права, хоть она и не знает того, сколько ему приходилось цеплять на лицо маску беззаботности и прикрываться кривоватой ухмылкой в таких ситуациях, где люди воют от отчаяния и рвут на себе волосы. Сколько приходилось притворяться, что он полон сил и готов к бою, когда в глазах уже становилось темно от бесчисленных ранений и ноги предательски дрожали, готовые в любой момент подкоситься от веса резко потяжелевшего тела. Потому что он так привык. И распространяться о своих чувствах и эмоциях он не умел. Даже для лучших друзей его душа была настоящими потёмками. - А то! Я людей насквозь вижу! – она обернулась к Грею, всё так же тепло улыбаясь, но взгляд её выдал то, что она ни капли не шутит. Грея дрожь пробрала от того, что он только что заметил одну очень похожую черту их характеров. Да и вообще, пронеслось в его воспалившемся от всего происходящего мозгу, после того, что с ней произошло, улыбка для неё – настоящий подвиг. - Ну-ну, провидица, - повернувшись в сторону, Грей подумал, что сейчас лучше отшутиться. Не стоит пугать Джу разговорами на какие-то темы, которые могут её задеть или ранить. И, наверное, стоит держать себя в руках, не заводиться так, как сегодня, и не мечтать о том, что эта обольстительница (которая, судя по её поведению, и сама в себе этого качества не подозревает) удостоит его полным нежности и страсти одновременно поцелуем, что он прикоснётся к её телу не так, как те ублюдки, что измывались над ней на протяжении трёх месяцев, а овладеет ей, сам растворяясь в солоноватом морском аромате её словно сделанной из фарфора кожи… Не мечтать, Фулбастер! Вернуться с небес на землю! Или ты думаешь, что спас её, так всё – она твоя до скончания веков?! И вообще, откуда ты знаешь, может у неё уже есть тот, кого она любит? Контроль, Отмороженный, контроль! - Ты знаешь, о чём я подумала? – проговорила Джу. - Ну? – с опаской отозвался Фулбастер. - А как Гажик у вас прижился? - Да в целом неплохо. – Грей аж выдохнул от облегчения.- Упёртый, правда, малый… - А ты знаешь, - цокнула языком Джувия, - вы с ним в этом очень похожи. Я смотрю, ты тоже очень любишь до последнего всё делать по-своему… «Опять в точку», - Грей аж глаза прикрыл, чтобы в его взгляде эта проницательная волшебница не увидела неподдельного удивления. - Кстати, а ты подумала над предложением Нацу? Джувия удивлённо вскинула брови: - То есть? - Я насчёт вашего вступления в нашу гильдию, - выпалил Грей. Он не хотел этого спрашивать, но ему сразу хотелось знать, останется ли синеволосая с ними. Ведь если останется, значит, подружиться с ней ему будет гораздо легче, будет больше времени пообщаться… - Вот поэтому я и спросила, как Гажик поладил с вами… - Знаешь, - Грей пошевелился, чтобы немного размять связанные руки. Кровь уже слабо стала приливать к запястьям, из-за чего от кончиков пальцев до самых локтей ледяной волшебник стал ощущать неприятное онемение. Но он не стал об этом говорить Джу. Как всегда, по привычке. – Я тебе даже так скажу: он хоть и виду не показывал, но с самого начала, познакомившись с нами поближе, по нему видно было, что он не прочь остаться с нами. - А всё потому, Грей, - Джу внезапно погрустнела, - всё потому, что ни у меня, ни у Гажика с самого детства не было друзей, кроме нас. У него из-за его угрюмого норова, у меня – из-за того, что никто не понимал, как я могу общаться с диким убийцей драконов… и ещё из-за того, что когда я плачу, вокруг меня в радиусе километра сразу начинается дождь. Оттого и прозвали меня Дождией… «Так вот почему, когда мы подобрались к логову этих извращенцев, ливень был просто беспробудным…», - пронеслось в голове у Грея. Как только он представил, сколько Джувии пришлось умыться слезами из-за того, что те ублюдки, кто покупал её тело для своих грязных развлечений, вытворили с ней, у парня даже сердце закололо от какой-то острой ноющей жалости к девушке. А ведь он всех подробностей и не знает. Так только, сделал кое-какие выводы по ранам на её теле, когда лечил её. - Кап – кап – кап, - вытянув ладонь, из которой вырвались три большие капли, очень похожие на дождевую воду, глядя в никуда пугающе пустым взглядом и склонив голову так, что синие локоны упали на левое плечо, произнесла Джу. - Что это значит? – Грей не совсем понял этого жеста водяной волшебницы. - Ты ещё узнаешь, - певуче протянула Джу. И продолжила прежнюю тему разговора, словно не желая вспоминать о только что сказанном: - Только мы с Гажиком и были друг у друга. И всегда потому держимся вместе. - Знаешь, Нацу ведь тоже драгонслеер. Только огненный. И, глядя на Гажела, я понял, что, если бы Нацу вовремя не попал сюда, вырос бы, возможно, ещё более необузданным, чем Гажел… - Грей старался как можно аккуратнее шевелить затекающими плечами, чтобы не привлекать внимания Джу. Он сам не знал почему, но больше он не хотел видеть выражение беспокойства за него оттого, что ему снова больно, на её хорошеньком личике. - Это верно. Но и Гажик никакое не чудовище… Знаешь, он самый настоящий старший братик! – воскликнула Джу. – Все презирали его за его бедность, за то, что он два с половиной года жил, питаясь крысами, и пил только дождевую воду на развалинах Краконы… Она не заметила того, как Грей, округлив внезапно почерневшие глаза, стал медленно приподниматься всем телом навстречу Джу. Кракона – место, где он обрёл родителей и там же у него на глазах они были зверски убиты, как и все тамошние жители… а город превращён в развалины. Долгие годы Грей думал, что единственным спасшимся был лишь он… оказывается, нет… Грей понять не мог, как Гажел выжил после того, как… - после того, как демон по имени Делиора стёр всю Кракону с лица земли! – словно продолжив то, о чём Грей и без того знал, воскликнула Джувия. - Дай сигарету, прошу! – не в силах больше сдерживаться, выкрикнул Грей. Джу быстро прикурила две сразу. Одна папироска в её тонких пальцах живо отправилась в рот Грею, одной девушка задымила сама. Сердце Грея стучало с такой бешеной силой, что даже никотин не позволял ему вернуть себя в спокойное состояние. Джу обратила внимание на то, что взгляд ледяного хоть и был направлен на неё, но складывалось впечатление, будто бы Грей и вовсе её не видел. Или, напротив, видит что-то ужасающее прямо за ней. Затянувшись раза три-четыре, Грей, и сам того не осознавая, едва шевеля губами, медленно, по слогам, словно заново учась говорить, сипло выдохнул: - Де – ли – о – ра… Она не хотела этого, но вопрос словно сам вырвался из неё: - Прости, а что тебя связывает с Делиорой? Сделав глубокую затяжку, почувствовав, что он снова ощущает нежность её пальцев на своих губах (почему-то именно это вернуло ему силы… чёрт, пора от этого отвыкать, как-то слишком быстро привык!), Грей придал своему лицу выражение крайней невозмутимости и отчеканил: - Я сам родом из Краконы. Моих родителей Делиора у меня на глазах расчленил, пока они ещё были в сознании, а потом забросал меня их костями и внутренностями, завернул меня вместе с останками моих родителей в кожу моего отца и бросил меня в яму, которая осталась на месте моего дома, чтобы закопать живьём. Спасся я чудом, - словно заранее предупреждая все возможные вопросы Джувии, продолжал Грей, выплёвывая слова, словно зазубренный наизусть урок. Он изо всех сил гнал из памяти то, как Делиора аккуратно, словно мясник, отделил кожу его папы от мышц… маму он разорвал напополам почти сразу же, лишь потряс её изуродованным телом, как мешком для мусора, который нужно опустошить… как мамино сердце, вывалившись после всех остальных внутренностей, ещё несколько секунд билось на раскалённой докрасна, словно в аду, земле… как сам Грей, будучи пятилетним мальчишкой на тот момент, отчаянно рвался из прочного кокона из кожи его собственного отца, как, широко раскрыв рот от приступа удушья, вызванного обвившим его тогда ещё тонкую шею кишечником, он подавился человеческой печенью… кому из его родителей она принадлежала, Грею не суждено уже было узнать. - Когда эта тварь хотел меня зарыть, на меня обрушилась старая таверна по соседству с моим домом. Её обломками меня и прикрыло. Потом меня нашла Ул, моя покойная ныне учительница. Грей умолк, не в силах больше продолжать. Это была лишь маленькая часть его страшной тайны, которую он не хотел раскрывать. Тем более Джу… а что это за горячие капли на его животе? Посмотрев на девушку – дождь, он увидел, что её ярко-синие глаза, казалось, стали ещё ярче от непрекращающихся мокрых дорожек на её побледневших щеках. При этом она плакала так же беззвучно, как тогда, в подземелье, будучи беспомощной, израненной, искалеченной… «Чёрт, зря я ей в таких красках всё расписал», - запаниковал Грей. – «Отмороженный, бля, ты и есть Отмороженный. Девушка такое пережила, а ты ей опять про всякие ужасы рассказываешь… ей бы сейчас есть шоколадки и смотреть мультики про поняшек, чтобы в себя прийти, а ты… Бля, как же нельзя было додуматься, что если она разговаривает и улыбается, это ещё не говорит о том, что никакой психологической травмы она не пережила… Сколько же унижений на её долю выпало…» Хотя об унижениях он и сам знал ничуть не меньше, чем она. Только унижения эти были хоть и немного другого плана, но в своей жестокости и изощрённости страданиям, пережитым Джувией, не уступали. А она всё плакала. Не двигаясь, не пытаясь заговорить, кажется, будто бы даже не дыша. - Джу… - раздался несмелый голос Грея, - пожалуйста, не надо, не плачь… Прости, я не должен был… - Это я не должна была! – судя по голосу, на данный момент девушка была очень строга и беспощадна сама к себе. – Не должна была задавать тебе таких вопросов, лишний раз тревожить тебя этими паршивыми воспоминаниями! Я ведь даже Гажика этим не тревожу после того, как в первый раз от него узнала, как всё случилось! А тебе я и подавно не имела права задавать таких вопросов! Так что это я прошу у тебя прощения… Её ладонь как-то странно взметнулась вверх. На секунду Грею даже показалось, что сейчас она сама себе даст пощёчину, от чего он непроизвольно дёрнулся, даже позабыв про то, что руки его надёжно связаны бинтами, пропитанными серебром, - ненавистный металл для каждого, имеющего магические способности, не дающий колдовать и начисто лишающий волшебной силы. - Постой, не надо, прошу! – Ладошка синеволосой опустилась на кровать Грея так же стремительно, как и поднялась до этого. - Я уже смирился с произошедшим, это уже очень давнишняя история… Я правда уже не переживаю. Всё в норме. По выражению лица Джу Фулбастер быстро понял, что последней его фразе она ни капельки не поверила. Но он при всём желании не мог сказать ей, что догадывается, что родители Гажела, умирая, мучились гораздо меньше. Что прекрасно знает, что и самому Гажелу была уготована хоть и болезненная, но очень быстрая смерть. Что сам факт того, что Гажел выжил – это чудо, как и то, что спасся сам Грей. Что Делиору и Грея связывает нечто ужасное с самого рождения ледяного волшебника. Что до сих пор между Греем, Делиорой и новыми жителями заново отстроенной Краконы есть несведённые счёты…