Улыбка

Небо сереет. Завтра пора Листопада. Снова дожди. А у меня – новая ученица, новое мясо для когтей. Седьмая. Хоть бы выжила. Я уж устала от боли. Хватит. Но Звездолом, видно, издевается. Я только вчера потеряла шестого – Терновничек, очаровательный малыш. Они все очаровательные и слёзовыжимающие. Особенно когда умирают. У седьмой шёрстка светлая, с золотистыми искорками, будто бы цвета едва затронутого осенью кленового листа. И глазёнки сверкают, чёрные. Непоседа. Люблю таких. Она на мою первую ученицу, Бессильнолапку, похожа. Я бы, наверное, раньше заплакала. Сейчас – устала страдать. Да и слёз нет – все выжала прошлой ночью. Ненавижу Звездолома. Только на это и хватает сил – ненавидеть. Безумно, страстно, вспоминая по ночам шестерых. Глубоко они уже проникли в сны. И больно так, будто когтями разодрали живот. Ни один из моих оруженосцев и учениц не стал воином. *** Лес тихий. Ни звука, ни шороха. Только сорока мелькнёт чёрно-белым крылом. Тропинка протоптана хорошо, по ней я всегда хожу с оруженосцами и ученицами на охоту. Даже спрашивать имя у седьмой не хочу. Надоело распыляться, пытаться воспитать из двухмесячного малыша что-либо путное. Все погибают в первой же драке. В сердце уже нет места. Но эта настырная. Остановилась на тропинке и сверлит меня глазами. Шерсть топорщится. Оно и понятно – первый поход в лес, главная мечта котёнка, а тут суровая и молчаливая я. Жалко даже. И в груди свербит. Хронически уже. - Ночнопрыжка, почему ты такая хмурая? – голосок наглый. Знавала я таких много. Лезут в драку, а потом мрут как мухи. А всё равно жалко. Я вроде как уже её люблю. И хотя разум шипит: «Остановись, дура, это же новая боль!», наклоняюсь, внимательно смотрю в глубокие тёмные глаза и шепчу: - Потому, что ты тоже умрёшь, как предыдущие мои воспитанники, - ну молодец. Напугала бедную малышку. А нечего лезть с глупыми вопросами. Отворачиваюсь и бреду вперёд. Хоть бы не видеть. - Нет. Я очень постараюсь и выживу, - а вот этого я не ожидала. Оборачиваюсь. Это чудо в перьях стоит всё так же. Глаза спокойные, дерзкие. Нахалка. Но мне нравится. И опять сердце оживает. Надоело уже. Но не остановлюсь. Азарт, что ли, проснулся. А вдруг смогу? А вдруг эта – лучше прочих? Мышеголовая и слабохарактерная дура. - Как тебя зовут? – само собой вырвалось, но теперь уже не отвертишься. - Златолапка, - кленовый лист срывается с ветки и падает вниз, а я слежу за ним, зная, что только что впустила в своё сердце новую боль. - Так вот, Златолапка, постарайся. Выживи. *** - Златолапка, ты ничего не можешь запомнить! Белка какая-то, а не кошка! Что я тебе сказала? За кроликом гонятся! Ему не смотрят вслед, растерянно моргая глазами! – срываю голос. Не могу уже. Но она – прирождённая охотница на лягушек. Можно бы и простить ей этого тощего костлявого кролика. Просто не могу. Но если я растяну обучение охотничьим приёмам, может до боевых упражнений дело не дойдёт? Глупо. Бессмысленно. Но я так боюсь за неё – больше, чем за себя. Невозможно, немыслимо просто. *** - Я поймала её! Я поймала белку! – Златолапка возбуждённо визжит, подпрыгивая, взвалив дичь на спину. - Поймала, Звездолом побери! – кто бы знал, как я счастлива за эту малышку! Мы так долго с ней учились, выслеживали… А тут! Эта белка будто с неба свалилась, но моя мелочь не растерялась и прижала свою добычу к земле. Теперь Златолапка вся сверкает, как река в солнечный день. А мне страшно, ведь больше я оттягивать не могу. Моя ученица научилась охотиться на все виды дичи, что водятся у нас в лесу. Даже рыбу мы ловили. Но всё. А завтра я поведу её на боевую тренировку. Максимум через луну – в бой. В настоящий бой. Мне жутко. Просто безумно. Сгибает. И видеть не могу. Даже умереть хочется, лишь бы не видеть, как её убьют. Только бы не узнать. Спасите и сохраните мою малышку, Звёздные предки!.. *** Мы на поле боя. Да, вот так, просто, без прелюдий. Способная ученица, выученные за луну приёмы – всё это слишком просто и банально. Всё как обычно. И за всем этим – мой бешеный страх, контроль каждого движения. А дурёха эта не понимает, что к чему, и рвётся в бой. Навстречу смерти. А я не смогла её сдержать. Мы на границе с племенем Ветра. А это значит, что моя последняя, слабая надежда на милосердие к котёнку тает, будто роса под солнцем. Грозовые-то в пограничных стычках проявляют свои приевшиеся уже порядком, но здорово помогающие доброту и великодушие. Котят не трогают, стариков не бьют. А насчёт племени Ветра всё иначе. У Звездолома один план на тощих любителей кроликов – истребить всех, изгнать с исконных земель. Ветряки чувствуют и в пограничных схватках бьются, как воины Львиного племени. То есть, не щадят никого. Моя малышка, моя Златолапка украдкой подмигивает мне. Она искренне верит, что всё будет хорошо, что выжить – это так просто. А я знаю – она почти наверняка умрёт в первые минуты боя. Мне невыносимо. Обнять бы её взглядом и спрятать куда подальше. Но это невозможно. И я вновь, безустанно, взываю к Звёздному племени. Бой начался внезапно, вдруг. Воины Ветра будто выскочили из ниоткуда. Сразу запахло кровью, она запачкала лапы и потекла из пастей. Я схватилась с крупным серым котом, но ни на миг не выпускала из поля зрения мою малютку, отступавшую под натиском тощей кремовой кошки. Я пыталась пробиться к Златолапке. Оттолкнула серого, кувыркнулась через палевого оруженосца. Она отчаянно пыталась отбиваться, но исцарапанные лапки (те самые, что я водила по лесным бесконечным тропинкам) бессильно висли. У котят сил немного. А ветер жалит в мордочку, играя бессильно обвисшими усами, и мешает смотреть, выжимая слезу из тёмных глаз. Я не успела. Я задержалась на секунду, отпихивая лапой какого-то пятнистого старикана, лезшего в драку. Но этой секунды хватило, чтобы кремовая чиркнула своей изящной худой лапкой, и моя ученица свалилась с распоротым брюхом. Я стащила Златолапку в какую-то канаву. Сомнений не было, малышка должна была умереть с минуты на минуту. А она только подмигивала мне и улыбалась губами, на которых лопались кровавые пузыри. А я лихорадочно всхлипывала и бормотала глупости: - Не умирай, ты же обещала не умирать…Ты же обещала держаться, помнишь? Ты ведь сражалась, как герой, ты сделала всё, что смогла! Только не умирай, я спасу тебя, я донесу тебя, ты ведь моя любимая ученица, ты ведь не просто мясо для когтей, я верю!.. – вопреки моим словам рана окончательно раскрылась, и на траву вывалились влажные и мокрые от крови внутренности. А Златолапка всё не умирала. Она давно должна была умереть, но почему-то не могла. Я продолжала шептать, уже не понимая, что шепчу: - Когда-нибудь у меня будет дочка или сын, и я обязательно, слышишь? Обязательно назову её или его в честь тебя! Это будет Золотинка или Златик… Я помнить буду тебя всегда, я улыбаться тебе буду, только не умирай!.. Златолапка улыбнулась, в её глазах сверкнула и потухла озорная искорка. - Улыбнись, - её губы едва шевелились, я еле разобрала слова. Я улыбнулась. Моя ученица ласково хмыкнула, дёрнулась и затихла. Навсегда. *** Небо горит красным заревом. Начинается пора Голых деревьев. А я лежу в канаве, среди запёкшейся крови и сухой травы, покрытой инеем. Надо мной уже не кипит бой. Надо мной на равнине лежат мёртвые коты. А у меня на лапах навечно застыла моя ученица, Златолапка. Тоже мёртвая. На её синеющих губах навсегда отпечаталась улыбка, предназначенная мне. Я тоже улыбаюсь. По моим щекам, покрытым клочковатой спутанной шерстью, текут ледяные слёзы, прокладывая дорожки. Я еле сдерживаю вой, мои губы будто запечатаны этой мёртвой улыбкой. Алая заря первого дня Голых деревьев висит над лесом, будто тоже чья-то улыбка окровавленных губ.