Между ними тишина

Предводитель и глашатай. Ну точь-в-точь будто всё уже было. Точнее, предводительница и глашатая. И Пятнистая Звезда вновь корит себя. За всё. За глупость. За растерянность. За то, что никак не может выкинуть из головы взгляд синих глаз. Хочется прекратить это всё, сойти с безумно вращающейся под лапами земли. Невозможно. И улыбка никак не желает нацепляться. В палатку предводительницы проскакивает кошка. Невидимка, кто же ещё. Солнечные лучики пляшут на серой шерсти, а в глазах – отголосок растерянности Пятнистой Звезды. И вновь сгибает вина. До боли. Но слова вырываются, будто сами собой: - Я скучала по тебе. Всю ночь, - глупо, да. Банально, можно сказать. Но у Невидимки так мило пробивается румянец через мягкую шёрстку щёк. Только из-за одного этого уже невозможно остановиться. Пятнистая Звезда подходит и кладёт свою голову на мускулистую серую шею. И две кошки замирают в пустоте. Нет никого и ничего, кроме них. И тишины между ними. Спокойно. Простоять бы так вечность. Но дела, обязанности… Даже думать не хочется. А солнечный свет, будто вода, обтекает со всех сторон. Уютно. И слышно, как хрипло и рывками дышит Невидимка. Плакать хочется. В носу щиплет. Неприятно так, будто муравьи кусают. Пятнистая Звезда тихо всхлипывает и отстраняется. Снова дела, заботы. Растерянность. Страх. И два взгляда пересекаются, янтарный и сапфировый. Невидимкины глаза синие, будто небо. И блестящие, как вода. Красивые глаза. Пятнистая звезда вновь и вновь тонет в них. В воздухе витает запах Невидимки. Нежный, вкусный. Пахнет мягкой, будто облачной, шерстью. Тихим, славным солнечным светом. Звоном воды в ручейке. Нагретой гладью воды. И немного, самую капельку – лилиями. Теми, что только распустились по берегам озера. Невидимка выглядит отстранённо. Холодно, растерянно. Она так похожа на свою мать. Повадками, манерой речи, внешне. Пятнистой Звезде даже почти жаль Жёлудя, всю жизнь любившего такую холодную Синюю Звезду. И снова в тишине между двумя кошками звенит вопрос: «Как быть?». А выхода нет, он не существует, и от этого плачется и воется ночью в подстилку. Любовь не для предводительницы. Особенно любовь к своей же глашатой. Невозможно. Будто всё это уже было с кем-то, а теперь лишь повторяется. И холодно, и звонко, и отчаянно хочется обо всём забыть и просто любить. Открыто проявлять свою привязанность, а не обнимать воздух, задыхаясь от нежности. Невыносимо. Выход есть один – уйти. Оставить племя, важную должность, всё забыть, кроме любви. Невидимка не сможет. Она ведь так верна племени. И так похожа в этом на мать. Да и сама Пятнистая Звезда не оставит своих котов. Упрямые небесные глаза глядят в землю, они почти потухли от растерянности и страха. Пора выходить к племени. Уже давно пора. Коты проснулись, поели, а глашатая всё не назначит патрули. Глашатая потерялась между сном и былью, глашатая не знает, где правда, а где ложь. - Иди, - легко, нежно прикасается Пятнистая Звезда к серому плечу. Ей мучительно не хочется отпускать. Схватить бы Невидимку за загривок и уволочь бы далеко-далеко, чтобы никто не нашёл никогда. Но есть племя. Есть долг. Есть то, что делать надо. И от этого снова горько. Снова плачется. Потому что никак иначе уже нельзя. И опять два взгляда встречаются. Это случайное, уже почти привычное. И сердце у Пятнистой Звезды дёргает болью, пока Невидимка не отвернётся. Затем глашатая выходит. А предводительница падает на подстилку, будто подкошенная, будто убитая наповал этой утренней горечью. И так не хочется верить, что эта любовь неправильна, неестественна, невозможна. А в воздухе в палатке предводительницы витает запах лилий. Он проникает в мысли и сны, лишает покоя, заставляет думать только о Невидимке. О том, что она сейчас делает, кому улыбается, с кем говорит. И хотя глашатая сейчас далеко, Пятнистая Звезда чувствует, как натянулась между ними узорная и крепкая тишина.