Доброе утро

Изая проснулся первым, ибо солнце начало светить прямо в лицо. Он поморщился и приоткрыл один глаз. Шизуо спал рядом, как младенец, так и не выпустивший игрушку из крепких объятий. Но это никак не мешало сделать очередную гадость. Нашарив в кармане куртки нож, принялся аккуратно что-то выписывать на спине блондина. Тот лишь иногда что-то бормотал, потом сильнее прижал тело к себе и улыбался во сне. Блоха еле сдерживался, чтоб не заржать над наимилейшей картиной, в итоге пошленько улыбался. Вскоре луч света добрался и до бармена, оповещая, что пора проснуться. Вновь аналогичная ситуация, правда он удивленно посмотрел на все еще тихо ржущего брюнета. — С добрым утром, Шизу-чан! Блондин потер глаза и вновь взглянул на него. — Я же тебя убил вчера? — Полное недоумение в глазах. Чуть приподнявшись, тело отдало болью. Шея, спина, плечи неприятно саднили. Особенно спина. Изая наслаждался страданиями, не смотря на свои. У него болела еще и задница. — Как видишь. — Меланхолично ответил Информатор и удобнее улегся на кровати. Шизуо раздраженно фыркнул, прикрылся курточкой и вышел из комнаты. Блоха времени зря не терял. Если блондинчик увидит, что он с ним сделал — то шею точно свернет. Быстрым взглядом обводил комнату в поисках своей одежды. Трусы мило висели на люстре, штаны в другой части комнаты, кофта обнимала монитор. Бармен же сначала копался в холодильнике, потом скрипнула дверь ванной. — Сейчас будет. — Хитрая улыбка на не менее хитрой роже. Аккуратно скользнув в коридор, он ждал заветной реакции. Что-то упало на пол и разбилось. — Изая, чтоб ты сдох! — В молоке и курточке на бедрах, злой Шизуо выскочил в коридор. Блохи и след простыл. На голой спине среди царапин и порезов красовалась надпись «Здесь был Изая». — Убью. Убью. Убью… — Начал свою привычную песенку, приводя себя в хоть какой-нибудь порядок после бурной ночи. Такого откровенного издевательства он не простит, даже если этот ублюдок убьет сам себя. В его голове мелькали сценарии смертей блохи от простенького размазывания того холодильником или же завязывания на его шее дорожного знака, до самых извращенных. Лишь бы тварь страдала, а после непременно сдохла. На миг его испугали собственные мысли, ведь по своей натуре насилие он не любил, но это никак не распространялось на Орихару. Его он хотел. Хотел заставить мучиться, ибо нефиг. Он выбежал на улицу в поиске своей жертвы. Жертва облокотилась на ближайший фонарный столб и ждала. Блондин кипел от злости и ненависти. Жертва ехидно скалилась и не торопилась убегать, крутя в ловких тонких пальцах нож. Мусорный бак оторвался от земли и взмыл в воздух по направлению к блохе. Из-за боли в заднице особо побегать не получалось, в итоге контейнер задел плечо, от чего Изаю чуть припечатало в стену. Плечо заныло, ведь вчера на него пришелся удар о шкаф, потом уже было прокушено в порыве страсти, теперь еще и мусорка. Улыбка сменилась на кривую. Блондин уже размахивал дорожным знаком и уверенно приближался к жертве. Бежать было некуда. Он сглотнул подступивший к горлу комок и сжал нож в левой руке. Шизуо сейчас походил на маньяка. Теперь улыбался он, предвкушая сладость расправы над заносчивым брюнетом. Изая же беспорядочно переводил взгляд то на бармена, то на возможные пути отступления, если таковая возможность будет. Расстояние между ними сокращалось, блоха полз вдоль стены, но вот и удача обошла стороной. Казалось, что все кончено. Бармен все же прижал его к стене. Он состроил невинный взгляд, его глаза блестели в застывшей надежде. Нет, на него это не подействует. Этот ублюдок больше не будет издеваться. Высвободив больную руку, не смотря на боль, Информатор подался чуть вперед и повис на блондине. Дорожный знак звонко упал на землю. Изая лишь крепче прижался к нему. От наглости со стороны блохи, даже немного растерялся, но потом пришел в себя и отодрал назойливое существо от себя хорошим действенным способом: за волосы. А после вновь припечатал в стену. Стоять на ногах было все проблематичнее, а постоянная ноющая боль мешала сконцентрироваться. Сил хватило лишь на то, чтоб еще раз кинуться и дотянуться до улыбки, совсем легко касаясь губами его губ, а после падая в крепкие объятия и на грани чувствуя горячий поцелуй с таким уже родным привкусом табачного дыма и молока…